Акт 0
Давным-давно в маленьком городке жил-был старик, у которого росла опухоль на шее. Однажды старик отправился в лес, чтобы нарубить дров, но забрел так далеко, что не смог покинуть дикую местность до захода солнца. В конце концов старик решил переночевать в пустом доме, который встретился ему по пути. Провести целую ночь в одиночестве было страшно и одиноко, поэтому, поразмыслив, старик начал петь. Как раз в этот момент демон, находившиеся поблизости, услышали его пение и собрались вокруг него.
Один из демонов, которого очень тронула песня, спросил:
— Откуда исходит этот прекрасный голос?
Старик сказал ему, что он исходит из его горла, но демоны не удовлетворились этим ответом. Их глотки не могли издавать такие мелодичные звуки.
Демоны пришли в ярость и стали угрожать ему:
— Мы накажем тебя, если ты не ответишь нам честно.
Испуганный старик солгал:
— Причина в шишке на моей шее.
Демоны обрадовались и сказали старику, что дадут ему большую сумму денег в обмен на эту опухоль. Старик кивнул, и демоны вырезали ее, взамен оставив огромное количество сокровищ.
Старик избавился от своей опухоли и разбогател, поэтому старик по соседству, у которого тоже была шишка на шее, решил последовать его примеру и посетить этот пустой дом. Он подождал, пока наступит ночь, и запел. Демоны услышали пение и собрались вокруг. Они спросили, откуда доносится этот звук. Старик сразу ответил, что это произошло из-за шишки. Услышав ответ, демоны яростно закричали:
— Ты тоже лжешь! Мы купились на это тогда, но мы не купимся на это сейчас!
И таким образом…
***
…Это история не о старике, который получил сокровища в обмен на свою опухоль. Это также история не о соседе, который вместо сокровищ заработал еще одну шишку. Это история о «демонах», которые отобрали у старика его шишку и голос.
Однажды, когда я был младше, то попал в ловушку в большом доме. Детские воспоминания бывают перемешанными и спутанными, так что я не знаю, как оказался заперт в том месте.
Возможно, я действительно был закрыт в доме. Никто не гнался за мной, и я не чувствовал необходимости убегать от кого-то. Так что, возможно, «заточение» — не совсем подходящий термин. В любом случае формулировка не имела значения, потому что я не мог найти выход наружу, несмотря ни на что.
Я свободно бродил по темному и просторному дому, изо всех сил пытаясь найти выход.
Хотя мои воспоминания о том времени и были эпизодическими, я помню, что дом был экстравагантным. Пышность и жизнерадостность, присущие этому дому, не могли быть скрыты темнотой.
Когда я оперся стену, чтобы удержать равновесие, вместо сухих обоев я почувствовал мягкую декоративную листву, и даже в темноте я мог различить, насколько величественной была люстра на потолке. Я даже подумал, что оказался в двухэтажном кукольном домике моей младшей кузины.
Коридоры были такими длинными, что я не мог понять, где они заканчиваются. Вдоль каждой стороны коридора было несколько дверей. Все они выглядели по-разному — от привычных и простых дверей до дверей, которые я видел раньше только по телевизору. Я даже видел металлические двери с решёткой, которые больше подходили для того, чтобы быть снаружи, например, для входа в сад.
Каждой из дверей в теории можно было воспользоваться. На некоторых дверях висело несколько замков, другие были широко распахнуты, так, что любой, проходящий мимо, мог заглянуть внутрь. Однако ни одна из дверей не привлекла моего внимания. Я не мог позволить себе отвлечься. Было ощущение, что кто-то постоянно шепчет мне на ухо.
Я не помню, сколько времени я бродил. Я устал от бесконечных коридоров без окон. Я подумал, что с тем же успехом можно свернуться калачиком в углу и ждать, пока меня кто-нибудь не найдет.
И тут моего носа коснулся сладкий аромат.
Тогда я решил, что это был запах конфет, но сейчас я думаю, что он больше был похож на запах, который исходит от очень спелой виноградной грозди. Точнее, это был аромат спелого винограда, раздавленного в руках.
Сладкий аромат сопровождался песней — почти как колыбельная. Голос странным образом затронул мое сердце.
Кто это был?
Я осторожно направился к нему. Я не заботился о том, приведёт ли меня этот путь к выходу, который я искал. Я просто подумал, что там должен быть кто-то. Меня переполняла надежда.
Оказавшись в этом тёмном доме, я не увидел ни одной живой души. Я был уверен, что когда-то дом был полон людей. Я не знал, что заставило всех разбежаться.
Запах и голос привели меня к очередному входу в комнату. Однако на этот раз что-то было не так. В комнате не было двери. В стене было лишь отверстие в форме дверного проема.
В то же время казалось, что раньше здесь была дверь: на одной стороне стены были остатки сломанных дверных петель. Конечно, я тогда был ребёнком и не знал, что это петли. У меня возникло ощущение, что здесь когда-то была дверь, только после того, как я увидел намёки на то, что она была сорвана.
Более того, в отличие от других комнат, мимо которых я проходил до сих пор, я мог рассмотреть всё, что находилось внутри этой.
