В комнате воцарилась тишина.
Глаза Ку Вонджэ засверкали искорками интереса, и он снова окинул молодого человека медленным, оценивающим взглядом.
Он подозревал, что этот парень может что-то знать о местоположении Чхонъу, а возможно, и сам его укрывает. Поэтому он и организовал эту встречу в отеле. Однако реакция Чхве Кюджина быстро уверила его в обратном.
— Я знаю, что вы с Чхонъу жили вместе в Товонхян… Почему? — Чхве Кюджин оказался удивительно настойчив и добавил: — И знаю, что Чхонъу работал в Товонхян в качестве прислуги, поэтому мне интересно, как он оказался с вами в одном доме.
«Значит, он не просто так позволил заманить себя сюда. Он собирается со мной потягаться».
— Он был не прислугой, — осознав чужие намерения, возразил Ку Вонджэ. — Он был моим эксклюзивным компаньоном.
— Эксклюзивным компаньоном?
— Служил мне… Физически.
От его равнодушного ответа щёки Чхве Кюджина заполыхали румянцем.
— Вы сделали из Ён Чхонъу, моего друга… — недоверчиво переспросил он, — …проститутку?
Столь резкое обвинение заставило Ку Вонджэ тут же охладеть.
Раз уж это был лучший друг Чхонъу, мужчина намеревался относиться к нему с определённой долей вежливости и такта. Ку Вонджэ в целом ценил вежливость, но в то же время был достаточно безжалостен, чтобы без колебаний от неё отказываться, если она бесполезна.
— А ты довольно смел, — в глазах Ку Вонджэ промелькнуло что-то устрашающее, словно луч света во тьме. — Не думаю, что обязан отчитываться перед тобой и спрашивать твоего мнения о том, что с ним делаю.
Первоначальной тактичности, как и не было. На губах Ку Вонджэ заиграла высокомерная ухмылка, в то время как во взгляде прослеживался лёд.
Ку Вонджэ определённо оказался из тех людей, кто способен заткнуть одним взглядом. У Кюджина по спине пробежал холодок: он и не ожидал встретиться с кем-то таким вживую.
Кюджин поёжился, когда его вдруг прошила странная волна уверенности. Он должен сказать то, ради чего сюда и пришёл, даже если это будет стоить ему здоровья.
— А мой друг соглашался на это?
Ку Вонджэ несколько секунд молча разглядывал его, после чего мягко, будто разговаривая с несмышлёным ребёнком, поинтересовался:
— Разве это важно?
— Для меня — да, — Кюджин сделал глубокий вдох в попытке справиться с накатившим гневом. — Потому что Чхонъу, которого я знаю, никогда бы не пошёл на такое добровольно.
Мужчина промолчал.
— Чхонъу влез в долги из-за болезни бабушки, — не прекращая успокаивать себя, продолжил Кюджин. — И добросовестно выплачивал всё до последнего процента со своих подработок. Он очень переживал каждый раз, когда наступала дата выплаты. Будем честны, у него было полно способов быстро и просто заработать кучу денег. Чхонъу тоже это понимал, но он был твёрд в своих убеждениях. Он бы скорее умер, чем стал заниматься чем-то подобным.
Во взгляде Ку Вонджэ на мгновение пробежала лёгкая рябь.
— Ещё в начальных классах Чхонъу как-то спросил, знаю ли я, что означает «продавать себя». Тогда у него не было мобильника. Тётя, с которой он тогда жил, постоянно повторяла, что он со своим добродушием кончит так же, как и его сбежавшая мать... И как-то добавила, что «у него по лицу видно, что он будет продаваться другим за деньги».
Кюджин тогда тоже не знал, что это значит, поэтому позже поинтересовался в интернете. Увиденное повергло его в шок, поэтому он не стал рассказывать об этом Чхонъу. Он и представить не мог, как чувствовал себя Чхонъу, воспитываясь в подобной атмосфере…
— А вы взяли и лично втянули его в это…
Этот мужчина спрашивал о местонахождении Чхонъу так небрежно, будто потерял какую-то вещицу, и это невероятно бесило Кюджина. Поэтому, несмотря на дрожащие от ужаса коленки, он не замолкал.
— Зачем вы так мучаете Чхонъу?
Ку Вонджэ едва заметно склонил голову набок, а у него на лице внезапно показалась задумчивость.
