Лян Сунянь развел руками и невинно ответил:
— Сяо Лян только что вышел из душа, Сяо Лян ничего не знает.
Ли Тан забеспокоился:
— Это потому, что звук на моем планшете слишком громкий?
Лян Сунянь ничего не сказал. Его взгляд упал на серый клубок на полу. Он наморщил нос и указал на это соседу, сказав:
— Твои вонючие носки упали.
Стирать пару носков хлопотно, да и закинуть их в стиральную машину сложно, так что для многих парней собрать гору носков и сложить их вместе — это нормальная практика, и Ли Тан не исключение.
Проблема заключалась в том, что Се Цзяжань жил с ними в одном общежитии. Ли Тан не осмелился открыто складывать их в угол в кучу, поэтому просто сложил под матрас все свои носки в ногах кровати — спрятал. Он думал, что все в порядке, и точно не ожидал, что сегодня так облажается.
Ли Тан уставился на носки на полу широко раскрытыми глазами, затем посмотрел на Лян Суняня, отложил планшет и с воплем вскочил с кровати:
— Все кончено! Се Цзяжань, должно быть, злится! Я постираю!
Он взял носки и снял все с кровати.
— Я разрушил гармонию нашего 305 общежития. Я виноват. Я немедленно это выстираю! — пробормотал он и побежал к раковине, причитая: — Я, должно быть, разозлил его. Его лицо было таким угрюмым, когда он ушел. Как ты думаешь, он не будет злиться после того, как я извинюсь, когда он вернется сегодня вечером?..
Выражение лица Лян Суняня изменилось. Сначала он продолжал вытирать волосы, но, услышав Ли Тана, остановился и неуверенно поднял руки, нюхая подмышки, чтобы проверить, как от него пахнет.
Свой гель для душа он подбирал специально, освежающим, но без сильного запаха.
К тому же, он стоял довольно далеко от Се Цзяжаня — наверное, запах не дошел до хрупкой «маленькой принцессы»... да?
П.п.: 小公主 – xiǎogōngzhǔ буквально маленькая принцесса, так называют единственную и оттого часто избалованную дочь в семье.
Сбежавший Се Цзяжань направился в библиотеку.
К счастью, в ближайшее время экзаменов не предвиделось, и в библиотеке было немного людей, поэтому он нашел пустой угол и устроился там.
Он оперся локтями на стол, приложил ладони ко лбу и сидел так до тех пор, пока все сцены, которые он только что нафантазировал, не исчезли из его сознания. Парень глубоко вздохнул и начал концентрироваться на своем домашнем задании.
Он учился живописи уже почти десять лет и поступил из провинции в Университет Цинхуа с хорошими баллами. Его профессиональный уровень, естественно, на высоте.
Задание, для завершения которого другим, возможно, пришлось бы сидеть до утра, заняло у него менее трех часов от стадии черновика до финальных штрихов.
Собрав вещи и выйдя из библиотеки, он поужинал в тихом и малолюдном ресторанчике у бокового входа и вернулся в общежитие — было ровно 22:30. До выключения света оставалось еще полчаса.
Ли Тан давно его ждал и, увидев, что он вернулся, быстро подмигнул Шэнь Сюэхао.
Шэнь Сюэхао — их последний сосед по комнате. Он лучший студент факультета архитектуры и одногруппник Ли Тана, после обеда был занят организацией клубных мероприятий и вернулся на полчаса раньше Се Цзяжаня.
Увидев подмигивание Ли Тана, Шэнь Сюэхао сделал жест «ОК», заложив руку за спину, чтобы Се Цзяжань не видел. Он поправил очки на переносице и, откашлявшись, заговорил:
— Одногруппник Се Цзяжань, я хочу извиниться перед тобой от имени Ли Тана. Он слишком напуган, чтобы сказать это. Он выстирал все свои вонючие носки и пообещал в будущем надевать чистую пару и сразу стирать грязную, не накапливать их, не сваливать в кучу и приложить все усилия для создания чистых и комфортных условий проживания. Надеемся, милостивый господин простит его на этот раз.
«?»
Чего?..
Се Цзяжаня выглядел сбитым с толку.
