— Разумеется.
Лицо Альберта оставалось невозмутимым, не выдавая ту бурю внутри него от разыгравшегося до невероятных масштабов голода.
Слова уже вертелись на языке Джоша, когда мягкий толчок настоятельницы заставил его машинально двинуться вперед — в следующий момент он застал себя уже переступающим порог.
Дверь закрылась за ним с легким щелчком.
Оказавшись внутри, он моментально забыл об Альберте.
Спальня дышала знакомым уютом — каждая линия, каждая деталь интерьера в точности повторяла комнату из скромного поместья, где жил Джош. Даже за окном виднелся тот самый садик, воспроизведенный с фотографической точностью. И хотя закат уже размывал границы дня, в комнате царило какое-то чудесное освещение — мягкое, но удивительно яркое для сумерек.
Все в точности, как в его воспоминаниях.
Он жил здесь с того момента, как начал себя осознавать, и до пятнадцати лет — весь период детства и ранней юности.
Сейчас казалось, что с того момента прошла целая вечность.
Перед ним стояла та самая кровать. Он медленно провел рукой по краю, пальцы скользнули по ткани — все осталось неизменным: мягкость, пушистость, словно время застыло.
Настоятельница задернула шторы, и спальня мгновенно погрузилась в полумрак.
— Вы, наверное, устали с дороги? Отдохните немного, поспите хорошенько.
Джош опустился на кровать, приглушенно пробормотав:
— Я не устал. Весь день спал в карете.
— Тогда просто полежите немного, расслабьтесь, — мягко отозвалась настоятельница.
Кровать была слишком удобной. Во время путешествий Джошу редко удавалось найти достаточно комфортные постоялые дворы.
Он думал, что уже привык к жизни странника, но теперь, вернувшись в знакомую обстановку, не мог не расслабиться.
Дневной сон совершенно не восполнил физическую усталость от нарушенного режима, и, несмотря на продолжающееся от него ворчание, мышцы уже начинали отказываться слушаться.
— М-м... я просто немного полежу...
В результате глаза закрылись сами собой.
Настоятельница, дождавшись ровного дыхания, бесшумно удалилась.
Так незаметно наступила полночь.
В поместье стояла тишина. Прислуги здесь и так было немного, а с наступлением ночи все разошлись по своим покоям, и стало совсем тихо.
Ночь была непроглядно темной, лишь полная луна висела над замком.
В воздухе пульсировала магия.
Магические элементы на этом континенте подчинялись ритму времени.
В полдень светлые элементы достигали пика активности.
В полночь же наиболее оживленными становились темные, отчего магические создания и некоторые темно-ориентированные звери всегда предпочитали охотиться по ночам.
Как бы хорошо магические существа ни маскировались днем, ночью, особенно в полнолуние, их истинная природа неизбежно проявлялась.
Ночь ослабляла их рассудок.
В хозяйской спальне на втором этаже поместья повеяло легким ветерком, и прежде плотно закрытое окно чуть приоткрылось.
Плотное облако проплыло по небу, ненадолго заслонив лунный свет. Когда оно рассеялось, у окна уже показалась темная высокая фигура.
Однако стоило приглядеться — и иллюзия рассыпалась, открывая вид на мужчину в аккуратном рыцарском обмундировании, непринужденно занявшего место на подоконнике.
Проблема, однако, заключалась в его глазах.
Изначально темно-синие, теперь они светились кроваво-красным светом, особенно зловещим и жутким в спокойном лунном сиянии.
Без сомнения, это были кроваво-красные глаза.
Глаза, которые могли принадлежать лишь демону.
Со времен многовековой межрасовой войны демонические твари уже давно не появлялись открыто на континенте.
Изредка некоторые проникали в человеческий мир через трещины, но большинство скрывало свою сущность, не осмеливаясь раскрывать себя.
Хотя у людей и демонического мира не существовало глубокой вражды, нынешние тенденции на континенте отвергали темных существ и возвеличивали светлую магию.
