За воротами.
Кровотечение все не останавливалось, потому менеджер Чхве выудил из пиджака небольшой носовой платок, обхватил его пальцами, приподнял голову Сансопа за подбородок и заставил его открыть рот. Оценить повреждения было тяжело: шея, горло, нос, губы и даже язык мужчины были покрыты кровью. Менеджер Чхве без лишних церемоний заткнул ему рот носовым платком, на что в ответ получил болезненный стон.
— Отведите его к врачу.
— Да, менеджер.
Оттерев кровь с пальцев, менеджер Чхве сделал глубокий вдох и огляделся. Время вокруг него будто на мгновение оттянулось и остановилось. За плиточной стеной все так же купался в сумерках газон, на котором в одиночестве стоял директор Ку.
Ён Чхонъу рядом не наблюдалось — вероятно, он ушел в дом первым.
Согласно личному делу, этот парень всегда был послушным и прямолинейным человеком.
«Он что, вода Инь?»
Судя по словам шаманки, гороскоп этого парня целиком составляла благородная вода — все четыре его столпа.
«Он слишком чист и оттого уязвим. Его бабушка всегда держала его поближе к себе, как к защитному барьеру, однако годы взяли свое. Теперь, когда его чистая судьба стала известна миру, все желают ее запятнать».
После этих слов та гадалка повернулась к суровому директору Ку:
«Вы же как гора Тайшань подле озера».
Менеджер Чхве, что тогда слушал вместе с ними, вдруг представил себе образ переливающейся дождевой воды, сдерживаемой плотиной. Только верховная гора Тайшань могла превратить дождь в спокойное озеро и защитить его от внешнего давления.
И что река, что Тайшань одинаково красивы сами по себе. А вместе они способны создать целый пейзаж, целый мир.
«Но…»
Тяжело было как-то охарактеризовать отношения между этими двумя. Прежде всего, директор Ку с самого момента встречи с Ён Чхонъу стал проявлять поведение, ранее для него несвойственное. К примеру, он сам никогда не творил жестокие вещи — только приказывал сверху. А иной раз могло и вовсе показаться, что он не способен на эмоции. А его нынешние действия были способны поразить даже того, кто преданно служил семье Ку уже более десяти лет.
В этот момент взгляд директора Ку переместился с цветущих у перил крыльца хризантем на отброшенную в траву рацию.
Менеджер Чхве будто очнулся и поспешно покачал головой, избавляясь от излишних мыслей.
Ку Вонджэ — первенец семейства Ку.
Рожденный со способностью, являющейся не то благословением, не то проклятием, он ни разу не обращал свой взор на другого человека. Его воля всегда должна быть исполнена. Никаких сомнений, никаких сожалений. В конце концов, согласно предсказаниям, для директора Ку этот парень был простым олицетворением воды, способным сдержать его в спокойствии. Просто полезным элементом. Так предопределено.
— Менеджер Чхве.
— Да, молодой господин?
В саду царил полумрак. Ку Вонджэ поднес к губам сигарету — менеджер Чхве скорым движением выудил из пиджака зажигалку и подошел.
— Здесь достаточно много молодых работников, — Ку Вонджэ, не отрывая взгляда от валяющейся на газоне рации, выдохнул струйку дыма. — Они совершают множество ошибок каждый раз, когда посещают дом. Возможно, они просто слишком молоды.
— Ах… правда? Я передам это менеджеру Юну или менеджеру Чуну. Могу я спросить, кто именно совершает ошибки?
Мужчина вместо слов ответил спокойным выдохом.
Тишина затянулась. Менеджер Чхве, ненадолго затерявшийся в мыслях, наконец осторожно вскинул голову:
— Насколько я слышал от менеджера Чуна ранее… работники Товонхян должны быть в хорошей физической форме, поэтому, так как работа в основном подразумевает обслуживание, обычно на их должности нанимают мужчин в пределах двадцати-тридцати лет с опрятной внешностью. Должно быть, проблема именно в возрасте, как вы и сказали, молодой господин.
— Ты так считаешь?
— Да, молодой господин, — менеджер Чхве кивнул и невозмутимо продолжил: — Я незамедлительно сообщу, что все работники моложе двадцати пяти должны быть заменены более старшими коллегами.
Как и ожидалось, оперативный менеджер Чхве тут же перешел к решению.
Только тогда Ку Вонджэ подошел к брошенной рации и с привычным безмолвием раздавил устройство одним ударом ноги, после чего ненадолго задержался на ней взглядом и равнодушно завершил диалог:
— Передай, что все расходы за них мы возместим.