Я имею в виду, что, хотя в комнатах, которые встречались мне до этого, двери были открыты, я не мог видеть, что именно находится за ними. Я не мог ничего рассмотреть, так как внутри всё было окутано чёрным туманом. Это также было одной из причин, почему маленький я смог пройти мимо тех бесчисленных комнат.
Я просто знал. Закрытая дверь никак не могла открыться сама по себе. Открытые двери означали, что кто-то вроде меня уже вошел внутрь. Поэтому я не решался зайти. Мне казалось, что причина, по которой человек, вошедший внутрь, не смог выйти, находится внутри этой комнаты.
Дверь, широко распахнутая, была похожа не на дверь, а на пасть чудовища — пасть, которая проглотила человека.
…Тогда чем отличалась комната с вырванной дверью?
Между всеми этими хаотично всплывающими воспоминаниями было кое-что общее. Эти воспоминания были слишком чёткими по сравнению с другими вещами из прошлого. Вероятно, воспоминания о доме были яркими, потому что я часто обращался к ним, и это было таким же.
Прежде чем я успел осмотреть комнату, я заметил кое-что.
Человека.
В центре комнаты стоял человек. Ребёнок примерно моего возраста. Казалось, что колыбельную пел именно он. По одному его виду я понял, что этот ребёнок находится в той же ситуации, что и я. Ребёнок не удивился, увидев меня в коридоре. Он только усмехнулся.
— Вот ты и пришел, — сказал ребёнок, помахав рукой. — Иди сюда, быстрей. Сюда.
Как будто он подзывал бездомную кошку.
— Тяжело, наверное, было всё это время одному.
Я подошёл к ребёнку и взял его за руку. Мне тоже было тревожно, потому что я блуждал в этом доме один. Испуганный человек почувствовал бы облегчение, если бы встретил другого человека в такой же ситуации. Сразу появляется чувство товарищества. Я почувствовал дружелюбие со стороны ребёнка, несмотря на то, что встретил его впервые.
Запястье ребёнка было очень тонким. Его руки выглядели более худыми, чем мои. Одежда, в которую он был одет, тоже была поношенной. Его волосы были такими длинными и лохматыми, что я не мог определить пол ребёнка. Ребёнок произнес хрустально и плавно, его голос звучал, как напев:
— Я… знаю много такого, чего не знают другие люди. Вот почему люди ненавидят меня. Я уже привык к этому, поэтому долгое время жил один, но мне всё равно одиноко. И это иногда причиняет боль.
Я наклонил голову к плечу. Я не мог понять, о чём говорит ребёнок.
— Разве то, что ты много знаешь, не означает, что ты умный? Моя мама купила мне кучу книг, потому что хочет, чтобы я стал умным человеком. Почему тебе это не нравится?
— Я не знаю. Моя мама причитает и кричит, если я подхожу к ней.
«Ох, как же сглупил».
Я должен был понять, что в словах ребёнка есть что-то неправильное. Можно было догадаться, что ребёнок передо мной не такой, как все. Однако я рос под защитой, окутанный материнской любовью, поэтому никогда не сталкивался с опасностью. Я не знал, как остерегаться незнакомцев.
Вместо этого я ему посочувствовал.
— Если бы твоя мама была похожа на мою маму, она бы тебя похвалила. Она бы сказала, что знания — это хорошо. Моя мама учит меня тому, что именно так можно добиться успеха в будущем. Моя мама всегда переживает, что я не учусь.
У меня не было родных братьев и сестер, но я играл со своей младшей двоюродной сестрой раз в неделю, когда она приезжала ко мне. Кузина насильно давала мне в руки куклу-девочку и заставляла меня играть с ней в дочки-матери, исполняя роль мамы. Она сказала, что поскольку у неё есть только папа, она не знает, какими бывают мамы.
Возможно, потому, что у меня была такая кузина, я разговаривал с незнакомцем так, как разговаривал бы с ребёнком младше себя.
— Мама говорила, что взрослые не всегда всё знают. Они могут ошибаться и делать неправильные вещи, поэтому, если тебе что-то не нравится, ты должен сказать об этом прямо. Она сказала, что так можно найти общий язык с другими людьми.
Более того, ребёнок был маленького роста, хотя мы и были примерно одного возраста. Как только я подумал, что он мог бы быть мне младшим братом или сестрой, я действительно начал воспринимать его так. Поэтому я сказал более твердо, чем раньше:
— Это вина твоей мамы.
Несмотря на мои слова, ребёнок никак не отреагировал. Он выглядел так, как будто услышал историю, не имеющую к нему отношения, и уставился на меня. Я понял, почему ребёнок так на меня смотрел, когда он сказал:
— Нет, моя мама не сделала ничего плохого. Она просто ненавидит, что у меня есть эта штука.
— Эта штука?
— Если бы не она, моя мама и другие не страдали бы так.
Ребёнок выглядел таким подавленным, поэтому я спросил:
— Если тебе слишком тяжело, не хочешь ли ты отдать эту штуку мне?
http://bllate.org/book/13113/1160800
