Спустя целый месяц я наконец-то увиделся с Эдвардом. Он сидел за большим столом, и это зрелище вызывало во мне тоску.
Я занял место рядом с ним. На его лице не осталось шрамов, несмотря на столь сильные удары.
Хорошо это или плохо? И знал ли король о случившемся?
Но знал ли король или нет — это вряд ли добавило бы ему радости.
— Ты не слышал, что я заметил твоё опоздание? — вдруг вопросил король. Я оглянулся: королева и Эдвард смотрели на меня.
— Что?
— Я спрашиваю, ты не слышал, что я говорил о твоём опоздании?
Король явно испытывал раздражение. Я был в замешательстве. Он сам позвал меня на рассвете, а теперь упрекает?
Королева бросила на меня многозначительный взгляд.
— Я прошу прощения, — я вынужден был извиниться.
— Начнём трапезу, — король тяжело вздохнул. В воздухе чувствовался приятный аромат жареных яиц, от которого текли слюнки, однако в этот момент аппетит отчего-то пропал.
Слуги подали блюда. Как только король взял в руки столовые приборы, королева последовала его примеру и тоже взяла вилку. На тарелке лежали свежий салат, хлеб, варенье и жареное яйцо. Я принялся намазывать варенье на хлеб.
— Держи хлеб рукой, — упрекнул меня король.
— Что?
— Держи хлеб одной рукой и намазывай варенье другой. Оставлять его на тарелке некультурно.
Боже мой.
— Верно, вы абсолютно правы. Так будет лучше, — быстро согласилась королева.
Я поджал губы и молча поднял хлеб левой рукой, а правой взял нож и аккуратно намазал варенье.
— Ты словно принимаешь ванну из варенья, — заметил король. Я притворился, что не слышал его слов.
Однако государь не собирался останавливаться.
— Разве от этого не теряется вкус хлеба?
— Мне нравится вкус варенья.
Король на мгновение замер.
— Что ты сказал?
— Принц Джеффри, не желаете ли молока? — вмешалась королева, хватаясь за кувшин. От тяжести кувшина у неё дрожала рука, но её улыбка была настолько настойчивой и напряжённой, что я не мог не ответить:
— Да, пожалуйста.
В моей чашке уже был фруктовый сок.
Слуга ушёл за новой чашкой. Тем временем в зале воцарилась гнетущая тишина. Зная, что всё так сложится, я бы просто не пришёл. Если бы я прикинулся больным, королева непременно настояла бы на моём отдыхе.
Тем не менее, Эдвард не обращал внимания на атмосферу и продолжал есть. Он не спешил, но каждый раз засовывал в рот целую гору еды, отчего его тарелка быстро опустела. Он выглядел так, словно голодал несколько дней.
— Эдвард, ты же подавишься так! — с заботой воскликнула королева. Принц в тот же миг замер, точно от удара. Он положил вилку и опустил руки под стол.
Что-то словно витало в воздухе…
Королева рассмеялась:
— Ох! Я ведь не говорила тебе не есть. Просто нужно вести себя с достоинством... Ты можешь пристраститься к обжорству. Верно, Эдвард?
Королева продолжала улыбаться. Но лицо Эдварда было бледным и не выражало радости.
Явился слуга с чашкой в руках. Королева сама налила молоко и с глухим стуком поставила её на стол.
— Благодарю.
В зале вновь стало тихо.
Эдвард больше не ел. А мои глаза смотрели на две чашки, стоящие передо мной.
Наконец король заговорил о том, ради чего собрал нас здесь:
— Джеффри, мне сообщили, что ты упал с лошади.
Я поднял взгляд на короля. Его брови были приподняты — явный знак того, что он ожидает ответа.
— Именно так.
— Ты всё ещё боишься лошадей?
Королева резко повернула голову и настороженно уставилась на короля. Казалось, что мой ответ имел какое-то значение.
— Я не боюсь.
— Вот как? — удивился король. — Тогда что стало причиной того инцидента?
— Я не умею ездить верхом.
— Остришь?
Почему он так настаивает на препирательствах со мной?
— Я плохо умею ездить на лошади и когда пытался научиться, упал. Вот и всё.
Король пристально смотрел на меня, словно мы участвовали в каком-то молчаливом поединке. За время, пока я моргнул четыре раза, его взгляд ни разу не дрогнул.
— В таком случае тебе стоит найти опытного наставника, — заключил король.
— Ваше величество, принц Джеффри не в лучшей форме. Вы это знаете, — сказала королева, словно в защиту сына.
