— Спасибо, — сказал Се Цзяжань.
Лян Сунянь улыбнулся:
— За что? Я все равно шел мимо.
Се Цзяжань был похож на котенка не только внешне, но и в своих привычках. Он ел медленно и аккуратно, даже если был голоден, он никогда не терял манер.
Друзья Лян Суняня ели так, как будто их могли обокрасть, а Се Цзяжань ел так изящно… это было редкостью.
Ему было интересно, и он перестал играть с телефоном, с любопытством наблюдая за ним.
Се Цзяжань почувствовал себя неловко под его взглядом, поэтому начал есть быстрее.
Торт был съеден, но новая проблема возникла сразу же.
Его рисунок был еще не закончен, а Лян Сунянь держал его за одну руку, поэтому он не мог держать палитру.
Класть ее рядом и макать кисть отнимало бы время и было бы крайне неудобно.
Его неуклюжие движения были слишком заметны, и даже если он не говорил, Лян Сунянь все понял:
— Так неудобно?
Се Цзяжань помолчал пару секунд, затем упрямо сказал:
— Нормально.
— Ты что, стесняешься?
Лян Сунянь отпустил его руку и встал. Се Цзяжань почувствовал пустоту и инстинктивно потянулся за его пальцами.
Легкий смешок донесся до его ушей, и, прежде чем он успел среагировать, его легко подняли в воздух.
Лян Сунянь занял его место, а его посадил к себе на колени.
— Не волнуйся, я никуда не уйду, — успокоил его Лян Сунянь и заботливо протянул ему палитру. — Ну как, теперь удобнее?
Се Цзяжань: «…»
Се Цзяжань никогда раньше не сидел в такой позе с кем-то. Его тело напряглось, а мозг на три секунды отключился.
— Неудобно сидеть?
Лян Сунянь слегка подкорректировал позу, придвинув его ближе к себе и перехватив поудобнее, и спросил:
— Теперь лучше?
Се Цзяжань наконец очнулся, сглотнул и попытался слезть:
— Не надо, я тяжелый, у тебя ноги затекут.
Его усилия для Лян Суняня были ничтожны, он легко удержал его, сильнее обхватив руками:
— Брось, ты — и тяжелый? Держать тебя все равно что держать цыпленка.
Парень и правда был худым.
Легкий, с тонкой талией, которую Лян Сунянь мог обхватить одной рукой. Хотя он уже видел это в раздевалке, но сейчас, держа его на коленях, он не мог не удивиться.
Се Цзяжань почувствовал, как его талии слегка коснулись, и все его тело словно пронзило током. Ладони и икры ног онемели, и он едва удержал кисть.
Человек в его объятиях замер.
Лян Сунянь поднял бровь, заметив, как кончики ушей Се Цзяжаня порозовели, и в его глазах заиграла улыбка.
— Ешь больше, — сказал он. — Слишком худым быть плохо, легко заболеть.
Се Цзяжань сейчас чувствовал себя крайне неловко и не знал, что ответить. В итоге он просто выдавил:
— Хорошо.
Прозвучало немного хрипло.
Солнце садилось, и яркий свет заливал помещение через окно.
В студии, где было только двое, стояла тишина.
Лян Сунянь, держа Се Цзяжаня, не мог играть с телефоном, поэтому, посмотрев на холст, начал болтать:
— Ты помнишь все эти комбинации цветов?
Лян Сунянь, как типичный технарь, считал, что руки Се Цзяжаня обладают какой-то магией искусства. Несколько красок смешивались, и получался новый, более красивый оттенок.
Он лениво положил подбородок на плечо Се Цзяжаня, и когда говорил, его дыхание касалось шеи и щеки, вызывая легкий зуд.
Но в отличие от зуда от его болезни, это не было неприятным, даже наоборот, приносило странное удовольствие.
— Не так уж много, — терпеливо объяснил Се Цзяжань. — Если понять дополнительные цвета, остальное запомнить легко.
— Все равно круто, — Лян Сунянь никогда не скупился на похвалу. — У меня такое же чувство было, когда я впервые увидел, как учитель химии делает эксперимент с перманганатом калия. Волшебно, круто, неописуемо.
Это, наверное, было типичным столкновением художника и технаря.
Се Цзяжань уже забыл, с чем смешивать перманганат калия, чтобы он изменил цвет, а Лян Сунянь искренне хотел похвалить, но из-за недостатка словарного запаса не мог подобрать подходящих слов.
Но это сработало.
Первоначальная неловкость постепенно исчезла в их разговоре, и он привык к объятиям Лян Суняня.
У Се Цзяжаня была привычка, которую нельзя назвать хорошей или плохой: как только он начинал рисовать, он полностью погружался в процесс.
И только закончив рисунок, он понимал, что вокруг давно тихо, а за окном уже стемнело.
Он повернул голову и увидел, что Лян Сунянь склонился на его правое плечо, закрыл глаза и, судя по всему, уже давно спит.
Осторожно убрав рисунок, чтобы не разбудить его, он случайно заметил красное пятно на руке Лян Суняня.
Оно было чуть ниже большого пальца правой руки — вероятно, он случайно задел его кистью, когда менял ее.
Он легко провел пальцем по пятну, но оно уже высохло и не стиралось.
Его одолел перфекционизм, и Се Цзяжань долго смотрел на это красное пятно.
Затем он снова взял палитру, выбрал самую тонкую кисть, смешал краски и начал аккуратно рисовать контур поверх пятна.
Всего несколько штрихов, и круглая клубника начала принимать форму.
Он рисовал так сосредоточенно, что не заметил, как в дверях студии уже давно стоял человек, остолбеневший от изумления.
http://bllate.org/book/13070/1155025
