Линь Синь посмотрел на мягкие и костлявые руки Шэнь Инъин, посчитав их жуткими.
— Ему ведь нет и десяти лет? Что толку иметь помощника, который младше тебя, почему бы не отдать его мне! — Шэнь Инъин пристально смотрела на Линь Синя, и чем больше она на него смотрела, тем больше он ей нравился.
Эта госпожа не была обычной женщиной, в качестве её сопровождающего, такое небольшое тело, пожалуй, не выдержит и трёх дней. Линь Синь обиженно посмотрел на Шэнь Лoу и прошептал:
— Толк есть, А-Синь может согреть постель шизцы.
В комнате стало так тихо, что был слышен даже звук падающих пылинок.
Хуан Гэ, так и не смахнувший росу с головы, потрясённо посмотрел на шицзы, а затем повернулся к Цзы Шу. Та с растерянным лицом вырвала Линь Синя из рук старшей госпожи:
— А-Синь, это называется иначе, не говори ерунды.
Шэнь Лоу, осознав, что он сам испортил ребёнка, помрачнел и не разрешил сестре следовать за ними в западный регион.
— Почему мне нельзя? Я поеду! — Шэнь Инъин с размаху шлёпнула по стоящему рядом с ней высокому табурету из грушевого дерева, раздался треск, после чего он развалился и разлетелся по полу.
— Шэнь Инъин.
Услышав, что брат называет её по имени и фамилии, госпожа Шэнь хоть и не была столь резкой, но заметно вздрогнула, уставилась на Линь Синя, выпрямив шею, и тихонько фыркнула:
— Не поеду так не поеду. Ну и ладно, что там такого интересного! — сказав это, она сердито пошла прочь.
Линь Синь тихонько вздохнул, ему очень хотелось отдать своё право поехать на гору Могуй Шэнь Инъин, только он не знал, как это сказать. В прошлой жизни он не знал о семье Чжун. Он помнил только, что Чжао Цзянь убежал с ним на руках, и его трижды перехватывали и чуть не убили неизвестные монахи в белых одеяниях.
— Я не поеду гору Могуй, пусть госпожа идёт. — Линь Синь попытался уговорить Шэнь Лоу.
— Гора Могуй — это не то же самое, что наш Хуаньсинхай. У подножия горы лежит западная столица Сяньян, так что там очень весело! — Цзы Шу подошла с миской и с улыбкой стала уговаривать шицзы его выпить.
Линь Синь шмыгнул носом и почувствовал запах поэ. Поэ и чисин имели схожие свойства. Из обеих трав делали отвары для питания души. Однако отвар из поэ был намного дороже чисин, и у него не было такого отвратительного запаха мочи, как у второго.
Шэнь Лоу перебирал письма в сандаловой шкатулке, не обращая внимания на появление Цзы Шу.
Девушка посмотрела на шицзы, который делал вид, что не замечал ее присутствия. Девушка сердито топнула ногой, налила немного отвара и протянула его Линь Синю:
— Иди, пусть шицзы примет лекарство.
Линь Синь взял миску и неуверенно подошёл к Шэнь Лоу, затем наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и тайком сделал глоток. Поэ, гуйлинггао* и саньвэньцао и другие непонятные на вкус средства использовались для лечения всех недомоганий, а не только для восполнения души.
П.п.: Гуйлинггао – желеобразное китайское лекарство, также продаваемое в качестве десерта.
«Что же случилось с телом этого человека?»
Шэнь Лоу, улыбаясь, отложил письмо в сторону.
«Как смеет этот маленький обжора есть что попало. Он даже тайком пьёт лекарство!»
— Вкусно?
— Горько. — Линь Синь сморщил нос. — Но мама говорила, что хорошее лекарство горькое на вкус.
Чтобы не подавать ребёнку плохого примера, Шэнь Лоу взял чашу с лекарством и выпил его до дна.
Мальчик, забрав пустую посудину, остался удовлетворённым. Судя по поведению Цзы Шу, лекарство он принимал не постоянно. Шэнь Цинцюэ сейчас было всего двенадцать лет, и он переживал бунтарский период, поэтому его нужно было как следует уговорить.
Цзы Шу довольная ушла с пустой миской, а Шэнь Лоу снова взял в руки письмо и стал его читать.
Каждый раз, когда кто-то приезжал с горы Могуй, ему приносили письмо от братьев семьи Чжун, большинство из которых содержали бредни Чжун Ююя, а неразговорчивый Чжун Умо добавлял в конце только одно предложение.
Последнее письмо приглашало его подняться на гору Могуй и поохотиться с братьями Чжун на диких гусей в честь праздника, но в нём совсем не упоминалось о столетнем вине. Более того, на этот раз посыльный пришёл вовсе с пустыми руками...
Закрыв коробку, Шэнь Лоу встал и отвел Линь Синя к отцу, а также попросил его немедленно отправиться в путь.
Ветер и снег, валившие несколько дней, на время прекратились, а стройные клёны засохли и осыпались. Только столетний клён не пострадал, он по-прежнему был полон сил и постепенно сбрасывал листья.
— Я не могу пойти. — Линь Синь обнял старый клён и не хотел уходить.
— Почему?
— Я... — Он не мог сказать Шэнь Лоу, что он сын Линь Чжэнханя, а семейство Чжун всегда хотело его арестовать. Скорее всего, узнав обо всем, Шэнь Лоу сдаст его императору.
— На мне одежда шицзы. Если кто-то увидит, мне не сдобровать.
http://bllate.org/book/13096/1157647
