Когда Дот впервые пришёл к королеве с докладом, он думал, что она слишком любила своего сына. Королева ждала слугу принца, чтобы узнать, как обстояли его дела.
Он всё ещё не сомневался, что королева действительно любит своего сына, но его чувства касаемо этих постоянных докладов слегка изменились.
Королева лежала на кровати, её чёрные волосы разметались по подушке, без макияжа лицо казалось бледным, а губы — бескровными.
Но дело было не только в темноте комнаты или отсутствии ярких красок на лице королевы. Помимо живого цвета ей не хватало сострадания, понимания и тому подобных вещей.
Дот встал на колени и опустил голову.
— Простите за опоздание, ваше величество. Принц только уснул.
— Правда? И почему же мой милый принц не спал в такой поздний час?
— Принц занимался, как и обычно.
— Да? Кажется, принц очень сильно старается, — очень мягко сказала королева.
Дот почувствовал облегчение. Он сказал, что все было как обычно, однако принц только недавно начал уделять больше времени учёбе. Благодаря этому настроение королевы в последнее время было необычайно хорошим.
Дот не был большим льстецом, но он легко мог удовлетворить предпочтения своих хозяев. Именно поэтому он дослужился до того, что стал личным слугой принца.
Единственным, кто мог сделать королеву счастливой, был принц Джеффри. При общении с королевой Доту требовалось лишь хорошо отзываться о принце. Всё остальное, напротив, портило королеве настроение.
Боковая дверь открылась, и вошла служанка королевы. Послышался слабый звук поставленного подноса.
Неужели служанка принесла чай? Или...
— Но меня интересует вот что. Почему вообще принц решил выйти за пределы замка? Что его так сильно там интересовало?
Дот вжался лбом в пол. Вот сейчас ему нужно было очень внимательно следить за своими словами. Ни слова об Эдварде, ни слова о том, чем они действительно занимались.
— Принцу просто было интересно. Возможно, всё дело в его юном и любознательном возрасте.
— Не нужно добавлять своё мнение. Это слишком высокомерно с твоей стороны, — королева произнесла эти слова с улыбкой. А Дот уже понял, что сказал лишнего.
— Ты сильно сблизился с принцем и хорошо его обучил. А теперь, когда ты пользуешься благосклонностью принца, ты начал забывать своё место.
В голосе королевы не было злости, но это не значило ровным счётом ничего: вне зависимости от её настроения, её голос всегда был мягким, словно шёлк. В голове Дота невольно всплыло воспоминание о том, когда он в последний раз был в покоях королевы. В тот день принц Джеффри упал с лошади во время конной прогулки. Тогда королева излила весь свой гнев на принца Эдварда, а после этого приказала убить лошадь, посмевшую ранить её дорогого принца.
Когда она успокоилась, то позвала Дота. Королева хотела услышать в подробностях о том, что случилось с её сыном. Дот тогда очень долго извинялся за то, что он не смог уследить за принцем. Он даже толком не знал, по какой причине принц Джеффри решил устроить прогулку на лошади, поскольку как раз в это время принц Джеффри послал его выполнить своё поручение.
Дот заметил, что принц Джеффри что-то замышляет: он был не настолько умён, чтобы полностью скрыть свои намерения, а Дот был достаточно наблюдателен, чтобы понять это сразу.
Но статус Дота — сопровождающий принца. Он не мог игнорировать его приказы.
Понимая, что ситуация начинает приобретать сомнительный оборот, Дот должен был сходить за пером, которое принц Джеффри оставил во дворце. Ожидание чего-то плохого было невыносимым, а понимание, что он не может просто остаться здесь и приглядывать за принцем, не давало ему покоя. Поэтому Дот бежал так, словно его сердце готово было пробить рёбра. Он должен был вернуться, пока принц не попал в беду.
Но когда Дот прибежал обратно, принц Джеффри был уже на коне, а принц Эдвард безучастно смотрел в спину принца Джеффри.