Зачем? Он не знал. Ку Вонджэ никак не мог ответить на вопрос Чхве Кюджина.
«Ты не шлюха. Пока нет».
«Поэтому мужчины сходят по тебе с ума».
«Ты утверждаешь, что не проститут, Чхонъу, но принимаешь всё, что мужчины тебе дарят, просто потому что нравится?»
Всё всегда было именно так. Каждый раз, когда Чхонъу понемногу ему открывался, Ку Вонджэ заставлял его замолкать всё более и более жестокими оскорблениями. Просто-напросто затыкал. Не давал выговориться. Выразить своё сожаление. Вот так просто и коротко.
А почему он это делал… потому что хотел.
Каждый раз, когда Ку Вонджэ плевался ядом, Чхонъу опускал голову и терялся. В его больших глазах скапливались слёзы, руки накрывали округлые щёки, плечи начинали дрожать… Ку Вонджэ помнил все эти моменты до мелочей.
Он не знал тоски. Ещё до встречи с Чхонъу ему всё было безразлично, и он ничего не хотел.
Но теперь он хотел Чхонъу.
Это была одержимость, давно перешедшая рамки «нужды». Поэтому Ку Вонджэ не понимал этого, но продолжал жаждать, прогибать под себя и доводить до слёз. И Чхонъу сбежал, потому что боялся и ненавидел его. Ку Вонджэ просто молча это принял. Он, как и всегда, занял роль злодея, которому всё чуждо.
— Вы спрашивали, о чём мы говорили по телефону, — снова подал голос Чхве Кюджин.
Ку Вонджэ промолчал и лишь кинул на него ещё один безразличный взгляд.
Кюджин заново прокрутил в голове телефонный звонок, который состоялся у них с Чхонъу где-то месяц назад.
«А какой этот гость, который к тебе пристаёт?»
«Ну… Он плохой человек, но крутой, — неуверенно протянул тогда Чхонъу. — Очень красивый, но страшный. Я его ненавижу, но в то же время нервничаю рядом с ним…»
«Ну и как это понимать?»
«Не знаю».
После этого Чхонъу перевёл тему, а Кюджин не стал давить, но он уже понимал. Осознавал те чувства, о которых сам Чхонъу, похоже, был не в курсе.
«Насколько же жестоко он растоптал эти чувства, чтобы Чхонъу сбежал от него в метель?»
Кюджин надеялся, что его друг в безопасности. Надеялся, что Чхонъу теперь живёт счастливо и без этого «плохого, но крутого» человека. Он посмотрел на Ку Вонджэ и подчеркнул:
— Каждый раз, когда мы созванивались, Чхонъу вспоминал о школе. Переживал о здоровье бабушки и мечтал о том, как разбогатеет и будет зарабатывать миллионы. Но ни разу не заговорил о вас. Как будто для него вас не существовало.
Ку Вонджэ фыркнул.
От непрекращающихся нападок у него начинала болеть голова...
...
— Ещё порция!
— Понял!
Чхонъу выключил кран и поклонился, после чего принял очередной набор посуды и сложил в раковину. Несмотря на зимний холод в помещении, у него по виску стекла капелька пота.
Он уже четвёртый день работал мойщиком посуды в крупнейшей закусочной на рынке на восьмичасовой ставке. Его сюда приманила солидная зарплата, но одного дня уже хватило, чтобы стало понятно, в честь чего такие суммы.
«Тяжело…»
Чхонъу механически тёр посуду с бесстрастным лицом. Это было очень, очень тяжело. Ноги от необходимости проводить по восемь часов стоя на одном месте уже горели. Плечи сводило от усталости, а спина и задняя часть шеи уже давно затекли.
Чхонъу пусто уставился на гору грязной посуды. Тётушки, с которыми он работал на кухне, поделились, что обычно мойщики посуды у них не задерживались и на день. Эта закусочная располагалась в самом центре рынка и имела более чем тридцатилетнюю историю, из-за чего посетителей у них всегда хватало, а вместе с ними и грязных тарелок.
— Так что у нас тут, как правило, нанимаются на подённую оплату. А ты довольно настойчивый для своего возраста, а, Чхонъу? Честно говоря, я думала, ты сбежишь ещё до обеденного перерыва.
Чхонъу в ответ неловко растянул губы в слабой улыбке.
http://bllate.org/book/13013/1694227
