Люди из машины явно не собирались выходить. Вскоре все люди один за другим затихли, и в воздухе повисла абсолютная тишина.
Эта машина не могла так просто появиться на глазах у публики. Если она все же появлялась, значит, внутри сидело два конкретных человека.
— Дядя Цзинь и президент Альянса здесь. — Бай Чунянь прищурился, наблюдая за альфой и омегой на заднем сиденье, и не мог не предположить: — Это потому, что они получили важные новости?
Машина была безоружна, но вертолет 109 исследовательского института, зависший над смотровой, не решился двинуться. Вместо этого он застыл в патовой ситуации, когда цель захвата была совсем рядом.
После получения предупреждения об аресте от 109 исследовательского института экзаменационная комната ATWL была временно закрыта, но после появления Фантома и нескольких минут задержки из-за ситуации с вертолетом экзаменатор, похоже, сделал выбор между двумя силами и открыл дверь.
Би Ланьсин первым понял ситуацию, и, подав знак Бай Чуняню, вышел со всеми остальными. Никто их не остановил.
После того как они вышли, их окружило более десятка бронированных машин с белой эмблемой МАО — Международного альянса Омег. Из бронированного автомобиля выскочил вооруженный отряд, предъявил Бай Чуняню ордер на арест, подписанный президентом, и надел на него наручники. В ордере были четко указаны его преступления: незаконное использование экспериментального подопытного, незаконный его вывоз в город, незаконное избавление его от подавителя, неподчинение приказу президента, отказ выдать подопытного. Бай Чуняню было нечем оправдываться, так что он дал себя арестовать.
Дюжина медработников в белых халатах вылезла из машин и окружила Лань Бо. На их форме также был логотип МАО. Их машины отличались от машин группы разминирования альянса, что приехала на задержание Бай Чуняня — у медиков логотипом был красный крест с перьями на фоне, в то время как у военных были два скрещенных пулемета.
Лань Бо, не знакомый с их запахом, поднял свой колючий хвост и угрожающе покраснел. При виде закованного в наручники Бай Чуняня, он разозлился еще сильнее, и стал отгонять кончиком своего наэлектризованного хвоста военных от альфы.
— Все в порядке, он один из наших. — Бай Чунянь выпустил успокаивающие феромоны и поднял закованную в наручники руку, чтобы погладить Лань Бо по волосам: — Не создавай проблем.
Почувствовав феромон Бай Чуняня, Лань Бо спрятал шипы, а угрожающий красный медленно сменился спокойным голубым.
Среди более чем дюжины медицинских работников был добрый пожилой профессор, который умелыми жестами успокаивал Лань Бо и произносил какие-то странные фразы. Лань Бо наклонил голову, чтобы посмотреть на него, и ответил несколькими короткими фразами. Его тело полностью вернулось к спокойному голубому цвету.
Детектор в руках медперсонала продолжал показывать повышенную агрессивность у омеги, а затем на нем вдруг загорелась красная лампочка. Работники не решались сделать шаг вперед, пока прибор не показал отсутствие агрессии у объекта, а лампочка не загорелась зеленым. Вчетвером они зажали Лань Бо и быстро ввели подавитель в его железу на затылке.
Лань Бо издал вопль. Его глаза потеряли блеск, а электрический заряд в рыбьем хвосте исчез. Он обхватил ручку чемодана, крепко впившись в него ногтями, завалился рядом с Бай Чунянем и не желал уходить. Военный хотел уже было увести Бай Чуняня и с силой оттолкнул русала, но тот лишь крепче впился в чемодан, так, что у него пошла кровь из-под ногтей.
Пожилой профессор в медицинской форме сердито ругался с остальными военными:
— Мы хотим забрать с собой альфу белого льва. Они пара, если мы их разлучим, бог знает, что произойдет!
Отряд разминирования Альянса на это не купился и протянул старику ордер на арест.
Бай Чунянь понаблюдал за происходящим и умоляюще обратился к Би Ланьсину и Лу Яню:
— Я хочу сопровождать его в больницу.
Би Ланьсин мог лишь молча наблюдать со стороны. Он знал, что младшие по званию не могут вмешиваться в подобные ситуации, однако Лу Янь таким знанием не обладал. Он позвонил отцу и попросил его пустить Бай Чуняня в больницу с Лань Бо.
— Малыш, не вмешивайся в это дело. — Зрелый и низкий голос альфы в трубке ответил с трудом: — Твой отец Янь очень зол, а скоро и мы с тобой не сможем увидеться.
Лу Янь:
— Мне все равно.
Бай Чунянь увидел, как высокий альфа, сидящий на заднем сиденье Фантома, что-то тихо обсуждает с президентом, сидящим рядом с ним. Президент кивнул, и его кроличьи уши равнодушно зашевелились.
В телефонной трубке наступило непродолжительное молчание. Спустя несколько минут отряд Альянса получил новый приказ от президента: пусть Бай Чунянь отправится в путь в машине медицинского департамента Альянса.
