А в это время промокший и продрогший под снежной пургой Ю Жунъи отворил двери дома Анжелины.
Заскрипела старая деревянная дверь; в дом ворвался холодный ветер. Некогда теплый и уютный дом оказался теперь пугающе холодным и безмолвным.
В момент, когда дверь распахнулась, лицо Хуан Цзинхуэя, в ужасе уставившегося на пол, покрылось смертельной бледностью.
На светлом деревянном полу лежал обезглавленный труп. С него была содрана кожа, и все вокруг было забрызгано успевшей уже засохнуть кровью.
— Э-э-э… — Хуан Цзинхуэй отвернулся, и начал судорожно кашлять, подавляя позывы на рвоту.
Ю Жунъи быстро подошел, сдернул с обеденного стола салфетку, обернул ею руку и перевернул тело. Он потрогал кости и сказал:
— Кости взрослого мужчины, рост около 186 см. Оставшиеся на теле волосы каштанового цвета.
Ю Жунъи, опустив глаза, смотрел на изуродованное тело. Наконец он сказал:
— По всей видимости, это тело Дилана.
— Дилана?! — Хуан Цзинхуэй, поборов рвотный позыв, обернулся с выражением ужаса на лице. — Дилан мертв?!
— Да. — Ю Жунъи слегка кивнул, отбросил салфетку, поднялся и обвел взглядом комнату с непроницаемым лицом. — Человек, убивший его, видимо, был в ярости. Какая жестокость — с трупа содрана кожа, всё в крови, голова оторвана.
Хуан Цзинхуэй застыл от увиденного и услышанного:
— Кто же убил Дилана?
Ю Жунъи слегка покачал головой:
— Может, и не человек вовсе.
Он ткнул в шею трупа:
— У обычного человека и сил бы не хватило оторвать голову взрослому мужчине и так аккуратно снять полностью всю кожу.
Внезапно Хуан Цзинхуэя осенило:
— Это босс-священник!
— Я тоже так думаю, — слегка кивнул Ю Жунъи. — Дилан чем-то сильно разозлил священника и это, вероятно, как-то связано с нами, чужаками на острове. Дилан ясно дал понять, что ему запрещено раскрывать посторонним любую информацию об истории Соловьиного государства. Но они с Анжелиной все нам рассказали. Думаю, из-за этого с ним так расправились.
Ю Жунъи немного помолчал, а потом накрыл тело Дилана белой простыней.
— Дилан мертв, но где же Анжелина! — Хуан Цзинхуэй с тревогой начал оглядываться по сторонам. — Куда она запропастилась?
Дом был пуст, Анжелины нигде не было видно.
Лицо Хуан Цзинхуэя снова побледнело:
— Как бы священник и ее тоже не убил!
— Это вряд ли, — очень спокойно ответил Ю Жунъи. — Священник — наш противник. Если бы он хотел убить Анжелину, ее мертвое тело уже лежало бы здесь. Вряд ли с ней что-то случилось. Скорее всего, священник ее просто похитил.
Хуан Цзинхуэй выдохнул с облегчением, но тут же снова напрягся:
— Анжелины нет — как же нам найти розы?
— Вряд Анжелина успела что-то захватить с собой, когда священник забрал ее из дома, — сказал Ю Жунъи. — Если она — девушка, поймавшая букет невесты, то этот букет, видимо, так и остался лежать в ее комнате.
— Точно! — сообразил Хуан Цзинхуэй. — Так пойдем поскорее найдем розу!
Они поднялись наверх.
На втором этаже они увидели разгром не меньше, чем на первом. Полы вздыблены, и двери снесены с петель, словно здесь разыгралась стихия. По следам царапин на стенах и на полу можно было проследить, как Дилана, видимо, стащили отсюда вниз.
Хуан Цзинхуэй судорожно сглотнул.
— Довольно жестоко, — холодно прокомментировал Ю Жунъи. — Похоже, священник не слишком доволен нашим пребыванием на острове — двух чужестранцев.
