В 22:30 в общежитии погас свет по расписанию.
В комнате Юнь Цы собрались все пять проживающих. После хлопотного дня, посвященного заселению и раскладыванию вещей, каждый был измотан до предела. После отбоя у них даже не осталось сил на болтовню. Парни изначально планировали устроить «ночные посиделки», но едва начатая тема быстро превратилась в храп.
Юнь Цы не мог заснуть и лежал в кровати, листая телефон.
Стоило ему закрыть глаза, как сцены вечернего происшествия, будто запущенный на повтор кадр, начинали бесконечно прокручиваться у него в голове.
В конечном итоге именно Ли Янь утащил его оттуда.
В бесконечных вариациях прокручиваемых в голове сцен он старался вспомнить, в какой позе его уводили, желая убедиться, что не потерял лицо и удалился с достоинством. А еще это внезапное вмешательство студенческого совета — неужели видео попадет в сеть?
После долгих раздумий он с горечью осознал: уйти изящно вряд ли получилось, а ролик наверняка уже разошелся по чатам.
Он тихо выругался про себя.
От этих мыслей сон окончательно улетучился.
Лежа в постели, он пролистал список контактов, пока не наткнулся на Ли Яня, и набрал сообщение: [Скинь мне устав университета, особенно раздел про отчисление.]
Его аватарка в WeChat была просто белым квадратом, поэтому отправленные сообщения выглядели так, будто их пишет призрак — своеобразная особенность. Это была случайная картинка, установленная при регистрации аккаунта, а потом он просто не удосужился сменить, привыкнув к ней со временем.
А имя в WeChat было и того проще — просто инициалы «ЮЦ».
Ли Янь, сова по натуре, ответил мгновенно: […Ты что, собрался выжить Юй Сюня из универа?]
Ли Янь: [Это же слишком жестоко, нет?]
Ли Янь: [Ты что, изучаешь юриспруденцию, чтобы самому стать вне закона?]
Юнь Цы: [А вдруг это я подумываю об отчислении?]
Ли Янь: […]
Кровать Юнь Цы стояла у балкона, и сквозь щель в дверях ночью пробивалось слабое стрекотание цикад.
Ли Янь: [Дядя, это не настолько серьезно, честное слово. К тому же, в таком большом университете, думаю, сам факт вашей встречи уже можно считать чудом. Если повезет, вы пересеклись первый и последний раз.]
Юнь Цы пробежался глазами по строчкам, как вдруг телефон завибрировал.
Чат с пометкой «Отец», который он весь день игнорировал, теперь настойчиво напомнил о себе.
[Отец приглашает вас на голосовой звонок.]
Он мельком взглянул на уведомление, приподнялся и, спустившись с кровати, вышел на балкон, чтобы ответить.
Звонок соединился.
Юнь Цы произнес: «Алло», — и тут же услышал в ответ:
— Так значит, ты все-таки помнишь, что телефон нужно брать. Я уж думал, ты в университет поступил и растворился в небытии.
— Делами был занят, некогда было, — ответил Юнь Цы, параллельно пролистывая непрочитанные сообщения за день.
Сплошные документы.
Правила для первокурсников, учебный план на семестр, требования к баллам успеваемости, досье на преподавателей юридического факультета и краткое содержание восьми основных кодексов — и даже тот самый устав университета, который он только что просил у Ли Яня.
В общем, совершенно в стиле его отца.
— Лао Янь, сегодня же первый день занятий. Разве у тебя вечером не подготовка к урокам?
Его отец, Янь Юэ, известный в педагогических кругах как лао Янь, был директором старшей школы. Той самой, где учился Юнь Цы, — Западной городской средней, сокращенно Си Гао.
— Конспекты давно готовы. Документы, которые я тебе отправил, просмотрел?
— Да. Сразу же, как получил.
Голос Янь Юэ стал строже:
— Студент, ты что, думаешь, у меня не отображается время получения файлов?
Юнь Цы прислонился к стене, признаваясь:
— Только что открыл.
— Изучи внимательно. Если что-то непонятно — спрашивай. Следи, чтобы твой итоговый балл соответствовал требованиям. Ничего сложного.
Юнь Цы задумался над значением «ничего сложного» и осознал, что их с отцом понимание этих слов кардинально расходится. С оттенком небрежности он кивнул:
— Если тебе так удобно — пусть будет так.
— Завтра у тебя начинается военная подготовка. Занятия заканчиваются в половине седьмого. После этого выходи на ужин. Я договорился, чтобы завтра ты познакомился с профессорами и кураторами юридического факультета.
Закончив, Янь Юэ подчеркнул:
— Не опаздывай.
Юнь Цы начал отвлекаться еще с того момента, как понял, что Янь Юэ разбирается в расписании Нанкинского университета лучше его самого. Стрекот цикад за окном становился все отчетливее, а тени деревьев колыхались, словно качали головами.
— Ты меня слышишь?
По-настоящему Юнь Цы вернул в реальность всего один момент.
— Сяо Цы.
Так называл его Янь Юэ.
Это обращение вновь пробудило в памяти вечерние события.
Юнь Цы вспомнил историю, связанную с этим прозвищем.
Это было во время школьных каникул.
Письменный стол в его комнате стоял у окна, но сам он находился от него на почтительном расстоянии, решая задачи на кровати с тестовыми заданиями и черной ручкой в руке. За столом сидел другой — в школьной форме, с резко очерченной линией подбородка и опущенными веками.
В те годы черты лица Юй Сюня еще не приобрели нынешней вызывающей выразительности, но уже явно к этому стремились — особенно глаза.
Из кухни донесся голос отца:
— Сяо Цы, спроси Юй Сюня, что он хочет на ужин. Сегодня я готовлю.
В старших классах Юнь Цы был еще худее, чем сейчас, его губы будто срослись намертво, неспособные выдавить ни слова.
В голове крутилась одна мысль: почему Лао Янь вечно таскает этого типа домой?
Ну и что, что он его ученик? Директор приводил множество школьников — почему прицепился именно к этому?
Спустя долгую паузу Юнь Цы с трудом выдавил два слога:
— Ты… Он…
Черт возьми. Если хочет есть, пусть скажет сам.
В итоге он проглотил ругательства и просто бросил:
— Уши-то у тебя не отвалились, надеюсь?
Юй Сюнь за письменным столом отложил ручку.
Будто зная, что Юнь Цы не станет спрашивать, и нарочно провоцируя, словно получая удовольствие от необходимости заставить его повторить, он сказал:
— Вроде как отвалились. Не совсем расслышал.
Ручка в пальцах Юнь Цы едва не прорвала бумагу.
— Если болен — иди лечись.
— А что посоветуешь? Может, знаешь хорошего специалиста?
…Как будто он вправду знает.
Юнь Цы промолчал.
— Я, пожалуй, не останусь ужинать, — поднялся Юй Сюнь.
Школьная форма хоть и облегала его высокую фигуру, но все же висела немного мешковато, подчеркивая угловатость и подростковую нескладность телосложения.
Он повторил, будто пробуя на вкус:
— Сяо Цы.
Юй Сюнь, кажется, нашел это обращение забавным и с интересом повторил еще раз:
— Сяо Цы. Это твое прозвище?
После долгой паузы Юнь Цы глубоко вздохнул. Затем повернулся к двери и доложил:
— Лао Янь, он не будет! Говорит, не заслужил ужина и собирается голодать.
http://bllate.org/book/13087/1156764
