Ху Юэ только что вернулся, передал воду Юй Шэну, как сразу получил сообщение о завершении рабочего дня.
«Я пойду с боссом поужинать и ты иди кушай», — с улыбкой сказал Су Цин.
Ху Юэ: ???
Теперь даже ужинать без него?
Почему?
Ху Юэ почувствовал себя брошенным.
Но что он мог сказать?
Он только сказал: «Хорошо».
Су Цин с радостью повёл Юй Шэна в ближайший ресторан горячего горшка.
Он помнил, что их первый ужин с Юй Шэном был именно в ресторане горячего горшка, тогда Юй Шэн угощал его, а теперь он угощал Юй Шэна.
«Жирная говядина, говядина, креветочные шарики, тофу, колбаса, фудай, тыква», — Су Цин заказал несколько блюд и спросил Юй Шэна: «Босс, хочешь что-нибудь ещё добавить?»
Юй Шэн увидел, что он не заказал зелёных овощей, и добавил тарелку китайской капусты.
«Пока всё».
«Хорошо», — Су Цин вернул меню официанту.
Он смотрел на Юй Шэна с улыбкой.
Он хотел спросить Юй Шэна, почему он передумал, что произошло сегодня?
Но он чувствовал, что то, что заставило Юй Шэна передумать, наверняка было не чем-то хорошим.
Упоминание об этом могло снова расстроить его, поэтому Су Цин не стал спрашивать.
Он только добавил Юй Шэну торт: «Поздравляю с твоим новым началом!»
Юй Шэн рассмеялся, подумав, что у него действительно много фантазии.
Он взял вилку, отрезал кусок торта и протянул Су Цину.
Су Цин взял его палочками, попробовал, и ему понравилось.
Поэтому он с удовольствием заказал себе ещё один кусок: «Я поздравляю тебя с новым началом».
Улыбка Юй Шэна стала ещё ярче, он сказал: «Я думал, ты скажешь, что я тоже поздравляю тебя с новым началом».
«Если хочешь, можно», — Су Цин был в хорошем настроении. «Что скажешь, то и будет».
Юй Шэн почувствовал, что его настроение стало ещё лучше.
Вскоре подали бульон и блюда.
Су Цин положил овощи в кастрюлю, а когда они сварились, вынул их.
«Вот, босс, твоя тыква», — сказал он.
Юй Шэн удивился: «Ты заказал это для меня?»
«Разве тебе не нравится это?»
«Я не помню, чтобы говорил об этом в интервью», — вспомнил Юй Шэн.
Су Цин кивнул: «В тот день, когда мы впервые встретились и ели горячий горшок, ты заказал тыкву».
Он впервые в жизни видел, чтобы кто-то заказывал тыкву, поэтому сразу запомнил.
Юй Шэн не ожидал, что он заметил и запомнил.
Ему действительно нравилось добавлять в горячий горшок сладкие овощи, например, сладкий картофель или тыкву.
Он думал, что Су Цину тоже нравится, поэтому он и заказал тыкву, но оказалось, что это было для него.
Люди действительно удивительные существа, подумал Юй Шэн. Его приёмные родители прожили с ним более тридцати лет, но, казалось, даже не знали, что он любит, а что нет. Су Цин только один раз поел с ним горячий горшок, но точно запомнил его предпочтения.
Видимо, люди, которые тебя не ценят, даже если живут с тобой долгое время, ничего не значат.
«Мне действительно нравится», — сказал он. «Когда я учился в университете и ходил с одногруппниками есть горячий горшок, однажды случайно попробовал тыкву, которую заказал кто-то другой, и она мне понравилась, с тех пор я иногда заказываю её».
«Тогда ешь больше», — сказал Су Цин.
«Хорошо», — Юй Шэн кивнул.
Он почти ничего не ел дома в обед, сейчас был в хорошем настроении, к тому же это были его любимые блюда, поэтому он действительно, как и хотел Су Цин, съел много.
Они наелись и пошли обратно в отель.
Вечерний ветерок был лёгким и не холодным.
Су Цин и Юй Шэн шли вместе по широкой дороге, позволяя ветру унести запах горячего горшка.
Когда они почти дошли до отеля, Юй Шэн сказал: «Если ты не спросишь, я скоро уйду».
