— Цзымо, ты сегодня неважно выглядишь, ты плохо спал в последние два дня? — неуверенно спросила Чан Э.
Чёрное яичко к тому времени уже наелся до отвала. Он отложил палочки и сел прямо.
— Мать слаба, поэтому я должен заботиться о ней.
Он говорил деревянным голосом, как будто его много раз заставляли проговаривать этот ответ.
Чан Э кивнула. Наложница третьего ранга Чэн действительно выглядела нездоровой этим утром, когда пришла поприветствовать императрицу.
— Матушка императорская наложница Чан, можно я в будущем почаще приходить на ужин? — робко спросил А-Му, и его маленькие пухлые ручки ухватились за край стола.
Слуги дворца Утреннего солнца не относились к нему плохо, но и нельзя было сказать, что они относились к нему хорошо. По их холодным лицам было понятно, что забота о нём — дело неблагодарное. А-Му всегда чувствовал себя рядом с ними страх, и у него не было аппетита, чтобы что-нибудь съесть.
— Конечно. Ты можешь приходить каждый день, если хочешь, — сказала Чан Э, потянувшись, чтобы ущипнуть А-Му за пухлую щёчку.
В городе Цзюжу она была настолько бедна, что ни за что бы не позволила другому ребёнку остаться на обед, но теперь всё было иначе. Как наложнице третьего ранга, ей подавали столько еды, что они с Чэнь Цзыци никогда не могли доесть её до конца. Она могла позволить себе накормить такого маленького ребёнка, как А-Му.
А-Му был в восторге. С того дня он каждый день ходил за Чэнь Цзыци во дворец Голубого облака на обед. Чёрное яичко тоже иногда присоединялся к ним, но по большей части молчал, просто сидел и ел. Удивительно, но наложница третьего ранга Чэн никогда не посылала никого искать его, когда он приходил.
После семидневного поста и купания в благовониях пришло время принести жертву Небу.
Приносить жертвы богам в день летней луны* — было обычаем, который императорская семья Юйчжан соблюдала каждый год. Особое значение он имел в те годы, когда наследный принц ещё не был назначен. Легенды гласили, что каждый император этой династии был лично избран Богом, и существовала вероятность того, что Бог выберет следующего императора во время этих летних ритуалов.
П.п: *День летней луны (仲夏) — середина лета, пятый месяц (по лунному календарю).
После купания Чэнь Цзыци облачился в ритуальные одежды в комнате, наполненной благовониями сандалового дерева. Ритуальная одежда представляла собой небесно-голубую мантию с широкими рукавами, сделанную из очень мягкого материала. После того как был застёгнут пояс, весь наряд облегал его, словно вторая кожа. Единственным украшением, которое ему разрешалось сегодня надеть, был императорский нефритовый кулон, висевший у него на поясе. Он даже не стал надевать свой обычный нефритовый пояс — вместо настоящего ремня наряд был закреплён верёвкой голубого цвета. Полоска ткани того же цвета удерживала его длинные волосы в свободном хвосте за спиной.
Чэнь Цзыци становилось всё тревожнее. Как бы он ни смотрел на предстоящее событие, было очевидно, что его и других принцев принесут в жертву во время этого ритуала.
Когда они прибыли в павильон Цветущего дерева, уже наступил закат. Лучи заходящего солнца заливали павильон Цветущего дерева золотистым светом и заставляли сиять голубой Драконий камень.
Наставник императора был облачён в церемониальную белоснежную мантию, расшитую серебряными облаками. Длинный шлейф мантии был аккуратно расстелен на земле позади него. Серебряные нити блестели в последних лучах заходящего солнца, и казалось, что императорского наставника окружает ореол света. Это было поистине завораживающее зрелище: белые одежды императорского наставника и сияющий ореол делали его похожим на прекрасного белого павлина с выставленным напоказ хвостовым оперением.
— Все императорские потомки присутствуют здесь, и я молю Бога принять божественное решение. Бог-предок наверху, защити династию Юйчжан, — провозгласил наставник императора.
Голос его был холоден и навевал мысли о неземном образе одинокой птицы, поющей в пустынной долине.
Сам император Чжэнлун не стал подниматься в павильон Цветущего дерева. Он стоял внизу и наблюдал, как принцы один за другим восходят наверх.
Чэнь Цзыци украдкой взглянул на императора и увидел, что на его лице появилось немного виноватое выражение. Это заставило его ещё больше встревожиться. Никто не сказал им, что они должны делать у алтаря. Неужели император так срочно вспомнил о потерянных принцах, потому что искал, кого бы принести в жертву вместо одного из семи принцев?
Одиннадцать принцев в порядке их возраста стояли в ряд позади императорского наставника и слушали его размеренные песнопения. Кроме первых нескольких фраз, Чэнь Цзыци не смог ничего разобрать. Казалось, этот человек говорит на каком-то древнем языке, и его тон подобен пению птиц.
Это долгое пение продолжалось до тех пор, пока луна не взошла на востоке.
http://bllate.org/book/13095/1157317
