Всю оставшуюся жизнь Цзаев никогда не забудет выражение лица Доренцы в тот день.
Альберт Доренца, главный дирижер Bai Ai, входил в четвёрку самых успешных дирижёров мира. Каким бы известным он ни был своей силой, он был так же известен своим добрым и нежным сердцем. Даже когда оркестр допускал ошибку во время официального выступления, он не выходил из себя. Вместо этого он приостанавливал выступление и позволял оркестру повторить кусок.
Цзаеву было за пятьдесят. Он работал в Bai Ai в течение двадцати лет и десять лет был концертмейстером. В оркестре, несмотря на авторитет Доренцы, все знали, что тайным лидером являлся никто иной, как Цзаев.
— Недостаточно иметь мягкое сердце, чтобы иметь дело с другими, — однажды сказал Цзаев, оценивая себе. — Как может оркестр работать без сильной руки, которая могла бы направлять и вести его к цели? Поскольку у Доренцы не хватает духа, этим займусь я! Ведь кто-то же должен! Итак, как… как Бисмарк! Вот увидите, я покажу вам, как надо!
Неизвестно, с какой скоростью выше упомянутый Бисмарк вертелся в своей могиле после таких слов. Цзаев никогда не обращал внимания на мнение Доренцы. В конце концов, не считая репетиций и выступлений, мужчина спокойно распоряжался оркестром. Он надеялся, что они смогут существовать, не касаясь полномочий друг друга. Цзаев был уверен, что при условии, что его секрет надежно будет храниться, Доренца ни о чём не догадается.
— Доренца, ты действительно необычайно хороший человек.
Цзаев говорил это с легкой многозначительной улыбкой. Однако этот хороший человек сжал губы, когда позвал Цзаева в гостиную. Сердце Цзаева резко забилось в груди, он спросил:
— В чём дело, Доренца? У тебя сегодня плохое настроение? Может, тебе стоит отдохнуть завтра и позволить мне провести репетицию. Ты неважно выглядишь.
Услышав голос Цзаева, Доренца медленно поднял голову.
Его глаза были холодными, а взгляд потухшим. Он как нож вонзился прямо в сердце Цзаева. В его взгляде не было и тени жизненной силы, как будто он смотрел на мёртвого человека!
В ужасе отступив на шаг, Цзаев упал на колени. Он начал сомневаться, был ли этот человек тем Доренцей, которого он знал!
Прежде чем Цзаев успел подумать ещё что-то, Доренца поднял руку и снял со стола золотую ручку. Глаза Цзаева проследили за движением ручки, наблюдая, как Доренца держал её в руке, прежде чем…
Резким движением ручка упала и с громким стуком разбилась о поверхность стола!!! Это был его подарок на день рождения Доренце в прошлом году!!!
— Цзаев, я совсем не хочу сейчас тебя видеть.
После небольшой паузы Доренца продолжил:
— Нет, я не хочу тебя видеть больше никогда!
Голос был такой, как будто он доносился из преисподней. Как ледяной ветер, продувающий всех и вся. Цзаев дрожал от страха. Через несколько секунд он спросил:
—Доренца, что с тобой?! Что я сделал? Нам нужно...
— Цзаев, я всегда думал, что люди, преданные всем сердцем классической музыке, никогда не смогут позволить себе подобную подлость.
Всегда улыбающееся лицо Доренцы сейчас было невыразительным. Он будто был опустошён.
— Более 30 лет назад я совершил ошибку. Мосс накачал кого-то перед выступлением, и он упал в обморок. Я был тем, кто порекомендовал его в Нью-Йоркский филармонический оркестр, и это сожаление останется со мной на всю оставшуюся жизнь. Более 30 лет назад заместитель концертмейстера Нью-Йоркской филармонии накачал концертмейстера наркотиками перед выступлением, и это сошло ему с рук. Пока он не был разоблачен информатором-инсайдером. Блестящий заместитель концертмейстера больше никогда не выходил на сцену, но никто не знал, что именно Доренца порекомендовал его в Нью-Йоркский филармонический оркестр.
— Цзаев, потому что я редко сомневаюсь в людях, я помогал ребёнку, который просил меня об этом. Я был очарован его красивой игрой на скрипке. Я не ожидал, что он таит в своей голове. Но теперь, я понимаю: ты, Леон Цзаев, намного ужаснее, чем когда-либо был Мосс!
С того момента, как он увидел мрачное выражение лица Доренцы, Цзаев уже знал, что происходит, но всё же пытался увернуться как уж на сковородке.
— Доренца, я не понимаю, о чём ты говоришь. Что я сделал…?
— Почему ты хотел убить Лу Цзывэня?
