— Ладно, фотографируемся.
Чжоу Цянь решил не перегибать палку, поправил парик, оперся о стену и заговорил тоном, будто даровал помилование.
Ноги слегка подкашивались.
Он скользнул взглядом по двум девушкам, сотрудницам заведения:
— Поддержите меня.
Те, кто еще недавно держались вызывающе, теперь с натянутыми улыбками помогли ему медленно пройти к месту съемки.
Оставалось всего полторы минуты. Фотограф больше не мог ждать и бросился к ним с камерой.
Щелк.
Вспышка осветила помещение на мгновение.
Чжоу Цянь не моргнул, его усовершенствованные глаза уловили ненависть фотографа в тот миг, когда тот нажал на кнопку.
Нечестная лавка столкнулась с нечестным клиентом, и теперь, когда взаимный обман состоялся, фотографу не терпелось вырвать у Чжоу Цяня сердце в качестве компенсации.
В фотоателье вовсю кипела работа.
На ресепшене спешно проявляли снимок — процесс занял считаные секунды. Черно-белое фото формата 14 дюймов появилось в руках девушки, которая тут же передала его дальше:
— Ваш снимок. Всего доброго.
Чжоу Цянь смотрел на свою собственную посмертную фотографию и испытывал странное чувство. Лицо, безусловно, его, но в то же время совсем чужое.
Если долго смотреть на одно и то же слово, оно теряет смысл. То же самое происходило и с этим изображением.
[Получена улика: фотография.]
[У вас есть фото для регистрации. Немедленно отправляйтесь в «Рисовую лавку».]
Позади него снова появился парикмахер. Он был выше Чжоу Цяня на полголовы, и его глазные яблоки, напоминающие застывший желатин, уставились на аккуратный затылок клиента.
— Магазин на самой верхней улице. Там тебе выдадут рис. Помни, хозяин скверного нрава — как только получишь, сразу уходи.
Чжоу Цянь забрал свою посмертную фотографию и деньги за моральный ущерб, развернулся и вышел.
— Отличный сервис. Вернусь еще.
Холодные слова растворились в воздухе.
Не успел он уйти, как лицо парикмахера исказилось в злобной усмешке. Глядя ему вслед, он процедил:
— Осмелился меня надуть? Готовься к смерти.
Человек в капюшоне появлялся и исчезал, как призрак. Когда Чжоу Цянь выходил из лавки, его нигде не было видно, но стоило пройти несколько шагов — и вот он уже неподалеку.
Казалось, тот нарочно держался на расстоянии.
В воздухе мелькнул бумажный комок.
Чжоу Цянь молниеносно развернулся и поймал его в тот самый момент, когда тот должен был ударить его в плечо.
На бумажке было написано всего три слова: [Ты очень странный.]
Очевидно, можно было запустить побочный квест, но вместо этого он предпочел оставаться на месте и терпеть лишние муки.
Чжоу Цянь шел медленно, не отрывая взгляда от дороги, и думал, что этот Человек в капюшоне еще более странный — ведь он мог просто сказать, но зачем-то бросил записку.
— Можно, но незачем.
Он загнул пальцы, прикидывая:
— Побочные квесты в четырехзвездочном инстансе всегда сопряжены с риском. А мне достаточно было всего-то разозлить парикмахера, вытерпеть немного боли — и я получил то, что хотел, без лишних сложностей. Почему бы не воспользоваться этим?
К тому же, все эти болезненные ощущения в основном били по нервной системе, а реального урона по здоровью почти не было.
Тень промолчала.
Чжоу Цянь подумал, что тот опять куда-то исчез, но, повернув голову, едва не получил новую записку прямо в лоб.
На этот раз на бумаге был изображен комичный человечек с подписью: [А спасший должен работать на спасителя. Все заработанное — спасителю].
Он машинально заменил персонажей на «спасителя» и «спасенный», но смысл от этого не изменился.
— Ты меня не спасал.
Тень ничего не ответила. Будто была уверена, что рано или поздно Чжоу Цянь сам попросит о помощи.
Он не понимал, откуда у того такая уверенность, но отвлекаться на Худи больше не стал — впереди уже показалась лавка, куда он направлялся за рисом.
