Маркизу Норхоксу недавно перевалило за сорок, и он был крепкого телосложения для своего возраста. Его тело, лишённое лишнего жира, было результатом любви к фехтованию и частых спаррингов с рыцарями. Выносливость мужчины тоже впечатляла: даже после нескольких раундов эякуляции регас всё ещё стоял на коленях между его ног, делая минет, пока маркиз продолжал ласкать тела других юношей, лежащих рядом с ним. Хотя они предназначались для короля, Норхокс чувствовал себя вправе наслаждаться ими под предлогом того, что он их тренирует.
— Трайд дал этому регасу месяц?
— Да, но...
— Чёрт возьми. Разве ты не видишь? Это предупреждение. Если регас, которого мы вырастили, бесполезен, значит, и мы тоже.
Священник-рассказчик нахмурил брови, отрицая это, но маркиз его не слушал. Семья Норхокс получила свои территории и титулы после того, как «Сердце короля» пришло к власти. Они добились всего благодаря влиянию регасов и, если те станут бесполезны, могут лишиться достигнутого в любой момент.
— Должен ли я позаботиться о нём заранее?
Когда до него донёсся низкий голос священника, Норхокс двинул бёдрами, вгоняя свою эрекцию глубже в рот регаса. Внезапное движение напугало юношу, но рука маркиза вцепилась ему в волосы, не давая возможности вырваться. Регас воспротивился, пытаясь сделать вдох, но Норхокс не ослаблял хватки, пока тот не проглотил всё до последней капли спермы.
— Нет, оставь его в покое. Если, как ты говоришь, у него ничего не получится, он довольно скоро сбежит. Но если этому деревенщине удастся вернуть принца к нормальной жизни, тогда ещё не поздно будет разобраться с ним. На самом деле, это было бы неплохо.
Норхокс скривил губы в усмешке:
— Значит, мы должны помочь ему.
***
Наконец, все формальности были соблюдены, и наступило утро, когда Абель должен был войти во дворец в качестве регаса. Мельмонт, пришедший за Абелем, заметил озабоченное выражение его лица. Он не мог заставить себя поторопить парня, поэтому постоял там с минуту, пока что-то не привлекло его внимание. Круглый деревянный жетон, выглядывающий из багажа Абеля.
Маленький жетон размером не больше его ладони, перевязанный кожаным ремешком, был едва заметен, но на нём можно было разглядеть изображение дракона. Мельмонт узнал в нем артефакт, передававшийся от мастера к мастеру в их секте. Мужчина осознал, что Абель стал новым главой. Будто вновь пережив смерть мастера, он проговорил:
— Беспокоишься?
А как ему не беспокоиться? Сам Мельмонт плохо спал, ворочаясь с боку на бок от мысли о предстоящей встрече с принцем. Внезапный разговор с герцогом, смерть их учителя и превращение Абеля в регаса принца — все эти события разворачивались слишком быстро и казались почти нереальными. Если даже Мельмонт так думал, то Абель, должно быть, беспокоился ещё больше. Мужчина положил руку на плечо Абеля и заговорил необычайно мягким голосом, чтобы успокоить его.
— Всё будет хорошо. Всё непременно будет хорошо. Оставайся позитивным.
— Ты действительно так думаешь?
— Конечно.
Мельмонт энергично закивал, и Абель наконец улыбнулся.
— Да, я тоже в это верю. Я оставил собранные грибы в сарае. Надеюсь, они не сгниют, пока меня не будет.
— С ними всё будет в порядке! Грибы — просто так не... Грибы?
— Ха-ха, да! Грибы. Они могут прекрасно высохнуть за время моего отсутствия. А даже если нет, всегда можно собрать новые! Я буду оставаться позитивным.
— Правильно… Можно собрать новые.
— Правильно?
— Конечно, и шею твою при случае тоже можно пересобрать, — ответил Мельмонт, в шутку сжимая горло Абеля, имитирую попытку задушить.
— Агх! Почему, почему ты… Тьфу!
— Идиот, кто сказал тебе быть таким раздражающе позитивным?
***
Могут ли слухи быть хуже правды? По опыту Эшлера, нет. Слухи всегда преувеличиваются и искажаются. Но, увидев принца воочию, Эшлер понял, что они не соответствуют действительности.
Неудивительно, что не нашлось ни одного регаса, который захотел бы остаться с ним. Не только регас, но даже слуги боялись приближаться к мальчику. Мысль о том, что этот ребёнок однажды станет королём, которому они будут служить, была абсурдной. Сможет ли он вообще взойти на престол? Единственным утешением было то, что принц не был идиотом. Всё, что он делал, — это целыми днями читал книги.
Но опять же, кто знает? Может быть, он просто листал страницы, не понимая ни слова. Эшлер был недоволен капитаном, который отправил его сюда. Хорошая возможность? Если принц останется безумным, он наверняка умрёт в течение нескольких лет.
Таким образом, Эшлер ничего не ожидал от нового регаса. Каким бы особенным он ни был, всё равно останется лишь игрушкой для короля. Всё, что регасы могли делать, — это танцевать, флиртовать и улыбаться.
Поэтому, когда он отправился знакомиться с новым регасом, он, естественно, искал красивого мужчину. Вместо этого грубоватого вида парень, больше похожий на слугу, приветствовал его ухмылкой.
— Я узнал об этом от священника. Ты тот рыцарь, который будет моим проводником.
Не обращая внимания на улыбающегося грубияна, Эшлер оглядел местность.
— Почему ты один?
— Прошу прощения? А не должен?
Грубиян испуганно огляделся. Эшлер подавил раздражение и переспросил:
— Где регас?
Как раз в тот момент, когда рыцарь собирался огрызнуться, грубиян ответил.
— Перед тобой.
— Что?
— Я регас.
— Ты, должно быть, шутишь…
Эшлер, способный сохранять спокойствие во время бесчисленных поединков на мечах и битв, едва сдержал поток проклятий, рвавшийся из его рта. Эта скотина и есть регас? У него не было времени контролировать собственное потрясённое выражение лица. Его разум продолжал прокручивать слова капитана. Это нечто особенное, всё верно.
Дворец принца был самой изолированной частью королевских владений. После долгой и утомительной прогулки они наконец прибыли на место. Но проблема была не в местоположении. Первое, что отметил Абель, войдя во дворец, — это тяжесть в воздухе.
http://bllate.org/book/13071/1155107
