После того как захватывающие выступления на открытии закончились, Парижская национальная музыкальная консерватория, наконец, вступила в официальный период лекций, как и было запланировано.
Для таких студентов, как Ци Му и Дилан, церемония открытия была просто словами и не имела никакого значения. Они даже не знали, что значило слово «церемония».
По крайней мере, задачи для членов оркестра стали легче с началом семестра. В конце концов, у них были свои собственные курсы, которые нужно было пройти. Не было времени бездельничать.
Понимая, что у него было только полсеместра, чтобы провести со своим прекрасным студентом, характер Аккада стал намного лучше. Он даже снизил порог для Ци Му. Часто он заказывал Ци Му разучить «Скрипичный концерт ре мажор» Чайковского за два-три дня, но теперь...
— Маленькая Семёрка, это произведение немного сложновато. Так что, надеюсь, ты сможешь подготовить его за неделю, хорошо?
Хотя выражение его лица было не слишком изменилось и оставалось безучастным, тон Аккада был достаточно мягким, чтобы шокировать Ци Му.
Нахмурившись, Ци Му подумал об этом, а затем спросил:
— Профессор Аккад, вы уверены... Вы дали мне правильный график? Семь дней, не... три?
Аккад поднял свои белые брови и сказал:
— У меня всё ещё есть четкое различие между семью и тремя днями. Семь, дорогой мой. Семь дней. Ты не должен изнурять себя, получай больше удовольствия от жизни и хорошо проводи время. Также важно совершать телефонные звонки и отправлять сообщения родным и кхм.. близким.
Ци Му уставился на своего учителя.
Почему он чувствовал себя так... так, будто из уст Аккада эти слова ощущались странными и чуждыми.
В групповом чате, о существовании которого Ци Му не знал, Аккад утонул в сообщениях от двух других людей.
Даниэль отправлял сообщения вроде:
[Профессор Аккад, вы — дьявол!]
а Фаррел спрашивал:
[Как ты мог так запугать нашего Энджела? Ты вообще человек?]
Оба они мучили его такими текстовыми сообщениями по несколько раз в день. Аккаду было достаточно задуматься: Не даю ли я ему слишком много работы? После этого он немного притормаживал.
Пакет шоколадных конфет, присланный ему по почте популярным традиционным шоколатье из Турина, действительно заставил Аккада пересмотреть свои методы. Этот сладкий вкус заслужил бесконечную похвалу Аккада.
Несмотря на то, что Аккад снизил свои требования, Ци Му не обратил внимания на его внезапную ненормальность и всё ещё практиковался с той же интенсивностью, что и раньше. Он знакомился с заданным произведением как можно скорее. Но когда задачи для оркестра стали более сложными, Ци Му понял...
— Профессор! Вы изменили график выполнения задач, чтобы я мог работать с ежедневными репетициями оркестра!
Аккад жевал в тот момент сладкий шоколад, когда эмоциональный голос юноши прервал его. Мягкий вкус красного вина разлился по его рту, подняв настроение эксцентричного маэстро. Он не ответил на слова Ци Му, просто посмотрел на него говорящим взглядом.
Увидев странную реакцию Аккада, Ци Му всё же кивнул и сказал:
— Профессор, вы так добры,! Оркестр готовится к выступлению в Парижской филармонии. Это очень важно, и мне приходится тратить много времени на репетиции.
Аккад так и не понял, к чёму вёл его ученик.
Моргнув, он спросил:
— Что? Семёрка, ты...О чём, черт возьми, ты говоришь?
— Профессор, вы так добры!
Аккад, который всё ещё не понимал, что происходило: «...»
Ци Му не сказал ничего плохого. Не так давно оркестр академии получил приглашение от Парижской филармонии. В следующем месяце они должны были выступить там с симфоническим концертом.
Оркестр академии был известен в Париже, но получить приглашение от Парижской филармонии было непростой задачей. Поскольку их выступление на церемонии открытия было настолько превосходным, многие музыкальные СМИ во Франции и даже по всему миру сообщили о них. Вероятно, именно это помогло им получить подобное приглашение.
Несмотря на то, что Парижская филармония была построена недавно, она была одним из лучших концертных залов в Париже, да и во всей стране. Bai Ai и Wei Ai также выступали там полугодом ранее. Для оркестра Парижской национальной консерватории было большой честью выступать там.
Поэтому, помимо выполнения заданий своего профессора, Ци Му проводил большую часть своего времени, занимаясь с оркестром. В состав оркестра вошли лучшие студенты академии. Через несколько лет они станут громкими именами в мире классической музыки. Но, пока, им ещё не хватало опыта. К этому времени оркестр начал понимать, что их новый концертмейстер... обладал массой навыков!
Оркестр на самом деле не понимал, что такое мастерство, кроме того, что концертмейстер должен быть более искусен в обращении со скрипкой, чем любой из них. Реальность заключалась в том, что концертмейстер должен хорошо разбираться в том, как объединить звучание оркестра. Это было то, что каждая группа должна была освоить как взаимодействовать с другими группами инструментов.
Ци Му безоговорочно передал свой десятилетний опыт работы с Венским симфоническим оркестром наивным, прямолинейным студентам. Они не только внимательно слушали его и наблюдали за дирижёром, но и обращали внимание на выступление всех остальных.
Под его руководством средние члены группы стали уделять больше внимания членам своих инструментальных групп, в то время как более сильные из них обращали внимание на другие группы.
Те, у кого был более высокий уровень мастерства, как у Дилана, чувствовали себя так, как будто они стали членами симфонического оркестра. Они смогли сыграть более упорядоченную и гармоничную мелодию с оркестром.
