«...»
Я уставился в пол, сидя на разваливающемся диване. Я не сдвинулся ни на дюйм, и Хехён, похоже, тоже не хотел выходить из этой комнаты. Он некоторое время смотрел на меня, затем вздохнул. Думаю, он мог бы сказать, что нам следует просто отдохнуть, так как я устал.
Я не знал, где Хехён нашёл их, но он зажёг пару наполовину расплавленных свечей. Он капнул немного воска на столик рядом со мной и закрепил свечу там. Фитиль был таким старым, что пламя быстро погасло, несмотря на то, что он несколько раз пытался зажечь его зажигалкой. После нескольких попыток он всё-таки зажёг обе свечи.
Похоже, он принёс свечи, чтобы сэкономить батарейку фонарика. Свечи неуверенно мерцали, прежде чем обрели устойчивость. Только тогда Хехён выключил свой фонарик. Комнату наполнил другой свет. Он был тёплым, дрожащим и танцующем на сквозняке.
Напротив, тени людей стали холоднее.
Хехён протянул мне плитку шоколада. Он сказал, что принёс её с кухни.
— Ты не голоден? — спросил он, но пустота в моём сердце была гораздо более необъятной и всепоглощающей, чем в моём желудке. Я не думал, что смогу что-нибудь переварить, поэтому отказался. Хехён пожал плечами и сунул шоколад обратно в карман. Он нашёл место, чтобы сесть напротив меня.
Я думал, что мы спустились довольно низко, но, похоже, я ошибался. Комната, в которой мы находились, была маленькой и заполненной обычными вещами, поэтому было трудно сказать, на каком этаже мы находимся. Я понял, что это был этаж продуктового магазина, только после того, как Хехён сказал, что он нашёл комнату с кучей наваленных фруктов, а потом оказалось, что все они были искусственными.
Лестница, по которой бежали мы с Рэхи, заставила нас проделать длинный обходной путь, чего я тогда не осознавал.
Я взглянул на место, которое Хехён прикрыл вещами. Рука Рэхи была под этой кучей. Хехён сказал, что не хотел видеть лужу крови или руку, поэтому он сложил одежду, лежащую рядом, поверх неё. Гора одежды выглядела как маленькая могила для куклы.
Я сильно прикусил губу.
«Беги! Продолжай смотреть прямо перед собой! Поторопись!» — последние слова Рэхи снова эхом отдались в моей голове. В отчаянии я закрыл голову руками. Я подавил стон, который пытался вырваться наружу, но не мог сделать то же самое со своими слезами. Слеза скатилась по моей щеке, и я коснулся пальцами места, где она проложила дорожку. Я чувствовал, как меня душит чувство вины.
— Хэсо, — Хехён, который внимательно наблюдал за мной, подошёл ближе. Он присел на корточки между мной и рукой Рэхи, так что я больше не мог этого видеть. Он похлопал меня по спине. — Не расстраивайся так сильно. Ты знал её всего два дня. Более того, я рад, что ты в безопасности. Ты ведь нигде не поранился?
— Чёрт возьми, — я сжал челюсти от слов, которые он считал утешением.
Я слышал, что гнев и раздражение помогают забыть горе — это действительно было так. Я крепко зажмурился, прежде чем снова открыть глаза. Это было для того, чтобы пролить последние слёзы, что навернулись на мои глаза. Я вытер капли, прилипшие к моему подбородку, и мой безразличный взгляд скользнул по полу.
Тени от свечей танцевали на полу, покрытому слоем пыли. Меня раздражали руки Хехёна, которые продолжали касаться моей спины. Что меня разозлило, так это то, что он был частично прав. Для меня было что-то более важное, чем грусть. Мне всё ещё нужно было кое-что спросить.
— А как же Хаву?
— Кто знает? — Хехён промурлыкал и притворился, что думает, постукивая пальцами по моей спине. Места, куда касался его палец, слегка вдавились. Было такое чувство, будто краб-отшельник с длинными ногами вцепился мне в спину.
— Тогда что насчёт Сохана?
— Я потерял его, когда мы искали Кан Хаву. Я оказался один, прежде чем понял это. Он должен был где-то быть, тебе не кажется? — Он усмехнулся и добавил: — Мне было тревожно оставаться совсем одному, но я рад, что нашёл тебя. Как ты оттуда выбрался?
Он не спрашивал, почему умерла Рэхи. Не похоже, что он избегал вопроса, потому что думал, что я не в том состоянии, чтобы говорить о Рэхи. Он просто казался незаинтересованным. Этот потайной ход непригоден для использования, потому что лестница была повреждена. Для него этого было достаточно.
Какой был смысл вспоминать и горевать об умершем человеке из давно минувших времён? Казалось, именно так он это ощущал.
Хехён оставил больше всего сообщений на моём телефоне после смерти Ёнсона.
[Жаль конечно умерших, но Хэсо, ты всё ещё жив. Так давай как-нибудь встретимся. Я беспокоюсь о тебе.]
Тексты казались благородными, чистыми и уважительными на первый взгляд, но скрытый смысл был отвратительным.
— Ты ничего не видел в коридоре? — cпросил я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на него. Он, казалось, не понял моего вопроса и наклонил голову. Судя по реакции Хехёна, он, должно быть, ещё не видел того, что только что видели мы с Рэхи. Я вспомнил, что Сегён перед смертью назвал меня «везучим ублюдком». Кто здесь был настоящим везучим ублюдком?
