Семья Янь всегда выделялась среди других аристократов, поражая и будоража умы других людей.
Флорентийская империя, просуществовавшая более семисот лет с момента своего основания, в настоящее время была самой процветающей страной в мире. За долгие годы её существования великое множество аристократических семей прорастали подобно весенним побегам на ветвях дерева. Они тянулись вверх, пытаясь добраться до вершины, и кому-то это удавалось, а кто-то ломался по пути. И всё же лишь нескольким родам удалось сохранить своё величие с давних времён, среди которых была семья Янь. Они были выходцами из древней галактики Млечный путь, но в их генеалогическом древе затесалось множество других родословных с разных концов Вселенной.
Они не были похожи на тех высокомерных и самовлюблённых дворян, которые закрывали свои двери для посторонних, чтобы сохранить так называемую чистую кровь, но всё же не заходили настолько далеко, как мелкие, недостаточно богатые кланы, которые никому не отказывали, смешивая и хорошие, и плохие родословные.
Пройдя через периоды признания и упадка, они стали исключительным родом, который с поразительной непоколебимостью одержал победу — там, где другие древние семьи потерпели поражение. И сейчас, благодаря своей родословной, они стали самым крупным кланом империи.
В их семье не все носили фамилию «Янь», сейчас их род так назывался потому, что его глава носил такую фамилию.
Предыдущий глава семьи ушёл в отставку пять лет назад, и род возглавил его второй сын — Янь Шо. Хотя он был молод, в нём не было недостатков — генерал-лейтенант Янь Шо добился блестящих военных успехов, даже больших, чем его отец. Именно из-за его же отца старые чудики из Центрального комитета, которые только и делали, что громко разговаривали и таращились на него, помешали продвигаться дальше по службе.
Как говориться, затмевать хозяина — непозволительно.
Между тем, стоит отметить, что императорская семья начала слабеть ещё триста лет назад. Нынешний император, Бан Линь III был посредственным и бесполезным человеком, поэтому власть распределялась между великими семьями и Советом министров, достигая неоднозначной точки опоры.
Янь Шо было всего двадцать восемь лет, но он уже успел прославиться: генерал-лейтенант, возглавляющий первое подразделение мехов и командующий боевым отрядом «Небесные врата».
Своё признание он получил на войне, будучи юнцом, одержав славную победу над противником на реке Протея. Ту битву ознаменовали «Покоряющей». Во главе с Янь Шо тысяча солдат, оснащённых мехами S-класса «Рафаэль», отбили атаку их смертельного врага — Соединённых Штатов Айерс и захватили тридцать три звёздные реки, что сделало территорию империи беспрецедентно огромной. Янь Шо стал известен, как «Бог, покоривший Небеса», из-за названия его отряда.
С тех пор мехи стали считаться вершиной боевой мощи, так началась «эра мехов». Народ стал одержим ими, поддерживая всевозможные виртуальные поединки, рейтинг которых резко подскочил.
Тогда ему был двадцать один год. Впоследствии он постепенно делегировал свою власть. Хотя отношения с его отцом оставляли желать лучшего, советы давал он хорошие. Научившись размеренно отдавать и принимать свои обязанности, он всё также находился в центре власти империи, при этом не был съеден ядовитыми змеями, ненавидящими его.
В конце концов, семь лет назад, на последних этапах «Покоряющей битвы», из-за своих успехов на фронте он стал мишенью, и предатели попытались убить его.
После разговора с Шэнь Чжифанем, Янь Шо крепко задумался о том, что произошло семь лет назад.
Он вспомнил битву, в которой чуть не лишился жизни, а также вспомнил красивого юношу, скрывающегося под слоем песка и гравия.