Вдруг Ю Жунъи, словно что-то заметив, наклонился и стал приглядываться к царапинам на стене, на уровне примерно ему по пояс.
— Эти следы…
— Что? — Хуан Цзинхуэй, который все еще был во власти шока, вернулся к реальности и подошел поближе. — А что с ними не так?
Ю Жунъи опустился на одно колено и провел рукой вдоль стены, бормоча:
— Должно быть, его рост около метра. Священник довольно маленький.
— В смысле? — непонимающе переспросил Хуан Цзинхуэй.
Ю Жунъи провел рукой по царапинам на стене и пояснил:
— Вероятно, эти следы оставил Дилан, когда священник тащил его вниз, и они находятся на высоте около метра. Это означает, что рост человека, тянувшего Дилана, примерно от метра до полутора.
— Ты хочешь сказать, что рост священника — где-то метр тридцать — метр сорок?! — с недоверием в голосе воскликнул Хуан Цзинхуэй, указывая на разгромленное помещение. — И вот это все устроил малыш ростом метр с кепкой?!
— Осторожнее — священник может услышать и начать преследовать тебя по всему острову, — пригрозил Ю Жунъи.
Хуан Цзинхуэй мгновенно отреагировал и заткнулся, жестом показав, что держит рот на замке.
— Что ж, это делает немного яснее личность священника. — Ю Жунъи на мгновение задумался. — Идем для начала в комнату Анжелины, найдем букет. Нам нужно больше подсказок.
Дверь протяжно скрипнула.
На дверном косяке висела только одна половина двери. Хуан Цзинхуэй осторожно толкнул ее.
В комнате было темно, повсюду разбросаны вещи.
— Иди туда, поищи что-нибудь от Памелы. А я поищу тут.
Хуан Цзинхуэй обычно быстро находил то, что нужно. Вот и сейчас он уже через пару минут вытащил из кучи разбросанных по полу вещей несколько писем:
— Нашел , учитель Ю!
Ю Жунъи протянул за письмом руку:
— Молодец.
Письма были древними. Все они были написаны Памелой Туает.
Поначалу при этом скудном освещении Хуан Цзинхуэй не мог четко видеть фамилию отправителя, он видел только имя. Теперь, увидев фамилию, он засомневался:
— Я не ошибся? Сестру ведь звали Памела Изабель?
— Нет никакой ошибки. — Ю Жунъи вскрыл конверт. — Эту девушку действительно звали Памела Изабель. Семью Памелы действительно зовут Изабель. Но, когда она вышла замуж за члена королевской семьи, ей пришлось отказаться от своей фамилии и взять фамилию мужа. Так что Туает — это, видимо, фамилия семьи правителя Соловьиного государства.
Вскрыв конверт, они увидели, что Ю Жунъи не ошибся: в письмо была вложена фотография, и на ней красовалась Памела!
Памела с радостным выражением лица стояла рядом с кустами роз в Соловьином саду. На лице ее сияла улыбка, а в руках она держала клетку с поющим соловьем.
К фотографии была прикреплена записка:
«Aнжелина, добрый день.
Ты написала, что, раз нас с Селин взяли во дворец, вам как нашим односельчанам больше не придется платить этот огромный соловьиный налог, и в последнее время вам стало полегче. Я так рада, это и правда отличные новости
Странно и забавно — дворец прекрасен и роскошен, но мы с Селин, попав сюда, совершенно не радуемся. Пожалуйста, пиши нам с Селин почаще, какие там у вас новости.
Пусть и мы, два запертых в клетке соловья, услышим радостные вести. Может, тогда мы сможем снова петь и щебетать!
Правда, прелестная фотография? Это Пьеро, придворный шут, о котором я тебе уже рассказывала, снял меня так. Он сделал для меня фотографию. Он очень умный и знает, как обращаться со всякой техникой, — а я совсем не умею.»
