Эти слова прозвучали как угроза, прикрытая шуткой. Затем, услышав, что кто-то зовёт его сзади, Захария обернулся и снова посмотрел на Стюарта.
— Ну, я пойду. Рад был увидеться.
— Да, Захария… До следующей встречи.
Когда он удалился, аромат стал слабее. Стюарт глубоко вздохнул и заговорил приглушённым тоном.
— Мы сразу же столкнулись с одним из самых неприятных клиентов.
— Кто это был? — осторожно спросил я.
Стюарт ответил взглядом, переадресуя вопрос.
— Запах такой же, как у Камара, да?
Быстро уловив мою реакцию, Стюарт задал вопрос, и я тихо ответил:
— Нет, другой.
— Разве?
Он наклонил голову, затем произнёс с напускным безразличием:
— Это дядя кронпринца Асгайла. Младший брат ныне больного короля… И второй в линии наследования…
Стюарт замолчал, словно взвешивая слова, затем добавил:
— А ещё он скоро станет тестем Асгайла.
Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать это. Как раз в этот момент вернулся слуга, чтобы поправить наши места, и мы дождались, пока он закончит. Я видел, как люди рассаживались по отведённым местам вокруг. Банкет вот-вот должен был начаться.
— Благодарю.
Стюарт поблагодарил слугу, помог мне сесть на пол и устроился сам. Когда мы остались одни, я, наконец, смог выговорить:
— Тесть, значит…
Мой осторожный вопрос заставил Стюарта пристально посмотреть мне в глаза.
— Я имею в виду, что он отец невесты кронпринца. Их обручили ещё в детстве. Говорят, она очень изысканна и красива.
Он выпалил эту жестокую правду и замолчал. Только я собрался с мыслями, как снова всё перепуталось.
Слабый сладкий аромат донёсся до меня — запах Камара. Затем слуга объявил:
— Его Высочество кронпринц сейчас прибудет к трапезе.
Мгновенно все разговоры стихли, уступив место всепоглощающей сладости аромата кронпринца...
***
Камар.
Во рту пересохло. Я повернул голову и увидел, как мужчины в зале разом встают. Стюарт помог мне подняться. С моего места, самого дальнего от главы стола, Камара было почти не видно. Я вытянул шею, пытаясь разглядеть кронпринца за высокими мужчинами, и узнал его сладкий запах. Меня охватило облегчение — пока я не вспомнил слова Стюарта.
«Их обручили ещё в детстве. Говорят, она очень изысканна и красива».
Моё сердце, на секунду встрепенувшееся, теперь сжалось от боли. Я заморгал, стараясь не думать. Но воспоминания вламывались в сознание, и каждая деталь возвращалась вместе с этим ароматом. Тихий шёпот Камара в ночи:
«Я никуда не уйду. Я останусь с тобой. Ты тот, кого я люблю».
Я отчётливо вспомнил наши тёплые поцелуи, сильные руки Камара, обнимавшие меня, его фиолетовые глаза, смотрящие на меня. Мои глаза защекотали слёзы, и я резко вдохнул.
«Давай умрём вместе…»
Кронпринц прибыл, окружённый леденящим, медовым ароматом феромонов.
— Йохан, поклонись, — торопливо сказал Стюарт. Он надавил на затылок, заставляя меня склониться. Я стоял в оцепенении и автоматически последовал его движению, успев мельком осмотреться, пока низко кланялся. Все остальные мужчины тоже почтительно склонились перед кронпринцем.
Камар направился к почётному месту и сел. Слуги бросились поправлять царственное одеяние. Наступило безмолвие — никто даже не дышал.
Мне отчаянно хотелось взглянуть на Камара, но я всё ещё был согнут и видел лишь обрывки. Зрение снова поплыло, и когда кронпринц устроился на месте, я совсем потерял его из виду. Мы были слишком далеко друг от друга, и это резало как нож. Я жаждал увидеть его, когда наконец кронпринц заговорил:
— Можете садиться.
Все расслабились, один за другим возвращаясь на свои места. Стюарт быстро помог мне опуститься на пол, подложив подушки, чтобы мне было удобнее.
— Если больно, скажи, — прошептал он. — Мы можем уйти, даже если трапеза ещё не закончилась. Хорошо?
Я кивнул и слабо улыбнулся. Но Стюарт нахмурился, склонив голову.
— Я вижу только твои глаза. Не могу разобрать выражение. Впрочем…
Он похлопал меня по руке и повернулся к главе зала. Я последовал его взгляду и, наконец, разглядел кронпринца.
— Хорошо его видишь, Йохан? — тихо спросил Стюарт.
Я слегка ссутулился и ответил шёпотом:
— Вижу только неясные очертания.
— Зрение у тебя хуже, чем я думал, — заметил Стюарт.
— Да… — Пробормотал я в ответ. В последнее время зрение ухудшилось. И дело не только в слезах, из-за которых всё расплывалось. Я заморгал, вытирая глаза, отчаянно пытаясь сфокусироваться. Кто знает, увижу ли я Камара снова?
