Лицо Бай Мусина, как всегда, оставалось безучастным.
Незнакомые с ним люди могли подумать, что он всерьез размышляет над чем-то. Однако Инь Ю весьма приловчился в понимании Бай Мусина, даже если не мог понять ничего другого. Он точно знал, что Бай Мусин просто отключился.
Инь Ю опустил голову, наблюдая за ним. Они находились очень близко друг к другу.
Бай Мусин давно не стриг волосы, которые отросли настолько, что их уже можно было завязать. В этот момент черные мягкие пряди свободно ниспадали на светлую шею, создавая поразительный контраст, от которого захватывало дух. Шея казалась тонкой, а фигура — несколько худощавой.
Инь Ю желал откормить его множеством просмотренных рецептов, однако желаемый результат нельзя было получить за день-два. С высоты его взгляда Бай Мусин, сидящий на краю кровати с чуть опущенными бровями, казался еще худее.
Он изнывал от желания заключить этого человека в объятия и прижать к себе.
И вовсе не из-за миниатюрности и хрупкости Бай Мусина: ни его фигура, ни его поведение не имели ничего общего с этими чертами, а даже совсем наоборот.
Все дело было в слишком больших размерах Инь Ю.
Его мимикрия имела свои пределы, и он не мог полностью контролировать ее. Источник силы Ицзя заключался в его плоти, в которой текла божественная кровь. Он с самого начала принадлежал к категории крупных представителей своего вида, и, имитируя человеческую форму, он естественно был больше, чем люди в среднем.
При их первой встрече Бай Мусину не понравилось его крупное телосложение, что на некоторое время повергло Инь Ю в уныние. Если бы он мог, то с удовольствием бы обрезал себя, чтобы стать такого роста и телосложения, которое бы соответствовало предпочтениям Бай Мусина. Но это было попросту невозможно.
Инь Ю разглядывал своего партнера. С такого близкого расстояния он ясно видел каждую мельчайшую деталь в прозрачных, янтарных глазах Бай Мусина.
Глядя в эти похожие на драгоценные камни, чистые и ясные глаза, Инь Ю невольно подумал о том легком поцелуе и объятиях вчерашнего туманного утра.
В утреннем свете Бай Мусин так послушно и тихонько сидел в его объятиях. Пусть это и длилось недолго, тепло этого все равно запечатлелось в самой глубине его души.
Наедине с собой, помимо изучения рецептов, управления фермой и ведения домашних дел, он постоянно вспоминал этот момент.
Инь Ю хотел снова обнять его, но Бай Мусин был равнодушен по натуре и, кажется, не особо стремился к этому. В двух последующих объятиях его оттолкнули, что стало сильным разочарованием. А мысли о человеке, пялящимся на Бай Мусина в бюро регистрации брака, расстроили его еще больше. Только объятия Бай Мусина на некоторое время смогли унять его чувства.
В этот момент у Бай Мусина было то же равнодушное и холодное выражение лица, но Инь Ю мог видеть исходящую от него мягкую ауру.
Возможно, если он заговорит об этом сейчас, его не отвергнут.
Инь Ю протянул руку к плечу Бай Мусина, намереваясь создать атмосферу, подобную той, что он видел в романтических материалах. Он был таким неопытным в подобных делах. Нервничая, он переборщил с силой, и поскольку Бай Мусин был отстранен, он случайно повалился на кровать вместе с этой силой.
Матрас был мягким, как сахарная вата.
Бай Мусин утонул в мягком одеяле и пролежал так несколько секунд, прежде чем отреагировать.
Он вопросительно взглянул на виновника.
Инь Ю, потерпев сокрушительную неудачу на первом этапе поиска объятий, мог лишь неловко пытаться исправить положение:
— …Посмотри, мягкая ли подушка.
Ох.
Бай Мусин изменил свое положение, положив голову на подушку.
Через пятнадцать секунд Бай Мусин заметил:
— Она довольно мягкая. Но разве мы уже не опробовали ее в магазине?
— Мм, да… — пробормотал Инь Ю.
Он еще не овладел развитым человеческим умением лгать, поэтому любая мало-мальски заметная мысль легко отражалась на его лице.
Стоит, как дурак, заикаясь. На лице так и написано «виновен».
Бай Мусин, сочтя это странным, прямо спросил:
— Ты хочешь что-то сказать?
Инь Ю уставился на него, не зная, что ответить.
«Мусин, я хочу обнять тебя ненадолго, может быть, минут на десять?» — верный способ получить отказ за слишком долгие объятия.
