— Я тоже хочу послушать, — Пак Мина одарила меня лучезарной улыбкой, будто и правда мечтала услышать эту историю. В неровном освещении её чёрные серьги казались мерцающими во тьме бриллиантами.
Я старался сфокусировать взгляд на этих сережках, лишь бы не всматриваться в её лицо.
— Но разве эта история не слишком затаскана, чтобы в очередной раз её пересказывать? Ты с лёгкостью найдёшь её по первой же ссылке в интернете.
— Серьёзно? Наверное, ты прав, — Пак Мина явно удивилась тому, что я посмел идти наперекор сюжету, но быстро взяла себя в руки. Благодаря актёрскому мастерству её голос ни разу не дрогнул:
— Но, мне кажется, услышать её из уст участника событий по ощущениям было бы совершенно иначе.
— Ты не почувствуешь особой разницы. Может, я расскажу что-то другое?
Моё своевольное поведение заставило ведущего шоу, Ким Намхуна, перевести взгляд на сценаристов. Те не скрывали своего удивления, так как в отличии Пак Мины не находились под всевидящим оком камер. Они начали перешёптываться между собой, затем кто-то из персонала поднял над головой огромный блокнот. «Пока продолжаем» было написано на белоснежном листе бумаги.
— Конечно же, ты можешь, — поспешно добавил Ким Намхун. — Если это не будет слишком жутко, может, расскажешь, как однажды увидел призрака в звукозаписывающей студии, хорошо?
Остальные участники шоу, казалось, расслабились, услышав его уверенную реплику. Затем все они уставились на меня, с трепетом ожидая ответа и пытаясь предугадать эмоции, которые им пришлось бы показать. Мне было немного жаль становиться причиной их нервозности и волнения.
Они участвовали не просто в телешоу, а снимались в специальном выпуске, тема которого менялась от сезона к сезону. И раз уж это был выпуск, сосредоточенный вокруг обмена страшными историями, логичным казалось пригласить знаменитостей, достаточно подкованных в ораторском искусстве. Так что нить разговора вилась бы, не обрываясь, и периодически складывалась в забавные узоры. Однако, кажется, у них не хватило денег нанять кого-то стоящего, так что большинство приглашённых участников были новичками или же звездами, уже позабытыми публикой.
Прямо сейчас большинство приглашённых принадлежали к первой группе. За исключением ведущего и Пак Мины, актрисы, специализирующейся на второстепенных женских персонажах, участники не могли похвастаться длинным послужным списком. Для них было вполне естественным чувствовать лёгкую панику, стоило кому-то сойти с установленного сюжета. И пусть у меня самого не было особенного опыта съёмок в телевизионных шоу-программах, по крайней мере, я не был обязан поддерживать иллюзию хороших отношений со своими коллегами.
— Без проблем, — с лёгкостью ответил я, будто бы это не мне завтра нужно было участвовать в съёмках. — Когда я учился в средней школе, мы часто делились друг с другом такого рода историями. Знаете, в детстве частенько случалось так, что наша память будто рвала саму себя на кусочки. Такие мелкие фрагменты паззла, глядя на которые, ты уже и сам не можешь сказать, откуда они взялись и что из себя представляют.
— Например?
— Один из моих друзей как-то рассказал мне, что в четыре года он отправился в гости к своей бабушке. Он не помнил, как оказался у её дома. Дорога туда заняла бы 15 минут на автобусе, но он прошёл весь путь пешком без чьей-либо помощи.
Воспоминания о том, как президент класса рассказывал мне эту историю, нахлынули на меня. Хоть убей, я не мог припомнить, как у нас зашла об этом речь. Да и кто смог бы точно воскресить в памяти разговор, произошедший много лет назад? Я вот не смог бы. Но саму историю почему-то помнил чётко и ясно.
Я не помнил черт лица моего одноклассника, но с лёгкостью воссоздал в памяти его выражение, тон и громкость голоса, и даже те жесты, которыми он сопровождал свой рассказ.
Я продолжил говорить, искусно имитируя манеру президента:
— Моя семья, конечно же, чуть с ума не сошла от волнения. Их ребёнок просто взял и испарился. Бабуля в тот день задержалась в поле и сама была жутко удивлена, увидев меня. Она тут же позвонила матери, и та примчалась в слезах. А всё, что я помню: дома никого не было, и я сидел, дожидаясь бабулю прямо на крылечке. Было так скучно, что я стащил леденец из шкафа. Но он был мятным и жёг язык, так что мне пришлось его выплюнуть.
— Однако он сказал, что понятия не имеет, почему он решил вдруг отправиться к своей бабушке. Он не помнил, как добрался до её дома. Он вспоминал, как мама спрашивала, не подвозил ли его кто-то, на что он отвечал, что дошёл до дома сам. Он так и не смог понять, каким образом он вообще сумел найти дорогу пешком, ведь до этого он бывал там лишь раз, и тот — на машине.