С того момента прошло два дня.
Отеки и синяки по большей части сошли с лица Чхонъу, но вместо них стали появляться отметины на всем остальном теле. Начиная с шеи и заканчивая пальцами ног тяжело было отыскать место, которое Ку Вонджэ бы не искусал.
Чхонъу уже привык засыпать голышом и просыпаться так же. Пусть его первый раз случился меньше месяца назад, ему уже начинало казаться, что он выдохся. Не было такой позы, которую они бы еще не испробовали, — черт возьми, его брали даже стоя. От воспоминаний о прошлой ночи у Чхонъу невольно покраснели щеки.
«Просто кошмар».
Чхонъу прикусил распухшую нижнюю губу и завернулся в тонкое одеяло. Он находил Ку Вонджэ неприятным и страшным, но его тело продолжало отзываться. Это странно. Если он ненавидит Ку Вонджэ, разве не должен он ненавидеть и его прикосновения?
Затерявшись в мыслях, Чхонъу невольно поджал ноги. Без чужого липкого присутствия его там ничто не смущало.
«Если так подумать, одеяло…»
Вчера ночью оно промокло насквозь, но теперь вновь выглядело свежим и ощущалось сухим. Кто здесь убрался?
Чхонъу выполз из постели и опустил ноги на пол, слегка вздрогнув от прошедшей по коже прохлады; тут же завернулся в одеяло покрепче. Он задумался: почему в комнате так холодно? Как оказалось, окно, ведущее на веранду, было слегка приоткрыто.
На ковре стояли заготовленные тапочки, но Чхонъу из привычки осторожно ступил на пол босыми ногами. На подходе к веранде перед его взором предстало яркое осеннее солнце. Откуда-то сбоку послышался низкий голос:
— Иди сюда.
За садовым столом сидел мужчина со скрещенными ногами, окруженный прекрасными цветущими хризантемами.
Чхонъу несколько поколебался, но все же натянул одеяло под самый подбородок и босиком ступил на веранду. В воздухе пахло кофе и бумагой.
На столе стоял большой стакан яблочного сока — видимо, для него. Чхонъу на всякий случай подвернул уголки одеяла и тихо опустился в свободное кресло.
Потягивая сок через трубочку, парень осторожно поднял взгляд. Мужчина, всю ночь безо всякого стеснения пожиравший его тело, теперь был подобен гипсовой скульптуре под холодным солнцем, пропитанной томным удовлетворением. Его безмятежный взгляд, под стать аристократической внешности, медленно скользил по странице книги.
Человек из прошлой ночи, поиздевавшийся над телом Чхонъу так, что тот с утра с кровати еле поднялся, днем будто стал совершенно иным Ку Вонджэ, тем, что сейчас сидел здесь. Весь его вид излучал элегантность, присущую персонажам богатых наследников в фильмах. Хотя и в реальности он, по сути, им и являлся.
Неужели это был тот же самый человек, что с легкостью давил людям лица подошвами ботинок, лениво разбрасывался оскорблениями и ни во что его не ставил?
Аккуратное лицо Чхонъу, застывшее от глубоких размышлений, медленно опустилось. Он рефлекторно продолжал пить прохладный сок через соломинку и втягивать щеки все глубже, пока вдруг его подбородка не коснулось что-то теплое. Чхонъу медленно поднял голову и увидел глубокие, черные, словно бездонные колодцы, глаза Ку Вонджэ, смотревшие на него сверху вниз.
Поцелуй.
Их губы соприкоснулись. Под вторжением языка Ку Вонджэ рот Чхонъу непроизвольно приоткрылся.
Ку Вонджэ склонил голову набок и притянул Чхонъу ближе, углубляя поцелуй. Он чувствовал, как легкое, словно бутон скромного цветка, тело Чхонъу упало на его колени и как дрожала чужая челюсть.
Грудь Чхонъу часто вздымалась — будто у него кончилось дыхание. Где-то на задворках сознания он чувствовал щекочущее прикосновение чужих рук к своим плечами.
Ку Вонджэ вторгся в самую глубь рта с привкусом сладкого яблока и сильно прикусил мягкую нижнюю губу, прежде чем отстранился. Когда его язык прошелся по свежей ранке от зубов, он прошептал:
— Ты едва не теряешь сознание каждый раз, когда мы целуемся.
— У господина директора слишком большой язык… дышать нечем.
— Но Чхонъу ведь любит побольше, правда?
http://bllate.org/book/13013/1146820