«А?»
Юй Шэн повернулся: «Я думал, ты хочешь знать, что произошло, когда я вернулся».
Су Цин улыбнулся: «Сначала хотел, потом перестал хотеть, главное, чтобы ты не пострадал».
Юй Шэн посмотрел на него, свет фонаря создал тонкий слой инея на его глазах, как сахар под ночным небом.
Юй Шэн вдруг подумал, что, возможно, в глазах Су Цина он был просто обычным человеком.
Не таким неуязвимым, не таким великим, не таким выдающимся, просто таким же, как и он, как и все, кого он встречал на своём пути, поэтому он тоже мог чувствовать боль, получать раны, вызывать беспокойство и иметь свои раны.
Поэтому, даже зная, что его слова могут быть не приняты, он всё равно упрямо не хотел напоминать ему.
И поэтому, даже если ему было очень интересно, он весь вечер ничего не спрашивал.
Он боялся задеть его раны, боялся, что, вспоминая об этом, он почувствует себя несчастным.
Он, казалось, действительно хотел только, чтобы он не пострадал, чтобы он любил себя.
И, казалось, действительно хотел, чтобы он был счастлив.
Юй Шэн засмеялся и пошёл в отель.
Су Цин поспешил за ним.
Они вместе вошли в отель и попрощались в лифте.
«Ты точно не спросишь?» — спросил Юй Шэн.
Су Цин улыбнулся: «Ты хорошо отдохни, завтра у тебя съёмки».
«Хорошо», — мягко сказал Юй Шэн.
Су Цин вышел из лифта и с радостью пошёл в свою комнату.
Он открыл дверь картой, сел на диван, достал телефон и проверил баланс своего счёта.
Как он и ожидал, у него действительно было более полутора миллионов юаней, точнее, 1,59 миллиона.
Су Цин перевёл Юй Шэну 1,5 миллиона.
[Спасибо], — написал Юй Шэн.
Он не сказал, когда вернёт, Су Цин тоже не спросил, в конце концов, Юй Шэн точно не будет уклоняться от долга, а у него самого пока хватает 90 тысяч, и после завершения съёмок он получит оставшуюся часть гонорара.
[Не за что], — ответил Су Цин.
Он лёг на кровать, думая о том, как Юй Шэн изменил свою судьбу, и не мог сдержать радости, а когда подумал, что Цинь Юйсян не смог, как в книге, сразу получить власть, Су Цин стал ещё счастливее.
Он был так счастлив, что вспомнил о Чэн Хане.
[Занят?] — спросил он Чэн Ханя.
Чэн Хань сразу позвонил ему по видео: «Что случилось?»
«Я расскажу тебе хорошие новости».
«Какие?»
«Юй Шэн сегодня вернулся домой, его родители, конечно, оказались негодяями, хотели, чтобы он ушёл, и ничего не хотели ему оставить, но Юй Шэн не согласился, он не только забрал мой контракт и компанию, в которой я сейчас работаю, но и всё, что принадлежало ему, ничего не оставил им».
Чэн Хань удивился, если Юй Шэн, с его характером, смог так поступить, значит, его родители действительно сделали что-то ужасное.
«С его характером, если он так поступил, его родители действительно не заслуживают уважения».
«Не правда ли?» — сказал Су Цин. «Поэтому я даже не осмелился спросить его, что именно произошло, когда он вернулся, боясь, что он вспомнит и снова расстроится».
Чэн Хань, услышав это, почувствовал, что в этот момент Су Цин был очень нежным.
Он всегда в некоторые моменты неосознанно проявлял свою нежность.
Как тогда, когда он был у него дома, он заметил, что он, кажется, расстроен, и сразу же достал приготовленные для него часы, сказав, что он действительно не безразличен к нему.
И как сейчас, ему было очень интересно, но ради настроения другого человека он ничего не сказал.
Су Цин казался очень прямолинейным и откровенным человеком, но никогда не использовал свою прямолинейность, чтобы ранить других, вместо этого нежно и старательно оберегал тех, кто был рядом с ним.
Поэтому он хотел остаться с ним.
