К запаху крови в воздухе стихийно примешался новый аромат.
Хотя назвать это так было не совсем верно; это была скорее аура.
Холодная и отстраненная, как крошечные частицы льда в облаках перед неожиданным ливнем или как леденящее дыхание, задержавшееся на земле после дождя и вобравшее в себя последние крупицы жизни из увядших листьев.
В трещине распахнуло глаза какое-то создание хаоса. Злоба горячо пузырилась на его разорванной коже, пока оно стояло молча и без единого движения, готовое поглотить других живых существ.
Особенно в этот момент оно бушевало с такой необузданной яростью, словно готово было испепелить все вокруг.
Инь Ю практически лишился рассудка или, скорее, человеческого образа мышления.
На доли секунды инстинкт в нем взял вверх.
Пообещав Бай Мусину не вмешиваться в диалог, он намеревался сдержать слово до самого конца. Однако постоянные попытки Ариеля приблизиться к его мужу и проникновенные слова, произнесенные им в безрассудстве, исподволь расшевелили его и без того натянутые нервы.
Он больше не был тем несведущим зверем.
Обладая способностями к быстрому обучению, теперь он беспрепятственно пользовался человеческим языком, понимал его.
Из этих неясных разрозненных рассказов он собрал воедино какое-то неизвестное прошлое.
Ицзя были существами, способными преодолевать бурные потоки времени и пространства, и заключенной в них энергии, едва ли не первобытной силы богини матери, хватало для противодействия правилам этой вселенной.
Временные промежутки, доступные особям, зависели от их силы.
Будучи представителем королевского рода, его ветвь даже обладала способностью отправлять других индивидуумов в обратный поток времени.
Это значительно отличалось от простого изменения собственного положения во времени и пространстве.
Тело Ицзя само по себе было формой, сотканной из бесчисленных энергий; те действовали как естественный барьер и защитная оболочка от сильных магнитных полей, генерируемых во время временных переворотов.
И все же, многие ли существа способны достичь такой физической силы?
Божественные родословные встречались нечасто, а уж сопоставимые по величине были и вовсе редкостью.
Для отправки столь слабых созданий во временную турбулентность им пришлось бы потратить большую часть своей энергии на защиту их хрупких душ от разрушения магнитными полями.
Посему, в теории способность перемещения существовала, но на практике применялась только в особых случаях.
Расход был слишком велик.
За всю жизнь обычный Ицзя с трудом совершал два-три самостоятельных перехода в пространстве и времени. Те вообще составляли самое загадочное правило, и даже при наличии божественной крови в их жилах они не могли пользоваться ими по своему усмотрению.
У всего есть своя цена.
Пять лет назад Инь Ю — на тот момент у него еще не было ни человеческого имени, ни даже человеческой оболочки — состоял лишь из скоплений энергии. Тогда, после первого проявления собственного сознания из всего хаоса, первым ярким ощущением, которое ему удалось постичь, стала боль.
Бесконечная боль от каждого дюйма его костей и крови.
Как первое, что делает младенец после рождения, — это издает плач, так и первый урок, который получают все существа после обретения самосознания, обычно связан с болью.
Как основной цвет жизни.
Он мигом понял, что в его состоянии что-то не так.
Словно огромная рука в один миг опустошила всю энергию внутри него.
Из-за дисбаланса сил форма его тела едва ли держалась теперь: каждая конечность постоянно распадалась и собиралась заново. Из многочисленных трещин вытекала серебристая кровь. Впервые он сознательно «увидел» цвет собственной крови и почувствовал ее холодный, пустынный запах. Он даже зачерпнул немного, чтобы отведать вкуса, однако поскольку он никогда не пробовал ничего другого и не имел основы для сравнения, он не смог получить никакого впечатления.
Для зародившегося сознания все было так ново.
Хотя эта новизна не просуществовала долго.
Его недавно сформировавшийся рациональный ум обнаружил ответ в унаследованных воспоминаниях.
Неужели время повернулось вспять?
Судя по степени истощения энергии, это перемещение произошло не только с ним самим; более вероятно, в бурный поток времени он захватил с собой и другое существо.