Когда Бай Чунянь в наручниках сел в машину медиков, Лань Бо забрался туда сам и спрятался в тени рядом с Бай Чунянем. Альфе было несколько неудобно в наручниках, поэтому он постарался усесться как можно удобнее, позволив Лань Бо прилечь на свои руки и держа его лицо в своих ладонях, чтобы тому было комфортно ехать. С повязок на теле омеги все еще капала вода, которая быстро намочила одежду Бай Чуняня. Она неприятно липла к груди, но ему было совершенно все равно.
На самом деле, нынешний Лань Бо был наиболее близок Бай Чуняню. Поведение омеги после введения Акселеранта не представлялось ему даже во снах. По сути, оно и вызвано было лишь той инъекцией, но образ холодного и властного Лань Бо оказался крайне сексуальным. Когда он от усталости прикрыл глаза — а провести два дня без отдыха даже ему было сложно — во сне зазвучали слова Лань Бо: «Я израсходовала свои феромоны, чтобы ты достиг стадии зрелости, и потратил все силы, чтобы помочь тебе выбраться из тюрьмы, а ты обижался на меня все эти годы?»
Бай Чунянь посмотрел в окно машины, вспоминая в подробностях последние события экзамена. Тогда Лань Бо взял на себя всю инициативу, поцеловал уголок его глаза, ответил на поцелуй, окончательно завоевав его сердце. Привычным для Бай Чуняня было лишь последнее поведение.
Он спросил профессора в белом халате, сидевшего рядом с ним:
— Вы можете общаться с русалами?
Старый профессор сосредоточенно записывал данные на тестовом приборе и небрежно ответил:
— Я изучал их язык. Могу говорить простыми фразами.
— О. — Несколько минут в машине стояла тишина, а потом Бай Чунянь снова спросил: — У вас есть Акселерант?
На этот раз старый профессор удивленно поднял на него взгляд через очки в черной оправе:
— Так вы о нем знаете. Это усилитель развития клеток железы. Его полное название очень длинное. Не думаю, что оно вас заинтересует, так что и говорить его не буду. — Старый профессор отложил инструмент в руке, словно у него завязался разговор с педантичным коллегой, и продолжил беспрестанно говорить: — Он может способствовать быстрому созреванию и модифицированию клеток железы, но в настоящее время его можно испытывать только на подопытных, обладающих хорошей физической подготовкой. Кроме того, у него много побочных эффектов и он нестабилен. Короче говоря, это своего рода лекарство, которое еще не одобрено. Если оно появится в продаже, торговца посадят в тюрьму.
Бай Чуняню же было интересно другое:
— Поведение человека после введения адекватно, или оно спровоцировано галлюциногенами в нем?
— Я не уверен, я не пришел к определенному выводу. — Старый профессор потер подбородок: — Однако я знаю, что в процессе синтеза этого фармацевтического средства использовался образец железы субъекта, что умеет предсказывать будущее, так что показанное после введения поведение близко к правде. Хоть я и склоняюсь к этому ответу, я не даю никаких гарантий относительно его правдивости.
— Хорошо. — Бай Чунянь расслабил напряженные плечи.
На самом деле, за последние три года Бай Чунянь провел много ночей за обдумыванием своих обид. Он хотел, чтобы Лань Бо лично сказал ему, что произошедшее было недоразумением — что огромная рана на его груди ошибка, что ей есть объяснение. Даже если бы он соврал, Бай Чуняню было бы легче жить с этой ложью. У него были бы приятные воспоминания и фантазии. Была бы причина быть добрее к Лань Бо и не испытывать проблем из-за низкой самооценки, когда хотелось обнять русала.
— Вообще-то существование этого препарата — секрет. Как вы узнали о нем? — Старый профессор не понимал, что Бай Чунянь погрузился в раздумья. Его интересовали только насущные вопросы.
Бай Чунянь пришел в себя и ответил честно:
— Он был частью экзамена. Пусть и в симуляции, но Лань Бо подвергся его воздействию, за пять секунд повзрослев. Он сохранил все воспоминания в мельчайших подробностях, научился говорить, самовыражаться…
— Интересно. — Старый профессор в замешательстве достал из нагрудного кармана блокнот и записал странную информацию. — Во всем медицинском департаменте Альянса есть только один образец препарата. Это средство было изобретено фармацевтом «Колибри Эйлин» из 109 исследовательского института. Во время доставки президент послал кого-то перехватить образец. Экзаменаторы обычно относятся ко всем нейтрально, но составители самого экзамена высокомерны и любят брать реальные материалы в качестве основы тестов, словно хвастаясь ими на дружеских посиделках… — профессор уже бормотал себе под нос: — у меня друг есть в составителях, может, навестите его как-нибудь со мной…
— Не думаю, что смогу. — Бай Чунянь поднял руки и показал старому профессору свои наручники: — Я вернусь в тюрьму, как только закончу сопровождать свою омегу в больницу.
http://bllate.org/book/13021/1147707
