В третью столичную больницу не так давно поступил пациент, вызвавший настоящий переполох в лечебном учреждении.
Невозможно было отрицать крайне редкое состояние больного!
Это был бета, доставленный полицией дождливой ночью и, согласно сообщениям, пострадавший от нападения.
Травмы пациента были весьма необычны, и, помимо обычных повреждений на всем теле, самое ужасающее располагалось на его шее.
Рана прорезала всю железу, порождая сильное кровотечение, и почти полностью умертвила эпителиальную ткань.
Во время обеденного перерыва медсестры из отделения неотложной помощи обсуждали последние события, и их разговоры велись о пациенте, поступившем несколько дней назад.
— Он потерял так много крови. Если бы его доставили несколькими часами позже, это могло бы стать делом об убийстве!
— Это несчастье произошло в районе М? В том месте царит настоящий хаос либо полиции все равно. Сколько инцидентов было в этом месяце?
— У меня есть подруга, которая живет там. Надо бы убедить ее поскорее съехать. Это слишком страшно. Даже с учетом низкой арендной платы, оставаться там больше не стоит. Сейчас уже нигде небезопасно, кроме центрального района, а в портовой зоне еще хуже.
— В районе Z тоже был инцидент — нападение на омегу! К счастью, обошлось без серьезных последствий, но это все равно очень страшно!
Ухудшение ситуации с безопасностью в столичной звезде не было чем-то новым. Медсестры, словно заведенные, жаловалось, а затем переводили разговоры на травмы пациента.
Кто-то тихо поинтересовался:
— Его железу… действительно нельзя было спасти?
Другой человек мягко отозвал их в сторону и, понизив голос, сказал:
— Нет. Но держи это в тайне. Преступник еще не пойман. Давай не создавать лишнего шума.
— Разве во время первой операции не планировалось сохранить железу?
— Не было выбора. Повреждения были слишком серьезными. Не знаю, как это случилось, но железу полностью уничтожили. Ее невозможно было зашить. Чтобы предотвратить послеоперационные инфекции, ее пришлось в итоге удалить.
Раздался общий вздох, особенно со стороны новоиспеченных медсестер с интернатуры; от таких новостей они ощутили беспокойство и заметно побледнели.
— Это была месть? Как кто-то может быть таким бесчеловечным?
— О Боже, это значит, что у него больше не будет желез?
— Бедняжка, он останется инвалидом…
— Это так душераздирающе.
Чуткая медсестра тяжело вздохнула, окончательно растеряв аппетит к еде.
Потеря железы — такая жестокая вещь!
Хотя у бет железы не являлись первичным половым признаком, в отличии от омег, они все равно составляли важную часть их физиологии. Отсутствие чего-то подобного невозможно было чем-то заменить.
Не говоря уже о том, что некоторые беты могли слабо воспринимать феромоны с их определенными функциями.
В сознании большинства людей бета без желез воспринимался как неполноценное и жалкое существо.
Факт шокировал, порождая среди группы людей множество обсуждений.
Наконец, прежде молчавшая медсестра заговорила:
— Так, хватит болтать об этом. Давайте возвращаться к работе. За такие сплетни могут выписать штраф.
После сплетен за едой и небольшого отдыха медсестры приступили к послеобеденной смене.
Старшая медсестра взяла лекарства и принадлежности и направилась в палату, расположенную в глубине коридора.
— Время сменить повязки, — тихо сообщила она молодому человеку, полулежащему на кровати.
Ее тон звучал мягко, и она с некоторой опаской поглядывала на него, словно боясь напугать его.
Это был очень молодой бета, необычайно привлекательный, с длинными ресницами, светлой кожей и ясными глазами цвета янтаря.
Холодная и отчужденная аура вокруг него смягчалась нежностью в его глазах.
Из-за полученных травм его лицо выглядело несколько бледным и болезненным, губы лишены цвета, и это лишь свидетельствовало о жалкой слабости.
Сколько бы раз медсестра ни видела его, она не могла сдержать молчаливого вздоха от его внешности!
По слухам этот бета вернулся с пограничных полей сражений и когда-то своей кровью и потом поспособствовал победам империи.
Подобный опыт придавал ему сияние.
Такой человек не должен был пострадать от столь жуткого бедствия.
Она до сих пор помнила ту глубокую ночь, когда привезли этого пациента — вымокшего от дождевой воды и крови, с различными ранами по всему телу, переохлажденного из-за чрезмерной кровопотери и пролежавшего без сознания до наступления утра.