Иначе он не был бы настолько слабым, почти ощущая запах смерти.
Как странно, отчего он мог оказаться в столь плачевном состоянии?
Он закономерно предположил, что другое существо было особенно хрупким, чтобы в конечном итоге ему пришлось заплатить столь высокую цену.
С этими мыслями он вдруг заметил, как что-то инородное нагревается в его нутре.
Он принялся копаться в собственном теле и выворачивать себя наизнанку (когда он поглощал космическую энергию, то неизбежно поглощал и связанную с ней материю). Внутри него оказалось множество случайных вещей: высокотехнологичные изделия цивилизаций, останки экзотических животных, остатки нескольких планет и еще много всего.
Большинство существ не переварили бы подобные вещи, но у Ицзя, какими бы странными ни были предметы, они преобразовывались в чистую энергию после некоторого пребывания в них. Оттого они могли быть несколько небрежны в питании, глотая все, что попадалось им на пути.
Однако в этот раз это почему-то показалось слишком беспорядочным, отчего он воспользовался возможностью вычистить все предметы.
В результате из нагревшегося нутра он вынул фотографию.
Тогда он еще ничего не мыслил о людях, потому и не придал значения маленькой, тонкой карточке. Он даже не разобрал человеческого лица на снимке — только очень приятный аромат, мягко обволакивающий его восприятие.
Напоминающий ему о рождении новой звезды, мимо которой он когда-то проходил.
Это был поистине долгий процесс. В бинарной системе, сотворенной двумя планетами, одна неутомимо захватывала все звездное вещество, словно пытаясь сыскать объятия, пока другая ее спутница теряла звездные частицы по орбите.
Однако, сами того не ведая, в какой-то момент они достигли некоторой критической точки в процессе.
Слишком высокая температура воспламенила притянутое звездное вещество и запустила этап сплава.
Объятия в итоге обернулись катастрофическим взрывом, гибелью.
В тот же миг изверглось такое огромное количество света и тепла, что их интенсивности вполне хватало на испепеление множества могущественных космических существ.
К тому времени невероятно яркая чистейшая белизна — на самом деле редкость в темной, холодной вселенной — заполнила его «поле зрения».
После пожирания энергии взрыва следовало бы отправиться дальше, отыскать следующую цель для поглощения, и все же вместо этого его будто приковало к месту.
До того момента, пока свет не рассеялся, и он не стал свидетелем рождения новых планет на пепелище.
Только тогда он повернулся и ушел.
Прямо как в нынешний момент.
Его тело плавало на грани смерти, почти погибшее, и между тем что-то новое и хрупкое росло в его нутре вместе с угасанием этой физической энергии.
Перерождалось.
Это осознание запоздало слилось с его вдруг прояснившимся умом и пониманием.
С того момента зверь, неизвестно сколько времени блуждавший по звездному небу, прозрел, что его судьба наступила.
…Брачный сезон.
* * *
Сильное истощение энергии лишило его ясного понимания происходящего до обращения времени вспять.
Впрочем, он постановил, что ситуация из ряда вон выходящая. Иначе зачем ему платить столь высокую цену для перемещения своего партнера в прошлое?
Инопланетное существо, прожившее некоторое время со своей парой в человеческом обществе, уже поднабралось достаточных представлений о взаимоотношениях между альфами и омегами.
От слов Ариеля его гнев достиг апогея. Нить в его сознании лопнула с громким треском, и прежде чем он успел среагировать, его истинное тело уже прорвалось наружу.
Пронесшийся холодный ветер поднял с земли багровые листья и еще больше разнес запах крови.
Бай Мусин замер, нахмурился и опустил руку.
Как только тело Инь Ю стало переносить изменения, точка на его затылке тотчас запульсировала будто от вонзающейся туда, тонкой иглы, неумолимо предупреждая о надвигающейся опасности.
Его интуиция забила тревогу.
В тот момент, кроме воплей Ариеля, не доносилось никаких других звуков.
Шуршащие звуки мелких животных, звонкое пение птиц и крики зверей — все померкло за несколько секунд, как внезапно оборвавшаяся нота.