На этом содержание первого письма заканчивалось. Ю Жунъи порылся в памяти, чтобы вспомнить основные моменты, а потом открыл следующее письмо.
Ко второму письму тоже была приложена фотография.
На ней Селин стояла в птичьей клетке, а рядом с клеткой — Памела. Они крепко держались за руки через решетку, как когда-то в соловьином оперном театре. На лицах играли искренние бесхитростные улыбки, взгляд их вызывал умилениею
Анжелина, привет.
«Ты мне писала, что у нашего отца стало гораздо лучше со спиной, а у матери — с глазами. Даже не знаю, как тебя благодарить! В нашей деревне ведь ты одна только и умеешь писать, родители наши неграмотны, не умеют ни читать, ни писать, и если б не ты — я бы еще долго не знала этой отличной новости.
Селин целыми днями плачет. К счастью, сегодня король уехал, и ей теперь не нужно петь. Я провела с ней весь день в саду среди цветов. Она сказала, что, хоть и не любит петь, но благодаря пению можно так много всего получить, так что ей очень повезло.
Как и мне.
Надеюсь, ты никому не скажешь, что на самом деле мне совсем не нравится быть принцессой.
Но статус принцессы действительно очень помогает, и я так благодарна принцу, что он согласился жениться на мне. Если бы не он, я бы не смогла помочь нашим родителям, и Селин тоже.
Ты писала, что тебе интересно узнать, как живут принцессы, — что мне приходится делать. Моя обязанность как принцессы — подарить принцу наследников, продлить династию. Король надеется, что я рожу маленького принца с голосом, как у соловья.
Боже мой, как я могу разговаривать об этом с тобой, ведь тебе всего пятнадцать! Но мне так тяжело. Селин, когда слышит об этом, всякий раз краснеет и убегает — она и слушать меня не желает. А я не знаю, что мне делать. Ты всегда была такой умной, Анжелина, пожалуйста, помоги мне.
Мне кажется, принц не способен продолжить свой род. Я пробовала много способов, но у него по-прежнему ничего не получается…
Я не знаю, что мне делать.»
В тоне Памелы сквозилась безысходность; она, казалось, просвечивала на бумаге.
Дойдя до последнего письма, Ю Жунъи медленно развернул старую бумагу, в которую тоже была завернута фотография.
Но на этой фотографии была запечатлена не Памела, как на двух прежних, — на этом фото был красивый и застенчивый молодой человек.
На нем была остроконечная дворцовая шляпа шута. На вид ему было лет восемнадцать или девятнадцать, не больше. Он был невысокого роста, стоял неловко перед розовым кустом и улыбался, с серьезным видом глядя в камеру.
Он словно смотрел через камеру на человека, который его снимал.
В письме с этой фотографией было всего два коротких абзаца.
«Анжелина, это Пьеро, придворный шут, о котором я тебе столько раз говорила.
Он наконец-то научил меня пользоваться камерой, и я сфотографировала его. Шлю тебе эту фотографию, потому что я не могу хранить ее у себя. Пожалуйста, сохрани ее для меня — это самое дорогое, что есть в моей жизни.
Дело в том, что он мертв.
Пьеро чем-то оскорбил короля, и его казнили по приказу короля вместе со многими другими охранниками. Поэтому других его фотографий больше уже никогда не будет, а держать их во дворце тоже нельзя, потому что он преступник.
Да, еще — после смерти Пьеро я наконец забеременела от принца. Они использовали такие особые методы, чтобы я смогла продолжить королевскую династию. Спасибо тебе за все, что ты для меня придумывала раньше, теперь это все уже не нужно.
Все кончено.»
Хуан Цзинхуэй был потрясен, когда прочел содержание последнего письма:
— Так Памела забеременела после смерти Пьеро! Тогда почему королевская семья обвинила ее в неверности, в том, что у нее была связь с Пьеро, что она осквернила королевскую честь, и ее казнили?!
http://bllate.org/book/13024/1148138