Он улыбнулся, утешая его: «Ничего, без разрушения нет созидания, теперь он избавился от этих лицемерных людей, и в будущем обязательно встретит лучших людей, у него будет лучшая жизнь».
«Конечно», — Су Цин не колебался. «Лучше всего, если после его ухода семья Юй сразу развалится, его родители и Юй Цзя будут сожалеть, будут гнаться за сыном/братом, но так и не догонят, умрут в погоне, хе-хе».
Чэн Хань рассмеялся от его тона: «Если они не найдут подходящего человека на замену Юй Шэну, то рано или поздно дойдут до этого».
Он сказал: «После ухода Юй Шэна из “Хаохань” обязательно уйдёт группа людей, среди которых ключевым будет Ши Кай, старший брат Юй Шэна. Если он не уйдёт, у “Хаохань” ещё есть шанс, если уйдёт, то я советую им как можно скорее искать другой путь, иначе их конец не за горами».
«Ты думаешь, Ши Кай уйдёт?» — с беспокойством спросил Су Цин.
«Конечно, Ши Кая в “Хаохань” привёл Юй Шэн, в то время Юй Шэн много раз просил его, он не имеет никаких связей с остальными членами семьи Юй, он старший брат Юй Шэна, а не других».
«Тогда хорошо», — обрадовался Су Цин. «Я жду дня, когда семья Юй развалится».
Тогда Цинь Юйсян снова упадёт с небес, и Цзянь Бин, который с ним, тоже не сможет так легко выиграть.
Су Цин, думая об этом, с нетерпением ждал, надеясь, что этот день наступит как можно скорее.
Юй Шэн сказал, что больше не будет видеться с семьёй Юй, и действительно больше не виделся.
Неважно, звонили ли ему отец, мать или Юй Цзя, он всегда отклонял звонки, а позже и вовсе добавил их в чёрный список.
Его адвокат перезвонил им и сказал: «Господин Юй сказал, что если у вас есть вопросы, вы можете связаться со мной, мы обсудим, но господин Юй также сказал, что если вы не согласны с его требованиями, то обсуждать нечего».
Отец в ярости бросил телефон.
Юй Шэн тем временем нашёл время, чтобы сходить в полицейский участок и сменить имя.
Раз уж они больше не связаны, то и использовать их фамилию больше нет необходимости.
Он сменил имя на Ци Шэн.
Когда Су Цин узнал об этом, он был немного удивлён: «Почему фамилия Ци?»
«Потому что не хочу иметь одну фамилию с Цинь Юйсяном», — ответил Юй Шэн.
Он встречался с Цинь Юйсяном только один раз, но этого было достаточно, чтобы возненавидеть его.
Поэтому он не хотел иметь с ним одну фамилию.
Но его биологические родители были невиновны, Юй Шэн изучал их, читал об их жизни, они были хорошими и обычными людьми, жили скромно, но искренне.
Поэтому Юй Шэн взял фамилию своей матери, сохранив связь с ними, разорвав отношения с семьёй Юй и не думая о Цинь Юйсяне.
«Хорошо», — улыбнулся Су Цин. «Ци Шэн, Ци Шэн, победа с первого шага, действительно лучше, чем Цинь Шэн».
Он с личной неприязнью добавил: «Я тоже думаю, что тебе не стоит иметь с ним одну фамилию, это слишком возвышает его».
Юй Шэн, услышав это, рассмеялся: «Лесть не поможет тебе стать лучшим сотрудником года».
«Я просто говорю правду, не клевещи на меня», — возразил Су Цин.
Улыбка Юй Шэна стала ещё шире: «Твой язык, не зря ты работаешь с текстами».
«Красноречивый?»
«Хитроумный».
Су Цин: …
Су Цин надулся: «Опять клевещешь».
Они разговаривали, когда зазвонил телефон Юй Шэна, он посмотрел и ответил: «Хорошо, я понял, сейчас приду».
Су Цин был немного удивлён и спросил после того, как он повесил трубку: «Тебе нужно куда-то идти?»
«Да», — ответил Юй Шэн. «Вернусь перед твоей последней сценой».
«Не… твоя семья?» — с беспокойством спросил Су Цин.
Хотя он думал, что погоня за сыном/братом — это хорошо, он всё же беспокоился, что Юй Шэн, с его преданностью, может не сжечь их в погоне, а выпустить!