Тогда я услышал знакомый голос, разнёсшийся по залу:
— Многие просили аудиенции. Поскольку я не принимаю частных встреч, я устроил эту возможность. Можете говорить свободно, если вам есть что сказать.
Но вопреки этим словам в зале наступила тишина. Все переглядывались, не решаясь заговорить первым. Пока каждый оценивал других, слуги начали расставлять перед нами еду.
Позже я узнал, что кронпринц появился после месяцев отсутствия на публике. Люди не привыкли к его личным аудиенциям, поэтому напряжение в воздухе было понятно — никто не хотел ошибиться, заговорив первым.
Все блюда подавались на серебре. В большой серебряной миске в центре аккуратно лежали свежие фрукты и целый жареный ягнёнок, а перед каждым из нас поставили суп и салат.
— Неловко, да? — прошептал Стюарт. Есть в никабе было неудобно, да и поза не самая комфортная. Стюарт перебирал длинными ногами, ворча под нос. Я заметил, что все остальные тоже выглядели не в своей тарелке — кроме самого кронпринца.
Даже на расстоянии было видно, что только он чувствовал себя совершенно свободно, хотя его выражение лица разглядеть не удавалось. Стюарт, словно угадав мои мысли, тихо пробормотал:
— Здесь есть прекрасный обеденный стол, но нас усадили в этом зале. Это не угощение, а пытка.
Как только он это сказал, голос кронпринца снова раздался в зале:
— Если никто не хочет говорить, я решу, что вам от меня ничего не нужно. Все согласны?
Я услышал презрение в его холодном голосе и снова повернулся прищурившись. Глаза напряглись, но Камар всё ещё оставался размытым пятном. Я сдался и отвёл взгляд, но ум лихорадочно работал. Я никогда не слышал, чтобы Камар так говорил.
Внезапно в памяти всплыл момент. Я невольно издал тихий звук — «Ах…»
Я вспомнил выражение лица и голос Камара в тот раз. Если сейчас он выглядит так же…
Сердце ёкнуло.
Если он выглядит так…
Тогда, возможно, это действительно он...
***
— Ваше Высочество.
Раздался чужой мужской голос. Один из мужчин, сидевших ближе к кронпринцу, — плотный, но с мягким тоном, — продолжил:
— Моё единственное желание — вечное процветание этого королевства и благополучие королевской семьи. Да снизойдут бесконечные благословения Аллаха на Аль-Ад и его избранного представителя! Я молюсь каждый день, со всей преданностью, за королевский дом. И всё же, если позволите, у меня есть одна маленькая просьба…
Он тянул слова, сдабривая их лестью. Кронпринц ответил резко:
— Говори.
Одно короткое слово, ни капли любезности. Мужчину это не смутило, и он заговорил ещё подобострастнее:
— О, Ваше Высочество, я потрясён вашей милостью и молюсь, чтобы благословения изливались на вас…
После долгой тирады проситель, наконец, перешёл к сути: проект развития на его земле, с деталями о высоте и размерах нового здания. Я едва уловил половину. Всё, что понял, — кронпринц дал разрешение, а проситель распростёрся на полу, щедро восхваляя его в ответ.
Посыпались новые просьбы. Никаб немного мешал есть, но вскоре я приноровился. Между глотками тёплого супа я продолжал украдкой смотреть на кронпринца, когда зрение прояснялось. Но чем больше я старался, тем хуже видел. В конце концов, я чуть не уронил суповую чашу и оставил попытки разглядеть его.
— Йохан, постарайся не вдыхать слишком много феромонов. Я дал тебе лекарство, но ты всё ещё можешь подвергнуться влиянию, — предупредил Стюарт, как раз когда я глубоко вздохнул. Поняв, что меня поймали, я только сдавленно пробормотал: «Да».
Почему я должен быть омегой?
В этот миг печали слёзы навернулись на глаза. Будь я бета, то мог хотя бы наслаждаться ароматом.
— Сначала доешь, потом посмотрим на обстановку и уйдём, — мягко сказал Стюарт, подталкивая меня попробовать курицу, пряный рис и фалафель, которые подали после супа. Атмосфера оставалась относительно спокойной, так что, казалось, мы пройдём без происшествий. Стюарт умял две тарелки кебаба, затем ждал, пока я закончу. Когда я сдался, не осилив и половины, он нахмурился.
— Йохан, я замечаю, что ты ешь катастрофически мало. Ты чувствуешь себя отвратительно, потому что никогда нормально не питаешься.
Я молча опустил голову. После исчезновения Камара я какое-то время не мог работать и чаще голодал, чем ел. К тому времени, как я немного восстановился с помощью Стюарта, зрение ухудшилось, и работа замедлилась.
Всё же это было не так плохо, как могло бы — пропуск приёмов пищи давно стал для меня нормой. Стюарту это всегда не нравилось. И сейчас он снова поморщился и сказал:
— Пока ты во дворце, постарайся есть нормально. Отказ от еды — одна из причин ухудшения зрения. По крайней мере, здесь кормят хорошо.
http://bllate.org/book/13072/1155247