— Стоп! Я сказал, остановись! — кричал принц Джеффри, уносясь всё дальше и дальше.
Дот считал принца Джеффри отвратительным человеком. Особенно когда ему приходилось лукавить и говорить в своём отчёте «извините, я не знаю», даже если он был свидетелем произошедшего.
«Когда принц убьёт меня?»
«Я не могу умереть из-за принца Джеффри».
Эти воспоминания непрошено залезли ему в голову, отравляя мысли и отправляя в то время, когда принц Джеффри был действительно ужасным человеком.
Инцидент с выходом принца за пределы замка был настолько же ужасным, каким было и падение с лошади. Только в том случае с принцем Джеффри был Эдвард — другой принц, наследник, на которого королева могла разве что прикрикнуть. Она бы в жизни не подняла руку на принца и не смела всерьёз наказывать.
В этот же раз королева не могла выпустить свой гнев на ком-то, кто бы от него не пострадал.
В этот раз принца сопровождал Дот. И виноват в том, что тот вышел за пределы замка, и что не остановил принца, был тоже Дот. Лошадь, с которой упал принц, казнили чуть ли не в тот же день. И Дот даже не надеялся, что его жизнь была хоть каплю ценнее лошадиной.
Дот видел, как ярость и страх сплелись на лице королевы, когда она осматривала принца Джеффри. Если бы на его теле была хоть одна царапина, королева убила бы Дота на месте.
— Я пообещала принцу, что не буду трогать тебя, и я не могу нарушить обещание. Но держать около принца настолько высокомерного и безрассудного слугу очень опасно. Так что же мне с тобой делать? — спросила королева сама себя. Дот почувствовал, что его сердце начинает невольно биться чаще, а пальцы дрожать. — Да, вероятно, моему сыну нужно больше учиться. Научи его абсолютно всему, что ты знаешь. — она поманила рукой служанку, которая всё это время услужливо стояла неподалёку. — Моему сыну, может быть, даже понравится это. Только не дави на него слишком сильно.
— Да, ваше величество.
Королева откинулась на подушки, а её служанка заставила Дота встать.
Дот торжественно повиновался. Он помнил то, как принц кинулся перед ним на колени, закрывая его собой и не позволяя гневу королевы обрушиться на него.
Для кого-то столь благородного опускаться на колени ради слуги, пусть и самого приближённого… Принц Джеффри защитил Дота и сказал, что он готов принять наказание за него.
Дот в жизни подумать не мог, что кто-либо будет так его защищать. До сих пор он всегда был сам по себе, сам нёс за себя ответственность, сам отвечал за свои проступки по всей строгости. Никто никогда не пытался заступиться за него или отстоять его позицию, честь, положение, да что угодно. А теперь это сделал не просто кто-то, а принц.
«Мой приближённый», — так сказал принц Джеффри, закрывая его тело своим.
Дот был приближённым слугой принца Джеффри.
Когда Дот пришёл к королеве после того инцидента с падением, он ненавидел принца. Но сейчас всё изменилось. И это было очень странно.
Что же изменилось?
Дот, волоча раненую ногу, вернулся в покои принца Джеффри. Да уж, некоторое время ему следовало воздержаться от бега. Хотя он и решил беречь ногу, он всё же забыл об этом. Люди во дворце были нетерпеливы, поэтому бегать туда-сюда вошло в привычку.
Что же изменилось…
Дот наконец зашёл в комнату к спящему принцу. Было весьма абсурдно — судить о внешности принца и пытаться оценить, достаточно он хорош или нет. Но Дот не мог не отметить, что его лицо выглядело настолько красивым даже во сне, что глупо было удивляться тому, что люди хотели проводить с ним время.
Дот коротко улыбнулся и вошёл в соседнюю комнату.
Капитан стражи был человеком благородным, явно достойным звания рыцаря. У него была маленькая козлиная бородка, а из-за небольшого роста он не был похож на человека, которого можно было представить в роли солдата, что, впрочем, никак ему не мешало.