На территорию забрел и поселился свирепый зверь. Когда его занимал мирный сон, мелкие животные еще как-то могли не замечать его, но стоило ему высвободить свою обычно сдерживаемую энергию, как они тут же зажались в угол, дрожа от страха.
Вскоре и крики Ариеля умолкли, когда рука Инь Ю сомкнулась на его шее.
Ужасающая тишина накрыла округу.
Эта чересчур тихая сцена показалась Бай Мусину несколько знакомой.
Разве это не было схоже с тем, когда он ел барбекю с Инь Ю?
Почему он не обратил внимания на эти детали тогда?
Поразительно… Но сейчас было не время думать о подобных вещах.
Он медлил всего мгновение, а Ариель уже задыхался от удушья.
Не то чтобы Ариель был неповинен в его глазах, но убийство этого человека в самом деле могло доставить хлопот. В конце концов, альфа имел высокое звание при Империи и происходил из благородного рода.
Законы Империи заявляли о честности и справедливости, но Бай Мусин не был столь наивен. Опыт общения в благородных кругах столицы в прошлой жизни дал ему некоторое представление о том, насколько образцовые семьи умели изворачиваться и какие грязные трюки они использовали для этого.
Видя, что его муж вот-вот отправит Ариеля к праотцам, Бай Мусин со сталью в голосе скомандовал:
— Инь Ю, отпусти!
Его слова прорвали жуткую тишину в воздухе.
В этот раз пришлось добавить нотки суровости в его обычно спокойный тон; уровень холодности просто зашкаливал в его голосе.
Команда мигом остудила пылкий гнев Инь Ю.
Он уразумел, что опрометчиво ослушался приказа Бай Мусина не вступать в контакт с этим презренным мужчиной и, похоже, по-настоящему разгневал свою пару.
Инь Ю тотчас вытянулся в струнку, его рука рефлекторно усилила хватку на шее генерал-майора.
Бай Мусину даже почудилось, что он услышал звук ломающихся костей в горле Ариеля.
…Какая головная боль.
Не в силах больше выносить это безобразие, Бай Мусин закрыл глаза и повторил:
— Отпусти.
Именно тогда Инь Ю поспешил ослабить хватку.
От этого Ариель, уже лишившийся сознания от мучительной боли и удушья, повалился набок, кровавая пена хлынула из его рта. Его грудь едва вздымалась и опускалась, отчего было неясно, жив он или мертв.
Инь Ю отбросил Ариеля, как какой-то кусок человеческого мусора, и поднялся с земли.
Он обратился к Бай Мусину.
— Мусин, я… я не хотел этого, просто его слова так разозлили меня. Как он вообще мог так грубить? Я… — он запинался с жалким видом потерпевшего, будто и не был тем самым нарушителем спокойствия.
Если не брать во внимание полуобнаженную часть его тела, совсем небезобидную в противоположность его виду, и почти убийственную атаку на альфу S-класса, Бай Мусин мог бы посчитать, что обошелся с ним как-то чрезмерно резко, раз напугал своего молодого мужа до подобного состояния.
Казалось, именно Бай Мусин имел власть сокрушить его, отчего ему приходилось мириться и жить в качестве кроткой маленькой жены.
Инь Ю заикался и бессвязно объяснялся перед Бай Мусином.
Он изо всех сил пытался показать, что он не из тех бунтарей, которые не слушают свою пару.
На форумах звездной сети высказывали идею, что одним из самых раздражающих типов партнеров были высокомерные, самовлюбленные люди. Некоторые показывали свою образцовость во время свиданий до брака, а после раскрывали свое истинное лицо. По общему мнению, таких людей не стоило терпеть, и при необходимости было лучшим разойтись с ними.
Что же делать?
Он балансировал на грани паники.
Он потянулся рукой вперед, желая притянуть Бай Мусина к себе, прижаться к нему и мило потискаться с ним, чтобы замять этот инцидент.
В поле его зрения мелькнул холодный серебристый цвет. Это его собственная рука потеряла человеческую форму.
Что-то… надломилось.
http://bllate.org/book/12999/1145352