Это не то, что он хотел видеть!
«Конечно нет», — Юй Шэн посмотрел на него. «Хорошо учи текст, сегодня у тебя последняя сцена, я буду смотреть».
«Знаю», — Су Цин, услышав, что это не они, успокоился, он поднял сценарий: «Обещаю, не разочарую».
«Хорошо».
Юй Шэн закончил и ушёл со съёмочной площадки.
Он попросил водителя отвезти его в кафе.
В кафе Ши Кай сидел в отдельной комнате.
Увидев, что он вошёл, Ши Кай сразу отложил меню и с раздражением сказал: «Почему ты не сказал мне о таком важном событии?»
«Ты тогда был за границей».
«Ты всё равно должен был сказать».
«Теперь ты знаешь», — Юй Шэн сел напротив него.
«Я слышал, ты собираешься уйти, “Хаохань” тебе тоже не нужна, акции обменяешь на деньги, да?»
«Да».
«Я ухожу с тобой».
Юй Шэн посмотрел на него: «Ты уверен? Сейчас у тебя в “Хаохань” всё стабильно, если уйдёшь, может быть не так спокойно».
«Эх», — Ши Кай был равнодушен. «Мужчина в тридцать с лишним лет как раз должен работать, если не сейчас, то когда? В шестьдесят? К тому же, ты и твой отец столько лет вместе, сделали так много для “Хаохань”, а тебя всё равно выгнали, а мы, если появятся новые люди, тоже можем быть выгнаны. Лучше я сам уволюсь, чем они меня, в конце концов, я и твой отец давно друг друга недолюбливаем».
«Хорошо», — Юй Шэн улыбнулся. «Если ты уверен, то можно».
«Неужели за столько дней у тебя не было никаких идей?»
«Идеи, конечно, есть», — Юй Шэн посмотрел на него. «Я как раз жду, когда ты станешь моим партнёром».
«Я так и знал», — засмеялся Ши Кай. «Тогда будем работать вдвоём, я давно хотел начать своё дело, но ты тогда уговорил меня пойти в вашу компанию, трижды приходил, уговаривал, рисовал перспективы, и я поверил, теперь начинаем своё дело, как раз, опыта больше, и ошибок меньше».
«Да. Но не вдвоём, а втроём».
«Кто ещё?»
«Мой друг», — улыбнулся Юй Шэн. «Он вложил деньги, поэтому тоже партнёр. Но не волнуйся, его доля будет из моей половины, у тебя останется 49%, твоя доля не изменится».
Ши Кай удивился: «49%, это слишком много!»
«Ты готов идти со мной до конца, я, конечно, должен выразить благодарность», — сказал Юй Шэн.
Ши Кай подумал, что он слишком добр: «А что с твоим другом? Нам двоим деньги не нужны, ему не обязательно участвовать».
«Поэтому его доля будет только из моей».
«Ты не боишься, что он в конце тоже укусит тебя?»
«Должно быть, нет», — Юй Шэн сказал. «Кроме семьи, которую нельзя выбрать, в остальном я, кажется, хорошо разбираюсь в людях, например, в тебе».
Ши Кай: …
Ши Кай сдался, он думал, что Юй Шэн, наверное, самый равнодушный к славе и деньгам человек из всех, кого он встречал.
Казалось, что эти жёлтые и белые вещи в его глазах не имели никакой привлекательности.
Он оставался равнодушным и не волновался, стало ли у него больше или меньше.
«Ладно, раз ты так решил, то пусть будет по-твоему».
«Хорошо».
«Но как назовём нашу новую компанию?»
Юй Шэн вдруг вспомнил слова Су Цина: «Ци Шэн, Ци Шэн, победа с первого шага», как раз, теперь он носит фамилию Ци, его старшего брата зовут Ши Кай, а слова произнёс Су Цин, так что это связано с ними тремя.
«Старший брат, я сменил имя», — сказал Юй Шэн.
«А?» — Ши Кай удивился, почему вдруг об этом.
«Ты ушёл из семьи Юй, сменить имя, так и должно быть. Теперь ты носишь фамилию Цинь?» — спросил Ши Кай.
