Как описать это чувство?
Внезапно нахлынувшая волна невыразимого восторга захлестнула Дан Юху. Он лишь бессознательно сжимал и разжимал край своей одежды. Не было никакой другой причины, только лишь ради того, чтобы показать ему, специально надел серьги, которые обычно не носил — вид Син Рювона, пришедшего так, заставил что-то теплое подняться в груди Юхи.
«Если бы Ваше Высочество не был так нежен со мной… тогда бы и это чувство не стало таким глубоким…».
Не в силах сдержать нахлынувшие эмоции, Юха крепко зажмурился. Несмотря на то, что он поклялся себе не показывать своих чувств перед ним и несколько дней репетировал, сейчас это было бесполезно — он совершенно не мог контролировать выражение лица. Доходило до того, что он даже начинал винить Рювона в его же доброте.
— Фу-у-ух… — Сделав глубокий вдох, Дан Юха медленно поднял веки.
В этот момент он встретился взглядом с Син Рювоном, который уже смотрел на него.
— Давно не виделись.
В тот миг, когда их взгляды пересеклись, Син Рювон, словно только и ждал этого, первым поприветствовал его. Взгляд, который всё время разговора с Хон Хэхва был жёстким и холодным, мгновенно смягчился и тепло сощурился.
— Хорошо ли ты поживал?
— Д-да, ваше высочество.
Дан Юха с трудом пошевелил губами. Ему не хотелось показывать свою неловкость, но голос предательски дрогнул и охрип. Уголки глаз и губы тоже мелко подрагивали.
— М?..
Показалось ли ему это странным? Син Рювон слегка склонил голову набок и чуть нахмурился. Затем, оставив Хон Хэхва позади, быстро приблизился к Юхе.
— Говоришь, поживал хорошо, но лицо у тебя… Что-то случилось?
В мгновение ока оказавшись рядом с Дан Юхой, глаза Син Рювона прищурились. Его обострённые сильнее обычного чувства без труда уловили и сбившийся ритм сердца Юхи, и чрезмерное напряжение в его худых плечах, и слабый запах крови, исходящий от пальцев.
— Нет, просто, ну… давно не видел вас… вот и радуюсь.
Дан Юха, заметив, что Син Рювон мельком взглянул на Хон Хэхву, поспешно открыл рот. Хотя он на мгновение запнулся посередине фразы, в целом это выглядело естественно.
— …Да, я тоже рад.
К счастью, Син Рювон не стал допытываться дальше и пропустил это мимо ушей. Он уступил умоляющему выражению лица Юхи, надеявшегося, что принц не узнает о его истинном состоянии. Поэтому Рювон сделал вид, что ничего не заметил.
К тому же у него самого не было на это сил. Хотя он принял успокоительное перед прибытием, стоило ему только увидеть Дан Юху, как внутри всё вскипело. Словно само тело требовало: «Скорее же, овладей этим цветком, что перед тобой».
— Вы выглядите очень уставшим… Всё в порядке?
Дан Юха, обрадованный тем, что Син Рювон не стал его расспрашивать, с беспокойством посмотрел на него. Вблизи было отчетливо видно, насколько плохо состояние Рювона.
— М-м, ну… перед периодом страсти, шинриолем, всегда так. Так что не волнуйся слишком.
Син Рювон, словно пытаясь успокоить, мягко сощурил глаза и, делая вид, что всё под контролем, заложил руки за спину. Не показывать вида, даже если есть проблема — это был его особый талант.
— Нехорошо нам тут разговаривать, пойдём-ка отсюда.
— А, да.
Только сейчас осознав, что люди вокруг смотрят на них, Дан Юха с виноватым видом перевёл взгляд на Хон Хэхва.
— Я провожу ваше высочество в Хонхваджон.
— Хорошо. Позаботься как следует о его высочестве.
Хон Хэхва неловко улыбнулась. Поскольку люди синь накануне периода страсти становятся крайне чувствительными, она с самого начала полностью доверила Дан Юхе заботу о Син Рювоне.
— Тогда позже свяжусь с вами.
Дан Юха коротко поклонился Хон Хэхва и повернулся к Син Рювону. На мгновение в поле его зрения попала Хон Джуяк, которая смотрела на него пронзительным взглядом, но он проигнорировал её, сделав вид, что не заметил.
— Чтобы ваше высочество могли спокойно провести период страсти, я заново отремонтировал Хонхваджон. Слышали от господина Мун Севона? Несколько дней назад Вы приезжали с шаманами из Тэсагука и осматривали его…
— Слышал.
Переговариваясь вполголоса, двое направились к Хонхваджону. Возможно, потому что самый трудный момент остался позади, Дан Юха, вопреки своим опасениям, смог продолжать разговор с Син Рювоном вполне непринуждённо.
Внутренне успокоившись, он вспомнил недавнее событие. Как шаманы из Тэсагука, посетившие Содо, наносили на Хонхваджон заклинания барьера. Хотя и раньше шиннины проводили период страсти в Содо клана Хонхва, видеть установку такого масштабного барьера ему доводилось впервые, и это было удивительно.
Ещё больше он поразился, когда шаманы активировали барьер, чтобы проверить, правильно ли нанесены заклинания. Если так можно выразиться, огромный полусферический купол, накрывший весь Хонхваджон, выглядел точь-в-точь как тюрьма, заточившая в себе Син Рювона.