До встречи с Шэнь Чжифанем Янь Шо считал, что любовь с первого взгляда — чушь несусветная, он не верил в это, как и во влюблённость. Для него это было пустым звуком. С самого детства его клеймили «бастардом» и стремились уязвить. Такое отношение сделало его мрачным, недоверчивым. Впоследствии он стал властным и целеустремлённым человеком, полагающимся только на собственные возможности. Впрочем, даже в те далёкие дни находились люди, которые опасались его и не осмеливались подходить слишком близко.
Однако его заметили только после смерти не слишком умного старшего брата… После принятия Янь Шо в семью он смог раскрыть свой потенциал. Тогда же начались лживые игры. Ему едва ли руки не целовали, приветствуя горячо, словно голодные львы и волки увидели перед собой манящее мясо.
Взрослея в таком лицемерном высшем обществе и наблюдая за смехотворной интрижкой родителей, Янь-Я Не Такой Как Все-Шо искренне верил, что никогда не влюбится. Даже если это будет яркая, прекрасная и очаровательная девушка, подобная робкому ирису, распускающемуся ранним утром. Его это нисколько не интересовало.
Поэтому, когда в его сердце вспыхнула любовь с первого взгляда, он почувствовал себя одновременно нелепо и растерянно. Янь Шо запаниковал.
Ему был всего 21 год, и за три года взрослой жизни он ни разу не влюблялся, не чувствовал похоти. Единственной его любовью были кровопролитные битвы, поэтому поначалу он всё отрицал. Впрочем… тогда он был ранен, и в голове стоял туман. Разве это не отличная идея свалить своё невежество на лихорадку?
Янь Шо говорил себе: «Очнись, это всё обман, любви с первого взгляда не бывает». Но слабое сердцебиение начинало нарастать, становясь тяжёлым и нетерпеливым, было такое ощущение, словно в его кровеносных сосудах что-то прорастало и скручивалось.
Это ошеломляло, чем-то напоминало внезапно обрушившийся на него ливень много лет назад, когда он лежал один на траве после издевательств и насмешек.
Он находился в непроглядной тьме, пока парень не зажёг свечу. Вскоре до его носа донёсся немного резкий, дурманящий запах свечи с нотками чего-то странного, кровавого.
К счастью, он уже чувствовал головокружение, поэтому хуже ему не стало, наоборот, стал бодрее.
Пока он находился в оцепенении, юноша уже снял с себя рубашку, обнажая белое, подтянутое тело. Было видно, что он не пренебрегал тренировками, но и накаченным он тоже не был, в нём всё ещё угадывалась детская мягкость и округлость.
Разорвав свою рубашку и наклонившись вниз, он принялся перевязать рану Янь Шо. Парень наклонился так… низко, что его голова почти уткнулась в грудь генерала, а мягкие чёрные волосы касались кожи.
Янь Шо чувствовал дыхание юноши, и в его теле разрасталось пламя, которое тушилось прохладным снадобьем, в лице этого незнакомца. У генерала трещала голова, его словно молотком ударили, но он продолжал смотреть на белоснежную шею перед собой, не в силах отвести взгляд. Тело горело, взывая к первобытным инстинктам и желаниям, адский огонь страсти завладел им, и в этот момент его грубые руки коснулись парня, чувствуя леденящую прохладу юного тела.
Незнакомец был подобно инею.
Подумав об этом, генерал поднял голову, чтобы встретиться с взволнованными чёрными глазами. Тусклый свет падал на его лицо, и можно было увидеть, как юноша облизывает окровавленную губу.
Воспоминания внезапно прервались, и Янь Шо схватился за голову. Он не помнил, что произошло дальше, в то время в его мыслях царил хаос, и он не мог сказать, зашли они дальше или нет.
Он помнил только, как они обменялись парой фраз после пробуждения. Юноша казался застенчивым. Нет. Не казался, он всегда был таким. Тем не менее, по его виду было трудно сказать, что он чем-то недоволен или расстроен. Должно быть, они не пересекли черту. В то время Янь Шо находился на пороге смерти. Вряд ли он сумел сделать это.
Генерал тяжело вздохнул.
