Слушая эти вопросы, Ло Сы до неузнаваемости изменился в лице. Не обращая внимания, что сам себе противоречит, он со злобой в голосе завопил:
— Да это ты ляпнул наугад! Как я мог причинить боль своей матери! Да ведь это я тот человек, который отомстил за неё!
Ю Жунъи сделал шаг вперёд и бесстрастно посмотрел сверху вниз на Ло Сы, который испугался и отступил:
— Хотя ты и пытаешься свой местью прикрыть этот факт, но ведь это ты убил свою мать, своими собственными руками, это бесспорный факт, это исторический факт. Ты можешь как угодно пытаться это скрыть, но ты не можешь изменить это.
Ло Сы задыхался. В лице молодого принца, погубившего свою мать, чтобы спасти свою собственную шкуру, не было ни тени раскаяния, — был только страх и злоба, которые он не в силах был скрыть.
Он уставился на Ю Жунъи:
— Мою мать убила семья правителя, эти идиоты, мои родственнички! Я не причастен к её смерти!
Свет луны упал на спокойное лицо Ю Жунъи, и на этом прекрасном лице читалась насмешка, почти близкая к жалости:
— Ло Сы, ты поистине глуп, как и твой отец. Ты две сотни лет валил вину на всех подряд, и не прекратишь это делать, пока тебе не удастся забыть, что на самом деле произошло, ведь так? Памела поняла, что её обрекли на смерть из-за обвинения в неверности, и что причиной такого обвинения стал ты.
— Мой отец увидел, что я выгляжу точь-в-точь как Пьеро, и пришёл к выводу, что моя мать ему неверна! — пытался возражать Ло Сы, почти не думая. — Это тоже моя вина? Меня и за это надо винить?
Ю Жунъи сказал спокойным тоном:
— В этом ты, конечно, не виноват. Но проблема в том, как твой глупый отец смог узнать, что ты похож на Пьеро.
Ло Сы замер, на его лице отразился неописуемый ужас, словно он увидел чудовище, которого отчаянно хотел избежать.
Ю Жунъи продолжил:
— Пьеро был мёртв уже десять лет. С чего бы это твой глупый отец вдруг вспомнил облик ничтожного придворного шута, которого он так легко убил? Если только кто-то не предоставит ему прямых доказательств.
И Ю Жунъи спокойно спросил:
— Ло Сы, ты так сильно ненавидишь Анжелину потому, что нашёл фотографию Пьеро в её переписке с твоей матерью, так ведь?
Его голос не был ни быстрым, ни медленным, но он вызывал у этого человека сильное чувство угнетения.
— Ты случайно нашёл эту фотографию, которую Анжелина хранила десять лет, а затем с ужасом обнаружил, что твоё лицо, лицо благородного принца, родившегося в день сошествия Бога, того, кто был выше всех остальных, — было как две капли воды похоже на лицо человека, казнённого десять лет назад, низкого придворного шута.
Зрачки Ло Сы задрожали, а лицо побледнело!
— Ты хочешь сказать, что это я показал эту фотографию своему отцу?
Голос Ло Сы начал дрожать под беспощадной тяжестью вопросов Ю Жунъи, и на лице его появилась принуждённая ухмылка:
— Думаешь, я реально свихнулся? Настолько, что стал показывать эту фотографию своему отцу?
В его голосе послышались истерические нотки:
— Да ведь если б обнаружилось, что я сын Пьеро, семья правителя тут же казнила бы меня! Такие сведения могли убить и меня, и мою мать. Почему бы мне, с моим положением, просто не уничтожить её? Чего ради было мне показывать её отцу?!
— Разумеется, ты хотел просто уничтожить её, — спокойно сказал Ю Жунъи. — Но тебе не позволила это сделать Памела.
Ло Сы затаил дыхание.
— Для тебя это было доказательство рокового преступления, но для Памелы — единственная уцелевшая фотография дорогого ей человека. Она бы никогда не позволила тебе уничтожить её.