«Нет, я ношу фамилию Ци, фамилию моей биологической матери, Ци Шэн, поэтому нашу компанию назовём "Цикай", как "победа с первого шага"».
«Отлично!» — Ши Кай не возражал. «Хорошее значение».
Юй Шэн улыбнулся, он тоже думал, что это хорошее значение.
Они поговорили ещё немного, заказали кофе и десерты, не спеша беседуя.
В 8:15 Ши Кай закончил разговор и собрался домой.
«Будь осторожен», — сказал Юй Шэн.
«Да, когда вернусь, позвоню тебе, продолжим обсуждать».
«Хорошо».
Юй Шэн проводил Ши Кая в аэропорт, а на обратном пути, проезжая мимо кафе, купил Су Цину чизкейк.
Су Цин, увидев, что он действительно вернулся перед его последней сценой, подумал, что он действительно ответственный, даже в такой момент не забывает проверять его актёрское мастерство.
«Готов?» — спросил Юй Шэн.
«Конечно», — Су Цин выпрямился.
Юй Шэн протянул упакованный чизкейк, глаза Су Цина загорелись, он протянул руку, чтобы взять, но Юй Шэн снова убрал его.
Су Цин: ???
«Сыграешь хорошо — это твоя награда».
«А если плохо?»
«Тогда будешь смотреть, как я его ем», — улыбнулся Юй Шэн.
Су Цин: ???!!!
Су Цин подумал, что он просто безумен!
«Жди».
Только из-за этих слов он не мог сыграть плохо.
Действительно, как он и хотел, он сыграл эту сцену очень хорошо, режиссёр предложил три разных состояния, и он сыграл их все, получив похвалу от режиссёра Чэня.
Су Цин подошёл к Юй Шэну, с гордостью протянул руку ладонью вверх.
Юй Шэн взял торт и положил ему на ладонь.
«Спасибо», — улыбнулся Су Цин.
«Не за что».
Чизкейк в итоге был разделён пополам между Су Цином и Юй Шэном, его аргумент был в том, что есть такое поздно вечером слишком калорийно, поэтому нужно, чтобы кто-то разделил с ним калории.
Юй Шэн не стал отказываться и съел половину.
Вскоре наступил Новый год, и Чэн Хань снова появился перед Су Цином.
Су Цин, увидев, что он один, с любопытством спросил: «Почему не взял с собой Сяо Бай и Сяо Ао?»
«Сначала хотел взять, но мой брат что-то им сказал, и они передумали, пошли с ним гулять».
Су Цин: … Что ещё он мог сказать, скорее всего, готовил ему подарок.
Но Юй Сюань действительно хорошо умеет обращаться с детьми, Су Цин тоже был спокоен, в конце концов, последним, кого он вырастил, был Чэн Хань, и в учёбе, и в жизни он был хорош.
Су Цин смотрел на человека перед собой, если его дети вырастут такими же, как их отец, то это будет хорошо.
«О», — он кивнул.
Чэн Хань посмотрел на него, не решаясь сказать, что на самом деле он предпочитает приходить один, ему нравится проводить время с Су Цином и двумя детьми, но ему больше нравится, когда они вдвоём с Су Цином.
Чэн Хань взял его за руку, поцеловал в щёку, а затем положил его руку на свою талию.
Он сказал: «Я скучал по тебе».
Су Цин подумал и ответил: «Я тоже по тебе скучал».
Он переместил руку с его талии и обнял его.
В тот вечер Чэн Хань обнимал его очень крепко.
Он всегда в некоторые моменты обнимал его особенно крепко.
Одной рукой он обнимал его за талию, другой держал его руку, пальцы переплетались, сжимаясь очень крепко.
Он целовал его шею и плечи, сильно надавливая на его чувствительные места, затем поднялся и поцеловал его.
Су Цин чувствовал его тепло, ему было приятно и хотелось спать.
Но он не заснул рано, он закрыл глаза, прижавшись к Чэн Ханю, ладонь даже чувствовала линии на его ладони.
Он тоже был живым человеком, с температурой, сердцебиением и своим характером, его судьба тоже должна быть в его руках.
Возможно, для Чэн Ханя, второстепенного персонажа с важной ролью, это будет сложно.