Тогда он слишком нервничал. Будь то первая любовь или ещё что, но Янь Шо был не готов к этому. Он — молодой и неопытный идиот, у которого напрочь отсутствовал IQ. У него не было времени, чтобы набраться мудрости: шла война за расширение территорий, а в его отряде затесалась крыса. Ему срочно требовалось вернуться, разобраться с предателем и продолжить наступление.
При расставании глаза юноши излучали тепло, надежду и смущение, на что Янь Шо сухо сказал:
— Империя запомнит вашу доблесть.
«Чёрт...»
Вспоминая это, Янь Шо закрыл глаза, полные стыда. Это самый тупой и отвратительный поступок, который он совершил в своей жизни. Он должен был поцеловать его.
Взять и поцеловать. Без колебаний наклониться вперёд и коснуться его губ, чтобы выразить свои чувства, спрятанные под маской суровости. Любовь уже охватила его сердце и готова была вырваться наружу.
Янь Шо должен был погладить мягкие черные волосы Шэнь Чжифаня, рассказать, как сильно он понравился ему, и пообещать, что обязательно вернется.
Даже если слова: «Дождись меня, чтобы я мог выйти за тебя замуж» звучали абсурдно. Тем более, адресованные подростку. Янь Шо должен был сказать это, к тому же он действительно так думал.
«Ты, правда, очень понравился мне…»
Тогда он растерялся, побоялся быть отвергнутым, и в итоге сухо пробормотал какую-то чушь от имени империи, думая, что вернётся, как только разберётся с возникшими проблемами. Война должна была закончиться через несколько месяцев, всё должно было наладиться.
К тому времени он уже овладел бы теми сладостными, будоражащими чувствами, которые вызвал юноша, а также придумал бы причины, чтобы убедить отца не препятствовать их отношениям, несмотря на то, что его возлюбленный с маленькой сельской планеты.
Янь Шо верил, что благодаря его огромному вкладу в светлое будущее империи, нет ничего, чего он не мог бы получить.
В его убогую жизнь, наполненную одиночеством и жесткостью, постучалась весна. Крайне редко он хотел чего-то так сильно. Крайне редко ему кто-то западал так глубоко в сердце. Это приводило в восторг, не поддающийся описанию. Он словно спал и видел прекрасный сон. Даже если планета N-192 была далёкой и бесплодной, она казалось ему святым местом.
Поскольку Янь Шо сделал себе имя на войне, его перспективы на будущее были безграничны, а жизнь казалось свободной и беззаботной. Как говорится: «Весенним ветром я погоняю лихого коня».
[П.п.: «Весенним ветром я погоняю лихого коня» отсылка к Мэн Цзяо, китайскому поэту династии Тан. Примерный посыл в том, что после долгих страданий он вознёсся на вершину блаженства. Автор выражал свой восторг по поводу того, что сдал государственные экзамены.]
К сожалению, молодой генерал не понимал того, как в народе говорят, «человек предполагает, а Бог располагает». В конце концов, жизнь имеет мрачное чувство юмора, в девяти случаях из десяти она преподносит жестокие сюрпризы.
Янь Шо лежал в больничной палате, чистил яблоко, думая о том дне, когда полностью поправится… Нет, ему не нужно полное выздоровление, достаточно того, чтобы он имел возможность ходить, и тогда молодой генерал немедленно отправился бы на его поиски.
Он помнил галактику и точные координаты юноши, так как сразу же сохранил их и специально не пытался связаться с ним. Янь Шо уже представлял удивлённый робкий взгляд кристально чистых глаз и видел, как аккуратные пальцы поправляют чёрные волосы.
Неожиданно нож выскользнул из его рук, а сам он стал белым словно полотно. В это же время по телевизору в новостях передавали о большом взрыве в галактике за тысячу миль от него.
«Точная причина неясна. По предварительным данным, на данный момент выживших не обнаружено».
У него перехватило дыхание.