Голос Ю Жунъи звучал очень спокойно, но с лица Ло Сы, слушавшего слова, сказанные этим ровным тоном, постепенно сползло надменное, гордое выражение.
Ю Жунъи поднял глаза и спокойно посмотрел на Ло Сы:
— Даже если это стоило бы твоей и её жизни.
— Почему ей было не согласиться? — Ло Сы окончательно сошёл с ума. Казалось, он вернулся в ту ночь двести лет назад. Он столкнулся с матерью в изумлении и гневе. — Если эта фотография не будет уничтожена и её обнаружит королевская семья, я погибну!
Ю Жунъи спокойно посмотрел на него:
— Ну и что? Ну умрёшь?
Выражение лица Ло Сы на мгновение стало непроницаемым.
Безмятежное выражение лица Ю Жунъи, сказавшего это, странным образом совпало с выражением лица Памелы, которое он видел двести лет назад, вернуло его в тот кошмар, которого он двести лет пытался избегнуть.
Его обычно нежная и молчаливая мать просто спокойно посмотрела на него, когда он показал ей фотографию. Он был крайне зол и сказал это.
— Ну умрёшь, и что?
Ло Сы оцепенел от потрясения.
Памела пристально посмотрела на него своими зелёными глазами:
— Ты прочёл мою переписку с сестрой Анжелиной, так что ты знаешь, что произошло той ночью. Пьеро поплатился своей головой ради семьи правителя, его родители тоже умерли, и не осталось никого в мире, кто помнил о нём. Поэтому я никогда не уничтожу эту фотографию.
Ло Сы глубоко вздохнул. Он попытался успокоиться и убедить свою упрямую глупую мать:
— Но ведь если семья правителя найдёт эту фотографию, мы оба умрём, мама, и я и ты.
— Умрём. — Памела опустила глаза, посмотрела на фотографию в своей руке и сказала легко и беспечно: — И что плохого в смерти?
Зелёные глаза Памелы были полны болью и состраданием:
— Столько людей погибло: клетка, полная золотых соловьёв, которые пели до изнеможения, пока не умерли; крестьяне, умершие от голода; стражники и Пьеро, которых обезглавили той ночью. В жизни столько боли, я не думаю, что смерть может быть хуже.
Ло Сы растерянно смотрел на спокойную Памелу. Он рассердился, ткнул себя в грудь и сказал:
— Мама, я не хочу обсуждать твою недостойную связь с клоуном, каким был Пьеро; но неужели ты готова обречь на смерть и себя, и меня, твоего сына, ради фотографии этого презренного шута? Это же нелепо!
Памела молчала, ничего не отвечая ему.
Ло Сы глубоко вздохнул, стиснул зубы и выдавил слезу, опустил голову и закричал:
— Мамочка, мама, я твой единственный ребёнок, неужели ты действительно хочешь смотреть, как я умираю? Незаконного ребёнка привяжут к кресту и сожгут заживо! Ты сможешь вынести, как я буду умирать такой ужасной смертью?
Лицо Памелы при этих словах дрогнуло, но она по-прежнему упрямо вцепилась в фотографию и не собиралась выпускать её из рук.
Ло Сы очень старался. Его красивое лицо, похожее на лицо Пьеро, было покрыто слезами; с выражением крайней обиды он пытался убедить Памелу:
— Той ночью между тобой и им ничего не было. Во мне течёт настоящая королевская кровь. Мамочка, подумай только, как бы тебе ни нравился этот жалкий клоун, ты же не можешь позволить мне, принцу, оказаться сыном придворного шута из-за такого недоразумения, как эта фотография.
При этих словах выражение лица Памелы изменилось. Она медленно убрала фотографию, посмотрена на Ло Сы, лежащего у неё на коленях. Внезапно она оттолкнула его и сказала:
— Селин права, ты действительно бессердечный ребёнок.
http://bllate.org/book/13024/1148150