Слабые и уступающие числом, большинство демонов, живущих на континенте по разным причинам, старательно избегали магов.
Лишь единицы осмелились бы так нагло, с парой кроваво-красных глаз, проникнуть в спальню высокопоставленного мага.
Однако, учитывая, что этот демон был новым Королем Демонов, убившим печально известного своей жестокостью прежнего владыку, это не казалось столь необъяснимым.
Будь у него намерение вторгнуться в человеческий мир, он бы разорвал печать на разломе сразу после убийства старого короля и повел полчища высокопоставленных демонов на разграбление ресурсов континента.
Альберт спокойно посидел на подоконнике некоторое время.
Его взгляд не отрывался от спящего темноволосого мага.
На этот раз он наконец смог как следует рассмотреть его спящее лицо.
По сравнению со сдержанной позой в карете, нынешняя поза Джоша была довольно дикой. Одеяло валялось где-то в ногах, а его тело изогнулось в немыслимом положении. С растрепавшимися по постели волосами он сжимал в руках подушку, прижавшись к ней щекой.
Будто ураган, пронесшийся по постели.
Обычно Альберт терпеть не мог подобного беспорядка. Однажды он увидел, как магический котенок управляющего спал на карнизе его дворца, развалившись на спине, и тотчас приказал убрать это наглое создание.
Однако сейчас, почему-то, небрежная поза Джоша казалась ему куда более приятной глазу, чем то, как он скрючивался и отворачивался днем.
После некоторого наблюдения Альберт бесшумно спрыгнул с подоконника, когда Джош едва пошевелился во сне.
Не издав ни звука, он в мгновение ока оказался у его кровати.
Голова Джоша была откинута в сторону, оставив шею совершенно открытой.
Нежная, фарфоровая кожа с просвечивающими венками, румяное ото сна лицо — в серебристом свете луны он выглядел словно не от мира сего. В этом сочетании невинности и странной, почти потусторонней красоты было что-то завораживающее, гипнотическое.
Альберт наклонился, и его лицо остановилось в дюйме от шеи Джоша.
Он втянул воздух там, где кровь пульсировала ближе всего к поверхности, пытаясь уловить тот сладковатый дневной аромат.
И все же, кроме усиливающегося голода внутри от этого свежего тела, он ничего не нашел.
Странно.
Люди не считались хорошей пищей для демонов — тела их сородичей были лучшей питательной субстанцией.
Даже высокопоставленный маг не должен был вызывать столь сильный аппетит, граничащий с потерей контроля.
Слишком странно.
Что за искушение исходило от него?
Его рука оперлась на мягкий матрас, и тот прогнулся под внезапным весом.
Тело само потянулось вперед, сокращая расстояние до опасной близости: еще сантиметр, и губы могли бы прикоснуться к шее спящего.
Впрочем, это отнюдь не было любовным жестом.
Как существо, лишенное человеческих потребностей, Король Демонов испытывал лишь голод. Его нынешняя поза была чисто практической — позицией хищника перед смертельным укусом. И когда его губы в какой-то момент опустятся, это будет не ласка, а кровавое пиршество.
Лунный свет мягко освещал высокую фигуру рыцаря, склонившегося над кроватью, четко очерчивая напряженные мышцы его плеч и шеи.
Странный, распирающий голод продолжал атаковать рассудок Альберта в поздние часы ночи. Его кровавые глаза разгорались ярче, зрачки сузились в щелочки, как у готовящегося к прыжку зверя.
Язык медленно скользнул по зубам.
Темное, неровное дыхание вырывалось из его приоткрытого рта, оседая на Джоше.
Его губы уже почти касались хрупкой на вид шеи, когда маг будто почувствовал что-то. Его бровь дернулась, и он беспокойно зашевелился во сне.
Он повернул голову, и Альберт поспешно отстранился, едва коснувшись носом подбородка Джоша.
Легкое ощущение тепла заставило его замереть на секунду.
Тогда Альберт медленно выпрямился и отступил к изголовью кровати.