— Семёрка, я не ожидал, что ты будешь так талантлив в сотрудничестве с оркестром. Ты потрясающий! — сказал Дилан.
Будучи помощником дирижёра, Клайв также был поражён мастерством Ци Му.
— Семёрка, я работаю дирижёром в течение четырех лет и помощником дирижёра в течение года. Это первый раз, когда я вижу, как наш оркестр так быстро совершенствуется!
Ци Му просто скромно улыбнулся и сказал:
— Вообще-то, Клайв, единственное, чего вам не хватало, это опыта. Несмотря на то, что вы руководите оркестром уже год, мы все чисты, как лист бумаги. Мы ничего не знаем. Если бы у нас не было лидера, мы бы всеничего не знали.
Клайв кивнул.
— Наш главный дирижёр слишком занят. Как известно, профессор Кавагути редко репетирует с оркестром. Если бы я мог последовать за ним, чтобы учиться больше, я думаю, я был бы более опытен в повседневном управлении оркестром.
Клайв подошёл к Ци Му и прошептал:
— Вы же знаете, что профессор Кавагути японец?
Ци Му был шокирован, но с улыбкой ответил:
— Да, знаю. А почему вы спрашиваете?
Клайв внимательно огляделся. Подтвердив, что Кавагути ррядом не было, он покачал головой и украдкой сказал:
— Семёрка, я скажу это только вам. В прошлый раз... Я видел, как профессор Кавагути ел кусочки живой рыбы! О да, это же блюдо называется сашими в Японии, верно? Хвост рыбы всё ещё двигался, и он действительно его съел! Это было ужасно!! Брр!
Ци Му: «...»
— Он выглядел таким серьёзным. Я никогда не ожидал, что он осмелится есть сашими! Это действительно пугает!
Наконец, Ци Му не мог ничего с собой поделать.
— Клайв, если я правильно помню, вы ведь англичанин, верно?
Клайв кивнул.
— Да, я...
После минутного колебания Ци Му спросил:
— Что вы думаете об одном знаменитом блюде... «Пирог со звездами»?
— Боже мой, ты говоришь об этом «пироге Старгайзи»? Это так вкусно! Мне больше всего нравится мягкое мясо под головой. Он такой шаткий и мягкий, как желе!
Ци Му: «Так… и этот человек, который мог есть подобные блюда и называть их вкусными смел презирать сашими?»
п.п: Пирог старгэйзи (англ. Stargazy pie — «смотрящий на звёзды пирог», от star — звезда, gaze — любоваться, пристально смотреть), также: starrey gazey pie, stargazey pie — корнуэльский пирог, приготовленный из запеченных сардин и/или других видов рыбы, а также яиц и картофеля, покрытых корочкой из теста. Уникальная особенность звездного пирога — это рыбьи головы (а иногда и хвосты), торчащие из корки так, что кажется, что рыбы смотрят в небо.
После того как Ци Му познакомился с оркестром, он завел новых друзей и получил множество приглашений на вечеринки. Однако из-за репетиций с Аккадом Ци Му почти не ходил ни на один из них. Это настолько разочаровало его новых друзей, что они ныли, задавая вопросы вроде:
— Маленькая Семёрка, ты нас не любишь. Мне казалось, что мы подружились?
У Ци Му не было другого выбора, кроме как пригласить группу друзей-гурманов к себе домой. Каждые пару недель он устраивал вечеринки с горячим горшком и барбекю, чтобы накормить своих друзей, у которых текли слюни при одной мысли о китайской еде. После этого все они говорили:
— Маленькая Семёрка, ты действительно мой лучший друг!
Такие насыщенные дни пролетели быстро. Не успел Ци Му привыкнуть к мысли о выступлении в Парижской филармонии, оставалось уже три дня до этого.
Его дни были настолько удовлетворительными, что, когда Клайв дал ему три билета для членов семьи, Ци Му подумал: «Хочу ли я пригласить человека, который находится за сотню километров от меня?»
Когда Ци Му взял в руки свой мобильный телефон, он сразу же начал звонить.
Он посмотрел на имя, написанное на экране, шок был написан на его лице. Нажав кнопку ответа, он беспомощно сказал:
— Ну, я как раз собирался тебе позвонить. Я не ожидал, что ты позвонишь мне первым…
По телефону Мин Чэнь тоже не ожидал, что такое произойдет. Подойдя к окну, Ци Му прислушался к глубокому голосу мужчины.
— Что ты собирался мне сказать?
Каким-то образом «странный, кривоватый» диалог Лены и её парня во время дневного перерыва на репетиции вырвался на передний план в сознании Ци Му.
Молодой человек невольно улыбнулся, но голос его был серьёзным. Тоном, полным обиды, он сказал:
— Что... Разве я не могу просто скучать по тебе?
Мин Чэнь по телефону: «...»
Как только Ци Му больше не мог сдерживать смех и признаться, что дразнил его, ошеломленный голос Мин Чэня раздался с другого конца линии.
— Я тоже скучаю по тебе.
Почему он звучит как молодая жёнушка? Ци Му не мог не рассмеяться.
— Ладно, мне действительно есть, что сказать тебе, поэтому я хотел позвонить. Ты тоже хочешь мне что-нибудь сказать?
— Ну, есть что-то…
Ци Му кивнул.
— Ну, тогда ты скажи это первым, что хотел.
— Нет, ты первый...
— Нет, ты первый...
— Ты первый...
— Нет, ты…
После минутного молчания Ци Му не знал, смеяться ему или плакать.
— Я хочу прислать тебе одно приглашение!
http://bllate.org/book/13108/1159872