Ошеломленный Цзаев сказал:
— Убить Лу Цзывэня? Доренца, кто тебе это сказал?! Я ничего подобного не делал. Как я мог? За те два месяца, что мы с ним репетировали, он стал частью оркестра. Все его любили. Так же как и я. Ты знаешь это, Доренца! Лу мне очень нравился, как я мог причинить ему вред?
Доренца холодно смотрел на Цзаева, храня полное молчание.
Цзаев взволнованно продолжил:
— Мне понравился этот ребёнок, Доренца, и ты это знаешь! Он был очень одаренным и вежливым парнем. Я думаю, что у него был талант. А у меня даже не было возможности его обучить, как я мог убить такого одаренного ребёнка?
— Как ты смеешь!!!
Доренца хлопнул ладонью по столу и поднялся на ноги. Прежде чем Цзаев успел ответить, он взял толстую пачку писем и швырнул их мужчине в лицо.
Потрясенный, Цзаев никак не мог отреагировать. Придя в себя, он услышал, как Доренца сказал:
— Посмотри на себя! Ты что, действительно думал, что о тебе никто не узнает? Цзаев, правду не скроешь. Если ты не хотел, чтобы кто-нибудь знал о твоих похождениях, не надо было вообще этого делать!
В мёртвой тишине холла Цзаев поднял рассыпанные по полу письма.
Пока он читал, выражение его лица менялось: оно становилось всё темнее и темнее, пока не стало ярко-алым. Он встал и заявил:
— Доренца! Кому ты веришь: мне или им?! Ты, правда, думаешь, что я способен на подобное!
— Замолчи!
Доренца полностью перевернул сознание Цзаева. Он ведь по-прежнему был добрым человеком, но от гнева этого добряка человека сердце Цзаева задрожало, как будто он пережил землетрясение. Он чувствовал, что если скажет лишнее слово, этот человек разорвёт его на куски!
— Теперь ты можешь убираться отсюда к черту. Тебе лучше не позволять мне находить доказательства того, что ты убил Лу Цзывэня. Если я это сделаю, изгнание из театра и мира музыки покажется тебе раем на Земле. Так что будь добр, уходи!
— Эвра может полностью разрушить будущее Ло Юйсэня, но ты не он, я не могу так поступить с тобой. Но запомни мои слова, Цзаев! Независимо от того, какой оркестр сможет принять тебя, даже узнав о том, что ты накачал наркотиками другого музыканта, ты никогда не вернёшься в Вену! Уезжай из Вены и никогда не возвращайся!!!
Через некоторое время Цзаев схватился за углы стола и сказал:
— Доренца, о чем ты говоришь? Выгоняешь меня из Bai Ai? Как ты можешь меня выгнать? Мы знаем друг друга больше десяти лет, а я здесь больше двух десятилетий! Доренца!
— Я больше не хочу тебя видеть.
Голос Доренцы был ровным. После сказанных им слов, он больше не обращал внимания на него. Через несколько минут сотрудники службы безопасности пришли забрать Цзаева из комнаты.
Буквально через несколько мгновений в пустой гостиной остался только Доренца.
Разъяренный старик медленно рухнул на стул. Наконец он позволил себе поплакать, стирая слезы из уголков своих глаз. Это был совершенно другой человек, отличающийся от того, кем он был всего несколько мгновений назад.
— Лу, мне очень жаль. Я надеюсь, что твоя душа нашла успокоение на небесах. Но у меня нет доказательств. Я ничего не смог найти. Если бы я знал, насколько он уродлив, я бы не...
Суровый Доренца с острыми гранями в душе оставался добрым, мягким Доренцой. Даже если это была не его вина, он винил себя. Он довёл себя до края, чтобы добиться справедливости для бедного ребёнка.
Хотя в этом мире существовали поистине презренные люди, некоторые из них были достаточно добры, чтобы пролить свет среди всей этой тьмы. Работники Bai Ai разделяли ту же мысль. Когда все они увидели, как сотрудники службы безопасности выгнали Цзаева из оркестра и выбросили его вещи, каждый получил небольшой конверт. Конверт был очень тонким, и в нём было что-то пластиковое. Судя по размеру это мог быть USB-накопитель.
Эвра только что повесил трубку, когда получил конверт. Он прекрасно услышал, что Доренца выгнал Цзаева из Bai Ai, и тяжело вздохнул. Когда он получил конверт с USB-накопителем в нем, Эвра был удивлен на мгновение, прежде чем наконец вставил флешку в компьютер.
Как только он это сделал, его захлестнули сомнения. Появилось всплывающее окно только с одним аудиофайлом. Доренца и Эвра были ошарашены, когда включили этот файл.
П.р.: сама ужасно переживала, когда читала об эмоциях Доренца. Боялась, что у него удар может случиться.
http://bllate.org/book/13108/1159893