Опустив глаза, он остался скрытым в ночной тьме.
Джош, кажется, видел сон и тихо бормотал что-то невнятное себе под нос.
Альберт прислушался и с трудом разобрал что-то о еде, выпивке и развлечениях.
Его имени там не упоминалось.
Он подхватил сброшенное одеяло на другой стороне кровати и укрыл им Джоша.
* * *
Рассвет только начинал размывать ночную тьму, наполняя комнату перламутровым светом, когда Джош открыл глаза.
После нескольких сонных переворотов с боку на бок, он вдруг вспомнил о времени и потянулся к своим волшебным карманным часам.
Утро едва занималось.
Он проспал так долго!
Вместе с дневным сном получилось добрых двадцать часов.
Он и раньше был ленив, но редко до такой степени.
Джош почесал шею — там чувствовался легкий зуд, но в отражении зеркала не обнаружилось ничего необычного.
Неспешно поднявшись с кровати, он отправился в ванную принять душ.
Свежесть после умывания сочеталась с бледным светом за окном — рассвет только-только начинал окрашивать небо в бледные тона.
В поместье царила тишина — обитатели еще спали. Джош, будучи человеком тактичным, не думал нарушать их покой.
Переполненный любопытством, он решил осмотреть спальню подробнее. Только он начал, как из-под кровати раздался глухой стук.
Озадаченный, Джош вытащил засунутый туда еще вчера ящик с мелочами.
Едва он открыл замок, как оттуда выпрыгнул ничем не примечательный, обычный свиток.
Свиток пророчеств громко возмутился:
— Ты... ты просто оставил меня в этом углу на несколько дней?!
— Хм? А что я должен был сделать? — с невозмутимым видом ответил Джош. — Твои знания теперь бесполезны, так зачем ты мне нужен?
Его бесстыдное, бессердечное отношение было абсолютно очевидным.
Свиток пророчеств пришел в ярость.
Хотя, по правде говоря, ему действительно нечего было возразить.
Известный ему сюжет требовал, чтобы Джош спутался со Святым Святых. Теперь же маг сбежал в глухое поместье, которого в оригинальном сюжете и вовсе не существовало, отклонившись от предначертанного пути на огромное расстояние.
Естественно, предсказанное им «будущее» стало бесполезным.
Что делало его самого столь же ненужным.
Свиток пророчеств заявил:
— Не недооценивай инерцию судьбы! В конце концов, ты все равно можешь оказаться со Святым Святых, и тогда тебе понадобится моя помощь!
— Хм.
Свиток пророчеств продолжил:
— Я различаю знаки судьбы — добрые и дурные. Не забывай, я — свиток, в чьих строках записаны законы бытия. Не считай меня просто свертком бумаги. Быть может, именно мои слова завтра станут щитом между тобой и гибелью.
— Хм.
Свитой пророчеств был так зол на Джоша, что не мог вымолвить ни слова, и просто лежал неподвижно на полу.
Тем временем маг бродил по спальне, удовлетворяя свое любопытство.
Затем он вернулся и ткнул в свиток, равнодушно спросив:
— Кстати... откуда ты вообще взялся? Кто-то же должен был тебя создать, верно?
Такой продвинутый свиток не мог появиться из ниоткуда. Джош не знал точного метода его создания, но понимал, что свиток, связанный с законами времени и пространства, невероятно ценен.
Если бумага действительно содержала пророчество о нем, как тот и утверждал, значит, у него должен был иметься создатель.
— Откуда мне знать? Я обрел сознание, когда ударил тебя по голове.
— Ох, так ты даже об этом не ведаешь.
Он не выразил этого вслух, однако разочарованный взгляд был куда яснее всяких слов: «Ну и как это исправляет твою никчемность?»
Свиток медленно свернулся, а потом и вовсе «отключился».
Спустя несколько минут пергамент слегка развернулся и подозрительно заметил:
— Странно, почему я чувствую в этой комнате неприятную ауру? Как будто что-то здесь пряталось...
http://bllate.org/book/12999/1145374