Но ничто из этого не было самым пугающим: она проработала в больнице более десяти лет и повидала много тяжелых травм. Больше всего ее потрясли раны на шее. Рубцы будто были выгравированы на бледной шее и выглядели так, словно для их нанесения потребовалась огромная сила.
Содранная кожа и изрезанная железа, утопающая в плоти и крови.
Поток крови внутри был иссякшим и вымытым дождем, а окровавленные бесцветные остатки выглядели как какой-то эмбриональный труп.
Явление мертвой железы было неописуемо жутким.
Образ преследовал ее несколько дней, и каждый раз она просыпалась в ужасе и страхе, касаясь собственной шеи, остерегаясь появления этой страшной раны.
Она словно страшилась, что это появится на ней самой.
Размышляя о недавнем разговоре в комнате отдыха, она бросила взгляд на марлю, обернутую вокруг шеи молодого человека.
Теперь под ней больше не было железы — только глубокая рана, на полное заживление которой может потребоваться несколько лет.
Существующие быстрые медицинские технологии были способны залечивать лишь незначительные повреждения поверхностного слоя кожи, такие сложные травмы с участием желез все еще нуждались в автономном восстановлении организма.
Молодой бета, первоначально сосредоточенный на портативном световом мозге в руках, услышал вошедшую медсестру, отложил устройство и поднял глаза.
Его цвет лица был заметно бледным — следствие чрезмерной кровопотери.
Он вежливо поприветствовал ее, прежде чем склонить голову и позволить медсестре сменить его повязки.
Во время процедуры, пока руки ее были заняты работой, медсестра прокручивала в голове смутные подробности несчастного случая: о парне, который попал в аварию на обратном пути после посещения могил своих родителей.
К несчастью, ливший в тот день дождь смысл все следы. В отдаленном месте отсутствовало наблюдение, и это исключало любые шансы найти улики, затрудняя дальнейшее расследование.
Что за беда…
Как могло так не повезти?
После смены препарата и сбора данных о его физическом состоянии медсестра приступила к обычным расспросам:
— Кроме этой раны, чувствуете ли вы дискомфорт еще где-нибудь? В вашей истории болезни недавно наблюдался гормональный дисбаланс, а теперь, в такой ситуации… — Остерегаясь вспышки негативных эмоций, она пыталась избегать прямого упоминания об отсутствии железы и применяла тактичность. — Это может усугубить этот дисбаланс.
Лежавший на кровати, молодой бета Бай Мусин на миг задумался, а затем тихо сказал:
— Не совсем уверен. Прежде у меня было всего пару приступов лихорадки, но, может, это что-то, близкое к ним?
Развитие железы могло породить гормональный дисбаланс, а без нее, естественно, он должен был вернуться к прежнему состоянию.
Бай Мусин отвечал на расспросы медсестры смесью правды и лжи.
Женщина записала всю информацию и велела ему соблюдать постельный режим, после чего покинула палату.
Когда она закрывала дверь, то мельком увидела, как бледнолицый молодой человек вновь открыл свою умную программу, мгновенно сосредотачиваясь на ней, словно не желая отвлекаться ни на секунду.
Она не удержалась и вздохнула.
Обычные люди, сталкиваясь с подобными вещами, по меньшей мере, переживали бы период нервного срыва, а то и безумия. Даже она, будучи сторонним наблюдателем, уже долгое время испытывала сильный страх!
А сколько боли должен испытывать Бай Мусин, как человек, непосредственно причастный к этому?
С момента поступления в больницу этот несчастный бета спокойно соглашался на лечение, проводя длительные периоды времени за наблюдением светового мозга и не проявляя особых отклонений в остальном.
Но было ясно, что, хотя внешне он не демонстрировал истерии, Бай Мусин наверняка просто напускал на себя храбрый вид, подавляя свою боль внутри.
Чем он занимался, проводя столько времени в световом мозгу ежедневно?
Искал способы восстановить свою железу или настолько погружался в виртуальный мир, чтобы отвлечься от реальности?
Независимо от возможности, она не могла позволить себе задавать подобные вопросы тому, кто пережил такое несчастье.
Медсестра осторожно закрыла дверь в палату и отправилась проверять состояние следующего пациента.
http://bllate.org/book/12999/1145299