Даже сейчас, думая об этом, Янь Шо чувствовал, как сердце начинает биться быстрее.
С неким сожалением и печалью он вздохнул и закурил ещё одну сигарету. Стоит сказать, что эту пагубную привычку генерал приобрёл именно в то время, находя в курении некое утешение.
Тогда он кинул все свои силы на поиски юноши, но надежды найти его не было. Невозможно, чтобы после мощного взрыва на такой отсталой планете, как N-192, выжили люди. Тем не менее, молодой генерал Янь отчаянно продолжал поиски, хотя шансы на выживание Шэнь Чжифаня стремились к нулю.
Несмотря на то, что люди под его командованием не останавливали свои поиски, Янь Шо был разумным человеком, а потому пришёл к соответствующему выводу. Тогда он был в отчаянии, потерял интерес практически ко всему, а его сердце было полно сожалений.
Вспоминая былые дни, Янь Шо тяжело вздохнул. Тогда он с огромным трудом оправился от потери и глубоко прочувствовал, насколько мир непостоянен, а человеческая жизнь скоротечна.
Долгое время воспоминания о юноше, окутанные сожалением и болью, обитали в сердце генерала. Поэтому, вновь увидев Шэнь Чжифаня, он почувствовал, как в его жилах леденеет кровь, а сердце пропускает оглушительный удар. Он с первого взгляда узнал это лицо.
Они встретились на грязной подземной арене, пропитанной кровью и удушающим металлическим запахом. Только что закончился последний меха-поединок, и если бы Янь Шо со своим отрядом прибыл чуть позже, то застал бы восхождение победителя на вершину пьедестала.
Бой был неравным. Это не командное состязание, не состязание один на один. Это облава обозлённых соперников на одного Шэнь Чжифаня.
Увидев ту картину, его подчинённые сделали глубокий вдох и затаили дыхание. Откуда же появился этот палач?
Короткие чёрные волосы были пропитаны кровью, местами засохшей, местами свежей. На его безупречном белоснежном лице, словно вырезанном из чистого нефрита, также были капли алой крови. Он был настолько потрясающим, что на его фоне меркли все павшие соперники и расчленённые мехи.
И всё же его аура была слишком сильной и подавляющей, она вселяла осязаемый ужас, как при падении в недра ледяной пещеры.
Юноша легко выпрыгнул из меха и небрежно поднял руки. При приближении его бесстрастное лицо дрогнуло, а в чёрных глазах появился насмешливый огонек:
— О, — несмотря на знак капитуляции, подбородок юноши был высокомерно вздернут. — Имперские военные.
Янь Шо спокойно наблюдал за демонстративно безучастным подозреваемым, и, хотя выражение лица генерала не изменилось, в его мыслях царил хаос такой силы, что он мог бы создать новую Вселенную.
Глаза отстранённого, но яркого юноши разбегались, словно он попал в сеть, но не хотел бороться. Вскоре он заметил взгляд Янь Шо и посмотрел на него в ответ. В чёрных глазах промелькнуло недоумение, и юноша замер.
У Янь Шо перехватило дыхание, когда он заметил лёгкую улыбку, а после… юноша рухнул на землю.
Генерал, не раздумывая, подался вперёд и подхватил измученное тело. Его подчиненные переглянулись между собой, не подозревая, о чём он думает. Он сам не знал, о чём думал. Казалось, что ни о чём. Парень был словно мокрая губка.
«Такой лёгкий, — подумал генерал. — Возможно, его голова так пострадала, что его состояние хуже мокрой губки».
Но даже так… Что же, по крайней мере, он был красивой мокрой губкой.
— Это… Вы… — юноша изо всех сил пытался открыть глаза.
Оказалось, напускное безразличие — лишь способ скрыть накатившую слабость.
Янь Шо вдруг подумал о том, что в небе звёзд не так уж много.
«Он вырос».
http://bllate.org/book/13100/1158609