— Многие несведущие думают, что во время периода шинриоля шиннины слабеют. Но это говорят лишь от незнания. На самом деле, поскольку инстинкты божественного зверя становятся сильнее человеческого разума, все способности в этот период, наоборот, усиливаются. Поэтому и устанавливают такой барьер. Это устройство, защищающее одновременно и Его Высочество принца, и нас, — Мун Севон объяснил Дан Юхе, чей взгляд стал задумчивым, роль барьера.
— Защищает нас?
— Да. Если его высочество выйдет из-под контроля, это будет настоящим бедствием. Я слышал, в детстве у него несколько раз случались подобные инциденты. Сам я не видел… но придворные, долго проработавшие во дворце, все помнят. Евнух Бай говорил, что после тех случаев на время страсти обязательно ставят барьер.
— Вот как…
— По правде говоря, это больше для нашей защиты, так что мне даже немного стыдно. В любом случае, до окончания периода страсти никто не сможет войти внутрь барьера.
— Даже вы, господин Мун?
— Да. Такой шиннин, как я, может серьёзно пострадать, если меня захлестнёт энергия его высочества. Если честно, однажды я по глупости попытался и потерял сознание.
Мун Севон, наклонившись к Дан Юхе, прошептал это, словно делясь секретом.
— Правда?
— Ха-ха, да. Это было вскоре после того, как я стал помощником. Даже сейчас вспоминать об этом стыдно. По этой причине, когда такой человек с густой божественной кровью, как у его высочества, переживает период страсти без партнёра, который помог бы охладить жар, внутри барьера могут оставаться только муянгины, люди почти без запаха, люди, принявшие подавляющие средства, либо меченые, на кого не действует аромат шиннинов. Именно поэтому вам и велели принимать лекарство весь последний месяц.
Во время периода страсти тело шиннина источает аромат, который возбуждает хянгинов. Если хянгин вдохнет этот запах, у него может случиться приступ жара, хваре-ги. Способ предотвратить это — длительный приём подавляющих средств. По правде говоря, одного месяца было даже немного недостаточно, но из-за сжатых сроков ничего не поделаешь.
— Я думал, прислуживать будут обычные люди, на которых аромат не действует… Неожиданно.
— Дело в том… что обычные люди тоже не справляются с энергией его высочества. Хотя, если подумать, работа там нехитрая — подать лекарство, проследить за едой. В случае его высочества ещё зажигают успокаивающие или снотворные благовония. А в остальном — только подать сигнал из-за барьера, если что-то случится.
— Понятно.
— Честно говоря, подавляющие средства — не панацея, так что я даже сомневаюсь, стоит ли держать вас, господин парфюмер, в Хонхваджоне…
Мун Севон замялся, в его голосе послышалось беспокойство. Хотя Дан Юха и был муянгином, он всё же являлся цветком клана Хонхва. Подобно тому, как аромат хянгина сильно действует на шиннинов, телесный запах шиннинов, называемый истинной кровью, действует так же на хянгинов.
Более того, Мун Севон знал, что Син Рювона тянет к Дан Юхе. Рювон, похоже, списывал странные явления, которые с ним происходили, на предвестники периода страсти, но Севон так не считал. Конечно, это были лишь его личные догадки, и он не мог легкомысленно высказывать неуверенное мнение.
— Насчёт этого можете не беспокоиться. Я ни разу не реагировал на запах шиннинов, — заверил его Дан Юха.
— Вот как?
— Да. Хотя это значит, что я никчёмный цветок, но раз уж благодаря такой конституции я могу помочь его высочеству, то это, можно сказать, несчастье обернулось удачей.
— Эй, что значит «никчёмный»! Вы, господин парфюмер, сокровище дворца третьего принца!
— Ха-ха, спасибо.
— Это не любезность, я искренне так считаю. В любом случае, когда барьер создан, изнутри наружу выйти можно, но вот попасть внутрь снаружи очень трудно. Если только не прорыть туннель, это практически невозможно. Об этом я расскажу вам подробнее в другой раз.
Пока он шёл, вспоминая разговор с Мун Севоном, они быстро добрались до Хонхваджона. Дан Юха открыл крепко запертые ворота и отступил в сторону, пропуская Син Рювона внутрь.
— Хм.
Остановившись во внутреннем дворе, Син Рювон окинул взглядом Хонхваджон. Его внимание привлекли обновлённая роспись и заменённая черепица. Вдобавок, похоже, привели в порядок дорожки между зданиями и ухаживали за клумбами.
— Вам нравится?
— Неплохо. Стало аккуратнее, чем раньше.
— Какое облегчение. В период шнриоля прислуживать Вам будем я и тётушка Чон Рёнён, нас двое. Дядя Ха Сокмун по личным причинам вышел из состава сопровождающих. Мы думали нанять кого-то ещё, но побоялись, что вам будет неудобно…
Дан Юха, испрашивая понимания у Син Рювона, замолчал, не закончив фразу. Ха Сокмун, согласившийся помочь Джу Чону сбежать из дома, под благовидным предлогом отказался от участия.
— Понятно. Мне тоже привычнее с теми, кого знаю, так что неважно. Беспокоюсь только, что из-за меня тебе придётся тяжело.
— Ничего подобного. Ветер холодный, проходите внутрь…
— Прежде чем идти, скажи: почему у тебя ранена рука?
— Простите?
— Вот это.
Схватив Дан Юху за тонкое запястье, словно воруя, Син Рювон спросил о том, что его беспокоило с самого начала. Его взгляд точно упёрся в палец, обмотанный марлей.
http://bllate.org/book/13003/1427759