Сделав пару шагов, он внезапно ощутил странную тревогу.
— Что-то тут не так...
В одной руке у него была посмертная фотография, в другой — подношение.
Выглядело так, будто он сам себе устраивал похороны.
Чжоу Цянь перевел взгляд на вывеску: «Золотая лавка костяного риса Таотао».
Но больше всего его внимание приковали два крупных иероглифа «костяной рис».
Костяной рис… Если перевести буквально, то это рис, сделанный из костей.
Мысль, которая вдруг пронеслась у него в голове, заставила его резко замереть.
Бросив подношение, он развернулся и стремительно побежал обратно.
Тень не последовала за ним.
Она просто наблюдала, как его силуэт растворяется в темноте, и что-то обдумывала.
Наконец, она вновь вернулась к ногам Человека в капюшоне и разбудила его.
Худи очнулся не сразу.
Тень первой пришла в движение — замахала руками, показывая, что побочный квест выполнен, а затем принялась жестикулировать, пересказывая события в парикмахерской.
Выслушав, Худи хрипло усмехнулся:
— Должен признать, у него есть подход.
Давно он не встречал таких интересных людей.
Тем временем Чжоу Цянь мчался на полной скорости.
Пробегая мимо парикмахерской, он успел заметить парикмахера через витрину.
Ухмыльнувшись, он хлопнул себя по поясной сумке, а когда увидел, как лицо того исказилось, побледнев от ярости, развернулся и бросился наутек.
Спустя мгновения он снова оказался у дома Старухи в человеческой коже.
Ранее, закрывая за собой дверь, он сделал это ловко, не до конца прижав створку, так что теперь ему не составило труда проникнуть внутрь, не подняв шума.
Старухи в человеческой коже нигде не было.
Только ее посмертный портрет молчаливо следил за незваным гостем.
Крышка гроба оказалась закрытой.
Раз никого нет, Чжоу Цянь тут же засучил рукава и принялся двигать гроб наружу.
В отличие от прошлого раза, его поверхность стала мягкой и податливой, словно тонкая пленка.
По спине побежали мурашки.
Он стиснул зубы, но не остановился.
К счастью, вес у гроба был не такой уж и большой.
Но вот ощущение, будто пальцы утопают в жире, хотелось поскорее забыть.
— Куда это ты моего сына собрался уносить?
Звонкий, но холодный голос Старухи в человеческой коже.
Чжоу Цянь замер.
Никого вокруг.
Откуда же тогда доносится голос?
Он опустил взгляд.
На крышке гроба постепенно проступало старческое лицо.
Лицо исказилось, как будто натянутая кожа больше не могла удерживать форму. Губы Старухи в человеческой коже скривились в неестественной усмешке.
— Ты куда собираешься забрать моего сына?
Раньше она уже совершила ошибку, и теперь не собиралась отходить от него ни на шаг.
Поверхность гроба была окутана… ее собственной кожей.
Осознание этого пронзило Чжоу Цяня до самых костей. Он еще несколько минут назад толкал этот гроб, даже не подозревая, что касается живой человеческой оболочки. Теперь внутри все сжалось от отвращения.
— Да иди ты… — Чжоу Цянь отшатнулся, — к черту!
Почему все матери, которых он встречает, такие жуткие?
Он рванул внутрь здания, не оглядываясь.
За спиной — звук колышущейся кожи.
Она преследовала его, стремительно приближаясь, как будто хотела слиться с его телом, облепить, стать второй кожей.
Красные, влажные лоскуты вползли в дом.
Левая комната была заперта. Из-за двери донесся хриплый смешок. В следующий миг кожа скользнула в узкую щель и исчезла внутри.
Чжоу Цянь не стал ждать. Он развернулся и молнией рванул к выходу. Теперь его движения были быстрыми, как у охотника, чьи рефлексы натренированы инстинктами выживания.
В коридоре громко застучали шаги.
Позади, поняв, что ее перехитрили, Старуха в человеческой коже исказила лицо в ярости.
— Хорошенький фонарик из тебя выйдет…
Кожа пойдет на абажур, кости на каркас, а что останется — на удобрение.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/13080/1156115