Кроме того, он желал не просто обнять Бай Мусина, но и вжаться к него и потискаться немного.
Однажды, изучая на одном из форумов технику человеческих романов, он случайно забрел в соседний раздел о домашних животных и зацепился взглядом за посты хозяев о своих кошках и собаках.
На видео большой пес вилял хвостом и кружил вокруг кота с глазами разного цвета и львиной формы, длина которого даже не достигала длины собачьего хвоста. Пес увлеченно вылизывал кота со всех сторон, утыкался носом в его живот. Хотя внешне отчужденный кот пару раз шлепнул пса по носу маленькой лапкой, его тело не сдвинулось с места.
Ниже была куча восторженных комментариев: «Это так трогательно!», «Кошки и собаки — лучшая пара», «Кто упал в обморок? О, это была я» и тому подобное.
Инь Ю тогда не понимал смысла этих комментариев, но ему стало очень завидно. Он тайком сохранил видео.
Он также хотел лизнуть Бай Мусина, как тот большой пес.
Дело было не в желании заниматься теми вещами, которые связаны с размножением в его унаследованных воспоминаниях; он лишь жаждал прижаться к Бай Мусину.
По возможности он хотел всегда держаться поближе к Бай Мусину.
Для Ицзя мимикрия — особая способность.
По мере увеличения продолжительности их мимикрии они естественным образом интегрировались в подражаемый ими вид, изучали его особенности. Со времени, если только они специально не выдавали себя, они становились неотличимы от местных жителей.
Инь Ю, норовя поскорее заполучить супруга, бросился в человеческое общество, как только его раны зажили настолько, что он смог мимикрировать. При первом проникновении в Империю он еще слабо контролировал это и проявлялся в форме получеловека-полузверя, едва не сведя с ума офицеров, пришедших на встречу с ним.
Как только ему удалось перестать терять конечности в любой момент, он поспешил к Бай Мусину.
Вкратце о побочных эффектах мимикрии.
Эти характеристики могли быть хорошими или плохими, иметь как преимущества, так и недостатки.
Подражая людям, Инь Ю освоился со многими их специфическими достоинствами. Хотя столь хрупкие существа имели различные физиологические недостатки, они пережили несколько катаклизмов и создали свой собственный домен во Вселенной. Естественно, человеческий род обладал собственными уникальными чертами.
Человеческие методы наследования, их точный контроль над инструментами и богатое разнообразие их ухаживаний — Инь Ю еще не доводилось наблюдать ничего из этого.
У людей также имелись несовершенства.
Например, безумная жадность этого вида. Она заставила их покинуть Синюю Звезду и расширить свою территорию во вселенной, но она же привела к бесчисленным конфликтам.
В этот момент Инь Ю чувствовал, что и в нем просыпалась эта нежелательная черта.
Он становился ненасытным.
Когда он впервые осознал, что его предназначенный партнер прибыл, он ощутил себя невероятно счастливым. До их встречи он считал, что увидеть Бай Мусина хотя бы раз — величайшее желание в его жизни. Однако теперь, всего несколько часов без объятий Бай Мусина, его кожа начинала зудеть от пустоты, как если бы он лишался чего-то важного, медленно увядающего.
Инь Ю с тоской и разочарованием почти сжевал слова:
— Нет, я просто…
— Успокойся.
Это его иллюзия? Казалось, что языковая система Инь Ю была настолько хрупкой, что он легко болтал всякую чушь от волнения.
Будто и не знал человеческого языка.
Однако, регистрируя их брак и просматривая медицинские записи, Бай Мусин не обнаружил никаких пометок того, что Инь Ю страдал от подобного расстройства. Наверное, он просто немного косноязычный, утешал себя Бай Мусин.
Согласно имперскому закону, женитьба на ком-то с тяжелым психическим расстройством была незаконна. Он надеялся, что не нарушил этот закон.
Бай Мусин не мог не забеспокоиться.
Инь Ю послушно закрыл рот и вперился в него выжидающим взглядом.
Бай Мусин с полминуты смотрел на него в ответ, размышляя со своим ограниченным пониманием.
Они уже состояли в браке — желание Инь Ю было исполнено. По логике вещей, он не должен был испытывать несчастья.
Если только у Инь Ю не возникло нового желания.
Каким же оно могло быть?
Взгляд Инь Ю не отрывался от него. Бай Мусину вдруг вспомнился тот поцелуй, который он то забывал, то вспоминал. Он застыл, когда с его языка сорвалось:
— Ты хочешь поцеловаться?
http://bllate.org/book/12999/1145343