Король оставался непоколебим.
— Верховая езда — один из основных навыков для любого из королевской семьи. Вы крайне снисходительны к принцу Джеффри.
— Но ведь совсем недавно произошёл такой инцидент...
— Миледи, вы хорошая мать, но, если так продолжится, нам придётся пересмотреть ваши обязанности по обучению принцев. Он цел и невредим. Мальчики растут через падения и травмы!
Король обратился ко мне:
— Что ты думаешь, Джеффри? Ты настолько рохля для верховой езды?
Я не мог ответить «да».
— Нет.
Королева нахмурилась, а Эдвард уставился с удивлением.
Что-то было не так, как будто я допустил ошибку. Поэтому я вновь повторил:
— Я так не думаю.
— Прекрасно. Через три месяца я хочу увидеть тебя на охоте.
Король поднялся из-за стола, и королева попыталась удержать его:
— Вам следует доесть!
— Я должен идти по делам государства, — отмахнулся он и покинул зал.
Как только король ушёл, королева крепко прижала меня к себе.
— Ты в порядке, принц Джеффри? Какой ты смелый! Я не знала, что ты настроен так решительно, и наговорила глупостей. Подожди немного. Я найду для тебя самого лучшего наездника в королевстве.
За плечами королевы я заметил Эдварда — он выглядел так, словно хотел мне что-то сказать, но колебался.
— Матушка, погоди…
— Ох! У меня слёзы на глазах! Мне казалось, что в моих руках ещё дитя! — всхлипнула королева. Её слезы не были притворством — её глаза заблестели от них. Несмотря ни на что, она любила «Джеффри».
— Принц Джеффри, береги себя. Если ты заболеешь, я лишусь сна.
Наверняка и моя мама беспокоилась обо мне так же.
— Да, матушка.
Я обнял королеву, и она долго не отпускала меня.
Я вспомнил об Эдварде лишь тогда, когда он уже покинул зал.
***
Занятие с тремя участниками стало полем для сольного выступления Грея Крекера. В классе словно остались только он и герцог Пай.
Они обсуждали содержание книги, которую я тоже читал для задания, но, разумеется, не мог вмешаться в их разговор.
— Вопросов нет? — поинтересовался герцог Пай по окончании урока. Я лишь тупо уставился на него.
Поскольку я так и не понял, о чём идёт речь, у меня не было никаких вопросов. Это не раз случалось со мной за время учёбы, но сейчас, спустя долгий срок, это ощущение казалось новым.
Герцог, словно предчувствовав, что так и будет, отвернулся. Эдвард поднял голову от книги и посмотрел на меня с вопросом в глазах: «Что они сказали?».
Это напоминало школьные дни. Как только учитель задавал вопрос, в классе воцарялась тишина.
Урок заканчивался как раз к моменту наступления обеда — всё совпадало идеально. Кто вообще рискнёт поднять руку на такой вопрос и вызвать недовольство среди сверстников?
Грей поднял руку.
— Да, Грей?
— Я прочитал рекомендованную вами книгу и до сих пор не могу понять один момент: как королевство одержало победу в битве в Дамасском проливе, несмотря на численное превосходство противника...
Всё же некоторые осмеливались задать вопрос. В этом игровом мире…
Герцог Пай не шутил, называя мои занятия «дополнительными». Он в принципе не понимал юмора.
Только он не сообщил, что в дополнительных уроках нуждались двое.
Кажется, вперёд продвигался один только Грей.
Неужели Грей был настолько умным персонажем? Он был одним из игровых героев: типичный очкарик с постоянными упрёками, совершенно лишённый привлекательности. Скорее он просто помеха любви.
Грей был сыном канцлера. В игре он появлялся как друг Эдварда, но больше походил на его секретаря, чем на настоящего друга.
Его манера общения и поведение напоминали стиль помощника или адъютанта. Он следил за расписанием Эдварда и давал ему всяческие советы.
Когда я впервые попытался привлечь внимание Эдварда, Грей стал препятствием для главной героини.
Стоило главной героине обратиться к Эдварду, как за спиной появлялись диалоговые окна с многоточиями или иллюстрации, где он поправлял очки, наблюдая за ней. Или же возникали окна с испариной, где она думала: [За мной наблюдают... Не стоит привлекать к себе внимание.]
Этого было достаточно, чтобы понять: Грей не одобряет главную героиню. Но на тот момент это ещё не было настоящей преградой.
http://bllate.org/book/13014/1146827