В конце концов, Юй Шэн был лишь мимолётным упоминанием, даже без имени, только с ролью приёмного сына.
Но если Юй Шэн смог, то и Чэн Хань сможет.
Просто процесс, вероятно, будет более трудным.
Но ничего, он сможет пройти через это вместе с ним.
Он смог повлиять на судьбу Юй Шэна, значит, сможет повлиять и на судьбу Чэн Ханя.
Су Цин сжал его руку и заснул.
Чэн Хань пробыл на съёмочной площадке три дня, в обед третьего дня он рассказал Су Цину о семье Юй и Юй Шэне.
«Его приёмный отец и Цинь Юйсян недавно приходили ко мне, хотели продлить контракт с нашей компанией».
«Ты не согласился?»
«Конечно», — Чэн Хань был деловит. «По чувствам, тридцать лет сына могут выбросить, если что-то случится с нашим сотрудничеством, он точно будет думать только о себе, ещё неизвестно, как поступит с нами; по логике, у Цинь Юйсяна раньше не было достижений, его отец и я имеем разные взгляды на бизнес, нет необходимости».
Су Цин кивнул: «Конечно».
«Но я слышал, что старший брат Юй Шэна тоже уходит».
«А?» — Су Цин удивился. «Так быстро?»
«Когда произошла история с Цинь Юйсяном, Ши Кай был за границей, приёмный отец Юй Шэна, вероятно, думал, что сможет справиться с ним позже, сначала выгнать Юй Шэна, а потом разобраться с Ши Каем, но Ши Кай высокомерен, характер у него дерзкий, поэтому он не слушал его приёмного отца, узнав, что он обменял акции Юй Шэна на деньги и выгнал его, тоже продал свои акции и ушёл».
Чэн Хань, говоря это, улыбнулся: «У него не такой хороший характер, как у Юй Шэна, поэтому он продал свои акции другим, не отдав приёмному отцу Юй Шэна, чуть не довёл его до инфаркта».
Су Цин рассмеялся: «Он планирует начать бизнес с Юй Шэном?»
«Должно быть, да, он ушёл, забрав с собой группу людей. За столько лет Юй Шэн заслужил уважение в “Хаохань”, его уход, хотя приёмный отец Юй Шэна сказал, что плохо себя чувствует и временно не может управлять компанией, но всё произошло после возвращения Цинь Юйсяна, кто не догадается?»
«Молодые и горячие возмущены, старшие боятся, что их уволят за близость с Юй Шэном, те, кого он поддерживал, тем более считают это несправедливым, поэтому Ши Кай только спросил, даже не уговаривал, и те, у кого есть реальные навыки, сказали, что готовы уйти с ним. В конце концов, талантливые специалисты везде востребованы».
«Да», — обрадовался Су Цин.
Теперь пусть Цинь Юйсян сам разбирается с этим бардаком.
Он хотел быть настоящим наследником?
Хорошо, тогда пусть и несёт ответственность настоящего наследника.
Не только лежит на чужих заслугах, ест, пьёт и развлекается, но и сам старается, действует!
Су Цин, думая об этом, чуть не рассмеялся.
Он не стал спрашивать о бизнесе Юй Шэна и Ши Кая, в конце концов, он уже предполагал, что Юй Шэн начнёт своё дело, но это его не касалось.
Су Цин не стал самонадеянно думать, что, одолжив Юй Шэну полтора миллиона, он получит долю в его компании.
Юй Шэн ведь не нуждается в деньгах, кто знает, зачем ему эти полтора миллиона?
Су Цин каждый раз, вспоминая об этом, чувствовал странность, почему он попросил у него денег?
Он не мог понять, поэтому перестал думать, просто считая, что у Юй Шэна лежит полтора миллиона.
Чэн Хань тоже не стал много говорить, — он тоже думал, что бизнес Юй Шэна и Ши Кая не касается Су Цина.
Он просто чувствовал, что Су Цин очень переживает за то, что произошло с Юй Шэном, поэтому пришёл к нему и заодно рассказал о последствиях.
Закончив, Чэн Хань больше не упоминал Юй Шэна.
Он провёл с Су Цином ещё один день, а перед отъездом вечером встретил Юй Шэна.