— А ведь ты прав, — хлопнув в ладоши, согласился Ын Урим. Он дебютировал три года назад в составе мальчишеской поп-группы, не снискавшей особой популярности. — Со мной происходило что-то похожее. Ну, мне мама так сказала. Когда я был маленьким, я однажды пропал, и она искала меня до самой ночи. Так и не сумев найти меня самостоятельно, она как раз собиралась обращаться в полицию, когда вдруг нашла меня спящим под кроватью в родительской спальне.
— А ещё маленькие дети любят прятаться в шкафах, — добавил ведущий, поддерживая нить разговора.
— Но я так и не смог вспомнить, как я умудрился уснуть под кроватью. Я помню, как проснулся от голоса отца, зовущего меня по имени. К тому же в те годы я не посмел бы забраться под кровать — я слышал, что там обитают призраки.
— Серьёзно? — рассмеялась Мина. — Урим, ты не похож на человека, верящего в подобную ерунду.
— Я был ребёнком, — лицо Урима окрасилось румянцем. — Но я всё ещё не люблю призраков.
И он пришёл на такую программу, несмотря на свою ненависть.
Сохан, сидящий рядом с Уримом, нахмурился, явно озарённый той же самой мыслью. Усмехнувшись, он пожал плечами, будто сетуя на то, как легко Урим украл внимание камер.
Сохан был рэпером в группе Урима. Несмотря на то, что в одной группе они провели уже три года, кажется, он не слишком-то жаловал его.
Не волнуясь о собственном экранном времени, я отстранённо наблюдал за разговором. Все, кроме Сохана, с радостью включились в повествование, делясь опытом. В основном звучали истории о длительных беспричинных прогулках, попаданиях в разные мелкие происшествия и поступках, которые в нормальном состоянии они бы точно не совершили.
Наконец-то студия наполнилась атмосферой ток-шоу. Оглянувшись на персонал, я увидел, как они расслабленно наблюдают за разговором, примеряясь к редактуре лучших кусочков.
— Хэсо, так к чему ты в итоге вёл этим рассказом? — спросил меня Ким Намхун. Решив, что мы потратили достаточно времени на эту тему, он попытался плавно взять контроль над нитью разговора. Все вновь уставились на меня.
В такие моменты мне особенно ясно вспоминалось прошлое — то, как покачивающиеся в волнах головы оборачивались мне вслед, стоило мне лишь раскрыть рот. Мёртвые, резвящиеся среди живых. Это было во времена старшей школы, когда я путешествовал с палаткой.
— Да ни к чему особенно. Как и все здесь, мои одноклассники часто делились приключившейся с ними ерундой. Помню, один из них рассказывал, как однажды очнулся, свисая с перил крыши на двухэтажной высоте, не имея ни малейшего понятия, как он там оказался. Причём перила были выше его роста или что-то в этом духе.
Этот рассказ тогда внезапно прервали.
«А что насчёт тебя самого? — спросил меня один из парней. — Ты испытывал подобное? Честно говоря, мне кажется, что человек вроде тебя должен сталкиваться с такими вещами гораздо чаще других».
Выпалив это, он растянул губы в шкодливой улыбке, от которой у меня разболелась голова.
— Это было после того, как все уже рассказали свои истории. Так что, естественно, я должен был тоже чем-то поделиться. Но когда все они разом на меня уставились, я растерялся.
— Всё верно. Каким бы общительным ни был человек, он будет растерян, если внезапно вытолкнуть его на сцену, — скрестив руки, кивнул Намхун. Судя по его виду, он частенько становился жертвой такого рода ситуаций. Сейчас он с лёгкостью вёл небольшие ток-шоу, но, чтобы добиться этого, ему пришлось многое пережить. Пусть мы отличались друг от друга, как небо и земля, это не мешало ему сопереживать моему опыту.
— Да, так и есть… — замолчав, я перевёл взгляд на остальных участников. — Вам не кажется странным, что наша память хранит всякую бессмыслицу, будто это сокровище? Кусочки, не иначе как по ошибке попавшие в эфир. И именно такие вещи мы помним куда лучше всего остального.
Они закивали в согласии.
— Поэтому мне и вспомнился тот день.
Этот день воскрес в памяти так чётко, словно это было вчера.
Семь или восемь детей выбрались на площадку. Погода стояла сухая и жаркая. Нам на обед дали по кусочку арбуза, но он не был сладким или освежающим на вкус. Ребёнок, сидящий недалеко от меня, даже сказал, что предпочёл бы съесть огурец вместо такого арбуза. Пара кусочков попали мне на одежду, так что его запах преследовал меня весь день.
Всё было именно так. Я был раздражён тем, какой липкой казалась моя парта, и сладковатым запахом фруктового сока, приставшим к коже. К тому же собравшаяся компания ребят толкалась поблизости, то и дело сбивая мои письменные принадлежности со стола.
Неприятное чувство от того, что механический карандаш и маркер упёрлись в носки моей сменки, было в несколько раз усилено водянистой затхлой вонью фруктового сока и запахом пота, исходящим от окружающих меня одноклассников.
http://bllate.org/book/13113/1160802
