Лютый холод сковал землю, делая верховую езду невозможной. Двое, разделившись на развилке, продолжили путь в отдельных повозках: Чэнь Цзымо и Чэн Цзячжэнь направились в Лучэн, а Чэнь Цзыци — в Облачный дворец.
Оставив Ту Бусяня охранять свою маленькую фею в резиденции владетельного принца, Чэнь Цзыци взял с собой лишь У Буцзяня.
Внутри повозки горела жаровня с углями, наполняя пространство теплом, и маленькая красная птичка подпрыгивала на мягкой подушке. Чэнь Цзыци, развалившись у стенки, лениво водил пальцем перед ней.
У Буцзянь съёжился в углу, избегая лишний раз смотреть на них.
Чэнь Цзыци потянулся к хвостовым перьям птицы. Та дёрнулась, явно помня его шутки о выщипывании перьев, и, взмахнув крыльями, отпрыгнула в сторону. Затем склонила голову набок и задумалась.
— Дай потрогать, я не буду щипать, — искренне попросил Чэнь Цзыци.
Птичка поскребла коготками по подушке.
Дань И, краем глаза заметив бледное лицо У Буцзяня, решил сохранить достоинство перед подчинённым. Да и если любимый хочет прикоснуться к его хвосту… почему бы не позволить? Хотя бы разок.
Медленно приблизившись, птичка подставила перо. Чэнь Цзыци сдержал слово. Он аккуратно провёл пальцем по перу и заодно коснулся пушистой попки лёгким поглаживанием.
— Чирик!
Птица распушилась, а У Буцзянь поспешно высунулся из повозки, будто проверяя путь, и лишь через мгновение вернулся весь красный, не зная, куда девать глаза.
— У Буцзянь, ты знаешь эту птицу? — вкрадчиво спросил Чэнь Цзыци и бросил на него испытующий взгляд.
Тот замер, а затем, потирая ладони, выдавил:
— Это… священная птица.
— Почему все в Облачном дворце об этом знают?
Чэнь Цзыци налил себе чай, но, обнаружив, что это «Серебряные листья с горы Цзюньшань», тут же передумал пить. Резким движением он выплеснул напиток и заварил новый.
Чай, подаренный императором Тяньдэ, согласно словам Дань И, был кормом для гу. Эти листья, обработанные мастерами гу, предназначались для тех, кто уже отравлен личинками. Регулярное употребление такого чая подавляло голод паразитов — пока кукловод не активировал их, гу оставались пассивными. Однако скрытая опасность заключалась в том, что со временем личинки разрастались. Если за десять-двадцать лет их не извлекали, носитель неизбежно погибал.
Эти мысли заставили его невольно содрогнуться. Чэнь Цзыци решил как можно скорее найти Дань И, чтобы тот проверил, не подселили ли в него гу.
— Э-э… Ну-у… — У Буцзянь украдкой взглянул на маленькую красную птицу, словно спрашивая разрешения говорить.
Птица в ответ лениво почесала коготком пушистое брюшко и дёрнула перышками на голове.
— Ваш господин дворца прислал тебя ко мне, значит, скрывать от меня ничего не намерен, — Чэнь Цзыци снял с угольного очага кипящий чайник и заварил Лунцзин* — подарок от градоначальника Цзэна.
П.п.: Лунцзин (龙井) — «Колодец Дракона», элитный сорт зелёного чая.
У Буцзянь взял чайник из рук Чэнь Цзыци, долил холодной воды и вернул его на жаровню. Глядя на мерцающие угли, он долго подбирал слова и наконец произнёс:
— Все в Облачном дворце служат божествам… Потому и знаем.
— Служители богов… — задумчиво произнёс Чэнь Цзыци и опустил взгляд. Когда-то Лань Цзянсюэ говорил то же самое. — Дань И тоже из них?
— Господин дворца… не такой, как мы, — честно ответил У Буцзянь, потупившись.
Чем именно он отличался, объяснять У Буцзянь не стал.
Путь занял много времени. К подножию Нефритовой горы они добрались уже в сумерках. У Буцзянь спрыгнул с повозки, чтобы позвать носильщиков паланкина. Чэнь Цзыци, прижав красную птичку к груди, откинул полог и взглянул на дворец в вышине.
В Облачном дворце уже зажгли огни. Яркие фонари озаряли беломраморные павильоны, превращая их в подобие небесных чертогов. С горы плавно спустился белый паланкин и вскоре остановился перед Чэнь Цзыци.
На этот раз его несли шестеро слуг. Лёгкие занавеси сменили плотные хлопковые пологи, а двое мужчин с ветроустойчивыми фонарями встали впереди, освещая путь.
— На первый взгляд, смахивает на свадьбу Призрачного Владыки*… — криво усмехнулся Чэнь Цзыци. — В следующий раз не присылайте за мной белый паланкин. Жуть берёт.
П.п.: *Призрачный Владыка — аллюзия на китайский фольклор, где свадьбы нечисти часто изображаются с белыми атрибутами (символ смерти).
Плавно поднявшись по Нефритовой горе, они остановились на площади Отдыха. На полумесячном мосту, ведущему от площадки к дворцу, лежали соломенные циновки против скольжения. Слуги с фонарями пошли впереди, освещая путь.
— Ваше высочество, как поздно вы прибыли, ужин уже подан, — поприветствовал вышедший встречать его Лань Цзянсюэ.
Служанка набросила на плечи Чэнь Цзыци плащ, подбитый лисьим мехом.
— Дорога скользкая, не разогнаться, — усмехнулся Чэнь Цзыци, позволив завязать пояс. — Где Дань И?
Лань Цзянсюэ провёл его в тёплый павильон и мягко произнёс:
— Обогрейтесь сначала и подкрепитесь. Господин дворца скоро придёт.
http://bllate.org/book/13095/1157392