Чэн Хань поговорил с ним несколько минут, не сказал слов утешения, только сказал, что в будущем будет возможность сотрудничать.
Юй Шэн посмотрел на него и подумал, что он действительно хорошо подходит Су Цину, оба в каком-то смысле очень нежные.
Только Су Цин был более красноречив, а Чэн Хань предпочитал выражать свои мысли действиями.
«Не останешься?»
«Завтра ещё работать», — вздохнул Чэн Хань. «Конец года, много дел».
«Да? Я не заметил», — улыбнулся Юй Шэн.
Чэн Хань, увидев, что он ещё может шутить, подумал, что он, кажется, хорошо восстановился.
Он больше ничего не сказал, с улыбкой наблюдая за Су Цином, который снимался неподалёку.
«Очень красивый», — сказал Юй Шэн.
«Конечно», — Чэн Хань не колебался.
«Характер тоже хороший».
«Естественно».
«Так что поспеши».
«А?» — Чэн Хань был озадачен.
Юй Шэн посмотрел на него: «Бойся, что в будущем кто-то другой заберёт его».
Чэн Хань, услышав это, оглядел его: «Ты?»
Юй Шэн: …
Юй Шэн подумал, что, вероятно, вся их семья вложила всю свою проницательность в коммерческое чутьё, поэтому Юй Сюань выглядел так, будто он равнодушен ко всему, кроме своей семьи, а Чэн Хань, даже когда уже был здесь, ревновал, но ревновал не туда.
Действительно, Бог открывает одну дверь, но закрывает окно, всё справедливо.
«Ты не подходишь», — сказал Чэн Хань.
«У нас с ним более глубокая связь», — он с гордостью сказал.
Юй Шэн: …
Юй Шэн улыбнулся, ладно, не буду говорить с этим деревянным чурбаном.
Су Цин, услышав, как режиссёр крикнул «Снято!», сразу побежал к Чэн Ханю.
«Не опоздал?» — с беспокойством спросил Су Цин.
«Нет», — улыбнулся Чэн Хань.
Он погладил волосы Су Цина, затем повернулся и с гордостью посмотрел на Юй Шэна.
Юй Шэн: …
Юй Шэн устал.
«Пошли», — Су Цин посмотрел на время. «Иначе опоздаешь на самолёт».
«Хорошо», — согласился Чэн Хань.
«Пойдём», — он сказал Юй Шэну.
Юй Шэн кивнул: «Счастливого пути».
«Меня проводят», — с гордостью сказал Чэн Хань.
Юй Шэн: …
Лучше бы он поскорее ушёл, иначе его образ в его глазах испортится!
У Су Цина ещё были съёмки, поэтому он не мог проводить Чэн Ханя в аэропорт, только, как и раньше, проводил его до отеля.
Он смотрел на удаляющуюся фигуру Чэн Ханя, тоска в его сердце, как пузырьки, понемногу поднималась.
Только что приехал, а уже уезжает?
Только что провёл три дня, но как будто это было мгновение?
«Позвони мне, когда вернёшься», — сказал Су Цин.
«Хорошо», — Чэн Хань обнял его. «Скорее возвращайся, у тебя ещё съёмки».
Су Цин кивнул и, увидев, как он уходит, вернулся на съёмочную площадку.
Когда он закончил последнюю сцену, Су Цин услышал звук самолёта в небе.
Он поднял голову и увидел тёмное ночное небо.
Не знаю, Чэн Хань сейчас ещё в этом небе или уже закрыл глаза.
Он проделал такой долгий путь, чтобы увидеть его, не боясь усталости, не жалея времени, превращая каждый выходной в занятый день, как можно сказать, что он не любит его?
Он, должно быть, любит его, подумал Су Цин, он точно любит его.
Просто, кажется, сам не знает.
Су Цин почесал голову, это действительно головная боль.
Зима становилась холоднее, с первым снегом Су Цин наконец завершил съёмки.
Его роль в этом фильме была небольшой, но из-за того, что сцены снимались вразброс, он оказался одним из последних, кто завершил съёмки, отстав от главного героя Юй Шэна всего на один день.
«Поздравляю с завершением съёмок», — продюсер заказал цветы и торт.