Ли Тан думал, что Се Цзяжань ждет, пока он выразит свою позицию, поэтому он немедленно исправил свое отношение и искренне сказал:
— Да! То, что Шэнь Сюэхао имел в виду, это то же самое, что и я… и что… в общем, да. Я больше не буду. Ты можешь перестать злиться?
Несмотря на то, что он вырос высоким и сильным мужчиной, он больше всего боится рассердить других – каждый раз он либо опасается, что не сможет победить противника, либо слишком волнуется и переживает. Не спрашивайте почему, просто знайте, что «love and peace» — это его девиз по жизни.
Прим.: — девиз хиппи
— Я не злюсь, — сказал Се Цзяжань.
Ли Тан все еще сомневался, поэтому посчитал нужным уточнить:
— Правда?
Брови Се Цзяжаня растерянно приподнялись.
— Почему я должен злиться?
— Я единственный, кто не стирал носки, — пробубнил себе под нос Ли Тан, — ты выглядел таким злым, когда ушел днем. Разве ты не сердишься на меня?
Се Цзяжань был ошеломлен и рефлекторно посмотрел на кровать Лян Суняня, расположенную по диагонали напротив.
Кровать была отделена от комнаты москитной сеткой, на ней можно было смутно разглядеть лежащего с телефоном человека, очевидно, смотрящего какое-то видео. Вероятно, Лян Сунянь был в наушниках, поэтому не слышал их разговор.
— Нет, — он поджал губы и заставил себя отвести взгляд, объяснив: — У меня просто были срочные дела, и я поспешно ушел. Это не имеет к тебе никакого отношения. Не нужно извиняться.
Сказав это, он развернулся и положил рисунок на стол, достал из шкафа пижаму и пошел в ванную.
— А? Я что, неправильно понял?
Ли Тан все время, пока они говорили, внимательно наблюдал за выражением лица Се Цзяжаня. Он действительно казался спокойным. Ли Тан ухмыльнулся и спросил:
— Эй, могу ли я продолжать складировать носки?
Шэнь Сюэхао: «...»
— Если в следующий раз ты посмеешь кого-то разозлить, я не буду за тебя извиняться, — чопорно сказал он.
Ли Тан был шокирован:
— Почему ты такой бессердечный?!
Шэнь Сюэхао ровным тоном сказал:
— Я долго терпел тебя из-за того, что ты прятал свои вонючие носки, но моему терпению пришел конец. Я терпел это слишком долго.
Горячая вода хлынула из крана, быстро заполнив ванную белым паром. Зеркало запотело, смутно отражая неясный силуэт. Се Цзяжань закрыл глаза и тихо стоял под душем.
Он стоял до тех пор, пока его кожа не покраснела. Он энергично потряс головой, пытаясь выкинуть из головы нежелательный образ, одновременно с этим он отпустил зажатую зубами нижнюю губу и потянулся, чтобы добавить холодной воды.
Температура воды изменилась с горячей на холодную — настолько холодную, что на его прекрасной белой коже быстро появились мурашки. По крайней мере, он почувствовал себя лучше.
Приняв душ, он привел себя в порядок и забрался в кровать как раз вовремя, чтобы успеть до отключения света. Се Цзяжань лег на подушку и закрыл глаза. Неожиданно он понял, что не чувствует сонливости.
Вскоре после отключения света с противоположной койки послышался шорох, и Ли Тан хриплым голосом позвал Лян Суняня:
— Брат Лян, ты возьмешь меня собирать звезды? Мне не хватает одной звезды до созвездия.
— Брат Лян хочет спать. Завтра соберем.
Голос Лян Суняня был тихим и ленивым, он обласкал уши Се Цзяжаня и разнес по телу слабый электрический ток, отчего все волоски на теле поднялись дыбом.
Он плотно зажмурил глаза и молча вжался лицом в подушку. Затем он нахмурился и прижал руку, которой коснулся Лян Суняня, к груди; его безымянный палец будто сам собой нагрелся, когда он коснулся чужой к ладони, и теперь это фантомное чувство возникло опять.
Впервые он сожалел. Возможно, ему следовало быть более жадным, передавая салфетку...
http://bllate.org/book/13070/1155009