Дот подробно описал ему фамильный герб.
— Да. Я прослежу, чтобы его нашли и тут же доложили об этом, — отсалютовал капитан стражи и исчез.
Я воспользовался именем королевы, когда позвал его — он никогда не посмел бы отказать королеве и именно благодаря этому был готов сделать всё в лучшем виде.
— Это точно нормально? — слегка тревожно спросил Дот.
— Ну, королева сказала действовать, как пожелаем, — пожал плечами я.
Дот следовал за мной, неся в руках поднос с обедом, который он взял из столовой. Мы направлялись в павильон принца Джеффри, который находился посреди сада и был обустроен столиком для чая и стульями.
На одном из стульев сидел Эдвард. Когда мы подошли, он повернулся к нам и посмотрел на нас своими привычно пустыми глазами.
— Джеффри, — поприветствовал он, а я в ответ коротко кивнул.
— Долго ждёшь? — спросил я, на что Эдвард помотал головой. Не то правда только недавно пришёл, не то просто не считал своё нахождение здесь долгим. Дот начал расставлять всё, что принёс на подносе, на стол.
Вне зависимости от того, что Джеффри думал о нём, Эдвард всё равно принял его приглашение пообедать вместе. Пусть это и было больше похоже на «не смог отказать из-за королевы», но главное, что пришёл.
Я не мог его осуждать: если королева действительно морила Эдварда голодом, стоило ли ему есть с Джеффри, которого он недолюбливал? В любом случае я предложил ему обедать вместе каждый день, на что он согласился.
Я едва смог подавить вздох. Это было уже чем-то, так что не стоило жаловаться.
— Давай есть.
Сегодняшний обед состоял из запечённой ветчины и сосисок, печёного картофеля с маслом и сыром, мягкого белого хлеба, джема с разными вкусами и салата.
Я также попросил подать на стол печенье, чтобы вручить его Эдварду в качестве небольшого подарка.
— Благодарю за еду.
Я первым поднял вилку. Следуя моему примеру, Эдвард тоже поблагодарил за еду и начал тыкать вилкой в картошку. Из раскрытой картофелины сочились сыр и масло, источая ароматный запах.
Эдвард моргнул. У него была привычка моргать только от удивления, при этом его тело оставалось неподвижным.
Почему он вёл себя так, словно впервые видел печёный картофель? Что такого удивительного было в картошке?
Может, Эдвард был просто гением манипуляций? Может, он просто преувеличивал, чтобы максимально усилить моё чувство вины?
Я поставил перед ним свою порцию картофеля.
На протяжении всей трапезы мы молчали. Но выражение лица Эдварда говорило о многом, так что скучно не было от слова совсем.
Он выглядел искренне счастливым. Удивительно, как кто-то, особенно его статуса и положения, мог быть так счастлив от обычной еды.
Когда закончили обедать, мы просто встали из-за стола, ничего не убирая — ещё один плюс быть кем-то, вроде Джеффри — и пошли в основную часть сада, дабы читать заданную нам книгу и писать сочинение по ней. На самом деле мы готовы были заниматься чем угодно, потому что говорить друг с другом не очень хотелось, да и было особо не о чем.
Солнце ласкало тёплыми лучами нашу кожу. Белоснежные страницы из-за солнечного света были настолько яркими, что читать было почти больно.
Через некоторое время я посмотрел на Эдварда и увидел, что он дремлет. Его длинная челка колыхалась на ветру, словно собираясь пронзить ему глаза. Его белая кожа казалась нежной. Я, сам не зная почему, протянул руку, желая поправить его волосы, чтобы не мешались, но остановился на полпути.
Наверное, я бы разбудил его, если бы коснулся. Эдвард выглядел как человек, который мог проснуться от любого, даже самого невесомого прикосновения.
Глядя на спящего Эдварда, мои глаза также начали невольно слипаться. В итоге я тоже заснул, не отложив книгу.
http://bllate.org/book/13014/1146836