Су Цин с улыбкой принял их, сфотографировался с ней, а затем и с другими.
В конце они разделили торт.
Торт был вкусным, Су Цин съел два куска.
После того, как он закончил торт, он подошёл к Юй Шэну и спросил: «Как ты будешь встречать Новый год?»
До Нового года оставалось четыре дня.
Су Цин думал, что они встретят Новый год на съёмочной площадке, он даже планировал, что Чжан Цзин приведёт детей.
У Чэн Ханя есть свои родители и брат, редкая возможность собраться вместе, Су Цин не хотел, чтобы они были разлучены, поэтому он решил, что лучше, если Чжан Цзин приведёт детей.
В конце концов, все эти годы он встречал Новый год с Чжан Цзином.
Но режиссёр, видимо, хотел дать им возможность собраться вместе, поэтому ускорил съёмки, чтобы все успели завершить работу до Нового года.
Тогда возникает вопрос, что делать Юй Шэну?
Если бы они все встречали Новый год на съёмочной площадке, не возвращаясь домой, вместе было бы весело, и Юй Шэн точно не чувствовал бы себя одиноко.
Но теперь все возвращаются домой, а он завтра завершит съёмки и уйдёт со съёмочной площадки, куда ему идти? Куда бы он ни пошёл, в атмосфере семейного праздника он наверняка вспомнит те неприятные воспоминания.
Су Цин почувствовал жалость и пригласил: «Может, встретим Новый год вместе?»
Юй Шэн, услышав это, поднял бровь: «Я, с тобой?»
«Что, тебя это унижает?» — Су Цин посмотрел на него. «Наш дом слишком мал для такой важной персоны?»
Юй Шэн рассмеялся: «Конечно нет».
Юй Шэн подумал, что его доброта немного чрезмерна: «Ты спокойно встречай свой Новый год».
Что касается него, у него есть свои планы.
Су Цин, конечно, знал его планы, скорее всего, это была работа.
Но он не был трудоголиком.
Су Цин помнил, как Чжун Лу рассказывал ему, что каждый год на Новый год он возвращается домой, независимо от того, снимается ли он в фильме или его приглашают на Новогодний гала-концерт, он всегда говорит, что должен вернуться домой.
Работа для него не так важна, а Новый год — это важный праздник, символизирующий воссоединение.
Су Цин не хотел, чтобы в день, который для него важен, он оставался один, чувствуя одиночество и грусть.
Он изменил свою судьбу, дал ему надежду и смелость, Су Цин, только глядя на него, наполнялся надеждой.
Поэтому он не хотел, чтобы человек, который дал ему надежду, в день, когда все радуются, оставался один, чувствуя одиночество и грусть.
«Не думай, что это неудобно», — уговаривал Су Цин. «Смотри, мои родители умерли, твои родители тоже умерли, а у моего друга родители живы, но для него они как мертвы, это что? Это называется "связанные одной судьбой", поэтому вместо того, чтобы мы трое смотрели, как другие веселятся, давай соберёмся вместе и сами повеселимся. Ты сможешь найти четвёртого такого человека? Нет. Значит, это судьба, так что приходи, не стесняйся, мой друг хороший, он ещё и готовить умеет, мы будем есть готовое».
Юй Шэн: …
«Твой друг знает, что ты так его рекламируешь?»
«Придёшь — узнаешь».
Юй Шэн снова рассмеялся.
Он смотрел на Су Цина и думал, что сейчас он похож на котёнка, который ждёт, когда его покормят.
Милая внешность, дружелюбный характер, ещё и ласково трется о тебя, приглашая поиграть.
Очень мило.
«Хорошо», — Юй Шэн согласился.
Су Цин даже своих покойных родителей привлёк, как он мог отказать?
Просто… Юй Шэн чувствовал что-то странное.
Он думал, что в этом году встретит Новый год один, он уже планировал написать план на первый квартал и первый год работы компании после Нового года, но планы рухнули.
Он, оказывается, всё ещё будет встречать Новый год с другими.
Юй Шэн почувствовал интерес.
Он никогда не встречал Новый год с кем-то, кроме своих приёмных родителей, и не знал, как это будет?
Думая об этом, он почувствовал предвкушение.
http://bllate.org/book/13065/1154202