«Верно», — подумал я и, бросив взгляд в сторону Хехёна, втянул ртом холодный воздух. Кто-то уже занял место, так что, возможно, именно поэтому я был спокоен.
Тихий шелест ткани на моей спине, когда Хехён постукивал по мне пальцами, заполнил тихую комнату. Хехён впился взглядом в моё лицо, дотрагиваясь до меня поверх промокшей от пота одежды. Его пристальный взгляд был подобен иголкам, колющим мою щёку.
Моя одежда снова зашуршала. Я больше не слышал окружающих меня скрипучих звуков. Я мог слышать только, как что-то жёсткое и сухое прикасается ко мне. Шорох, шуршание. Хруст. Сквозь шорох я услышал похожий, но всё же другой звук. Он исходил от Хехёна. Жевательный хруст.
Обычно, когда он был далеко от меня, я не мог этого слышать. Однако когда он был так близко, я слышал его, даже если не хотел. Это был звук, исходящий от куска плоти, прилипшего к спине Хехёна. Существо, от которого раньше исходило только гнилостное зловоние и которое время от времени дёргалось, теперь грызло затылок Хехёна, вонзая в него зубы.
Этот особняк был действительно странным. Это был первый раз, когда я видел, чтобы существо на спине Хехёна было таким активным. Я мог ясно видеть два его глазных яблока, пожелтевшие и сгнившие. Что-то скопилось у него под глазами; это были не слёзы и не кровь, а комочки гноя, похожие на взбитые сливки.
— У тебя голова не болит? — спросил я.
Хехён провёл рукой по волосам, касаясь затылка, который кто-то жевал, и ухмыльнулся.:
— Давненько ты обо мне не беспокоился. У меня действительно мигрень, но... Ну, я в порядке.
Да, пока с ним всё было в порядке. Я отвёл глаза. Я обнаружил, что слёзы всё ещё застыли на моих ресницах, поэтому моргнул. Последние, уже остывшие слёзы скатились по моей щеке.
— Тогда ещё раз, Хэсо, — окликнул меня Хехён. Я всё ещё чувствовал пальцы Хехёна на своей спине. Прежде чем я осознал это, он уже был рядом со мной, стоя на коленях на полу. От Хехёна разило гнилой плотью, так что в итоге я скривился. Хехён погладил моё нахмуренное лицо. — Я давно не видел тебя таким обескураженным. Ты выглядел точно так же, когда я впервые увидел тебя. Неужели смерть этой женщины была такой шокирующей?
Я отмахнулся от рук, которые стирали дорожки слёз с моего лица, и попытался отодвинуться. Однако Хехён схватил меня за руку. Его лицо выражало беспокойство за меня, но его рука, которой он схватил меня, показывала совсем другое. Рука, гладившая меня по спине, притянула меня ближе к нему, а рука, схватившая меня за локоть, крепко сжала меня, требуя, чтобы я снова сел.
В конце концов, я сел обратно. Хехён продолжил:
— Я думал, Ёнсон был единственным человеком в мире, который мог так сильно встряхнуть тебя.
«...»
— Ты даже глазом не моргнул, что бы я ни сделал. Ты просто позволял мне делать всё, что я хотел, до тех пор, пока это не было связано с Ёнсоном... — последнее предложение превратилось в невнятное бормотание. Он поднял голову и посмотрел на меня. Он улыбнулся — это выражение лица я так ненавидел. Раньше Хехён никогда так не улыбался. Но однажды он начал имитировать улыбку Ёнсона.
— Но, Хэсо, ты должен хорошенько подумать. Есть ли в этом проклятом месте кто-нибудь ещё, на кого ты можешь положиться, кроме меня? Почему ты сбежал из своей комнаты? Если бы ты только остался там взаперти, ты бы не пережил ничего ужасного. Было бы неплохо, если бы ты подождал, пока я найду выход.
То, как мягко Хехён говорил со мной, притворяясь, что думает обо мне в первую очередь, было тем, что раньше делал Ёнсон.
— Хэсо, у тебя ничего не болит? Ты ничего не ел. Может быть, ты съешь хотя бы это? — Ёнсон приходил ко мне, когда я избегал людей — Хехён сымитировал даже это.
Однако действия братьев определяли больше, чем их слова.
— Если бы ты выслушал меня спокойно, не было бы никаких проблем, — сказал Хехён.
Хехён часто говорил подобные вещи. Я мог бы даже назвать это фатальным недостатком.
Эта разница делала Хехёна таким чужим и ужасающим.
— Ещё не поздно. Мы разминулись с Хаву и Соханом, но карта у меня в руках. Я также нашёл несколько ключей. У тебя же нет фонарика, верно? У меня есть один. А ещё у меня много батареек. Ещё захватил кое-какие запасы на случай непредвиденных обстоятельств. Так что пойдём со мной. Послушай меня. Тогда мы сможем сбежать из этого особняка, — он начал успокаивать меня словами, которые были похожи на ползающих по полу жуков. Какой бы ни была ситуация, о чём бы он ни говорил, вещи, которые он говорил мне, всегда были одними и теми же.
— Ёнсон уже мёртв. Так что отпусти Ёнсона и приди ко мне, — сказал Хехён.
Хехён не ненавидел меня. Скорее, я ему нравился, и он считал Ёнсона раздражающим. Насколько было бы здорово, если бы я понял это раньше? Тогда, возможно, Хам Ёнсон не умер бы.
http://bllate.org/book/13113/1160852
