Обмен акциями зачастую происходил в случаях поглощения или слияния между публичными компаниями. Однако «Шэнфан» и HS, враждебно настроенные друг к другу, очевидно, не соответствовали условиям для такого обмена.
Чэнь Пиньмин всё ещё тараторил в трубку, но Шэн Шаою уже утратил всякое терпение, и с раздражением прервал звонок.
Однако прошло совсем немного времени – и преданный секретарь снова набрал его номер. Шэн Шаою, обняв Хуа Юна, сидел рядом, и смотрел документальный фильм о маленьких пингвинах, возвращающихся в свои гнезда, и без всяких эмоций перевёл телефон в беззвучный режим.
Звонок оборвался, экран погас, но вскоре вновь вспыхнул: пришло сообщение от Чэнь Пиньмина:
«Условия HS очень выгодные. Господин Шэн, пожалуйста, пересмотрите свое решение»
Чэнь Пиньмин был принят в «Шэнфан Биотех» ещё в год основания компании. Он прошёл вместе с компанией через все взлёты и падения, более десяти лет деля с ней и успехи, и удары.
Именно из-за его выдающихся способностей, преданности и скромности Шэн Шаою выбрал его в помощники.
Но сегодня эта преданность впервые вызвала гнев молодого хозяина.
Когда документальный фильм закончился, Хуа Юн почувствовал усталость. Шэн Шаою вместе с ним отправился в спальню, уложил его рядом и остался с ним, чтобы тоже немного отдохнуть.
Они проспали до пяти вечера. Проснувшись, Шэн Шаою увидел, что Хуа Юн всё ещё спит в его объятиях, нахмурив брови и выглядя утомлённым. Не желая будить его, он осторожно высвободился, поднялся и с телефоном в руке отправился в кабинет.
Семнадцать пропущенных звонков, двадцать два непрочитанных сообщения.
Даже в редкие выходные не было ни минуты покоя.
Кроме звонков от Чэнь Пиньмина, Шэн Шаою терпеливо перезвонил каждому и прочитал все сообщения.
Последний звонок был от Чжэн Юйшаня.
Чжэн Юйшань держал несколько элитных клубов. Он был смелым и справедливым человеком. Теперь, когда «Шэнфан» оказалась в беде, он не жалел усилий, чтобы помочь Шэн Шаою, активно связывая его со всеми влиятельными знакомыми.
Как гласит пословица: «Когда стена рушится, все готовы ее подтолкнуть». Беда всегда притягивает тех, кто готов добить, а вот протянуть руку помощи готовы лишь единицы.
Шаою Шэн был человеком, который умел ценить добро. Он также понимал, что лишь очутившись на дне, можно разглядеть истинную сущность тех, кто тебя окружает, и понять кто из них друг, а кто притворщик.
Поэтому звонок Чжэн Юйшаня он не мог проигнорировать.
Оказалось, Чжэн Юйшань тоже был послан Шэнь Вэньланом с миротворческой миссией. Он, судя по всему, был весьма смутно осведомлён о деле Хуа Юна и полагал, что между Шэн Шаою и Шэнь Вэньланом – лишь досадное недоразумение. С неподдельным участием он убеждал:
– Шаою, любую вражду лучше гасить, а не разжигать. Шэнь Вэньлан всего лишь предлагает тебе встретиться за столом переговоров, будь благоразумен. Прими его приглашение, хотя бы для того, чтобы избавить меня от неловкости.
– Юйшань, – тяжело вздохнул Шэн Шаою. – Не обременяй себя этими заботами. Мы с Шэнь Вэньланом не сможем примириться. При виде него мне не то, что ужин, мне кусок в горло не полезет. Я хочу только одного – чтобы он умер. По правде говоря, не будь убийство противозаконно, ещё несколько месяцев назад Шэнь Вэньлан отправился бы на тот свет. К настоящему моменту на его могиле уже бы проросли сорняки, а если бы ему повезло, он бы уже переродился и сосал грудь своей матери.
– А?! – вырвалось у Чжэн Юйшаня. – Всё настолько серьёзно?
– Мм.
– Эх, ну что ж, тогда ладно. Прости, приятель, я не разобрался в ситуации. Вэньлан сегодня звонил мне несколько раз, просил тебя уговорить, всё твердил, что это дело и для тебя, и для «Шэнфан» – сплошная выгода. Я подумал, что это всего лишь ужин, и если уж представляется шанс развеять все недоразумения, то почему бы и нет? Все мы друзья из одного круга, так или иначе постоянно пересекаемся...
– Юйшань, между мной и ним нет никакого недоразумения, – холодно усмехнулся Шэн Шаою. – Если ты хочешь, чтобы я с ним поужинал, что ж… я это сделаю, но только когда он сдохнет; я «щедро» отправлю ему 2001* юань на его похороны и три дня подряд буду от всей души ‘отмечать’ это событие.
(*«Посмертные дары в размере 2001 юаня» – это не просто деньги, а ядовитое оскорбление, облечённое в культурный код. В Китае принято давать круглые суммы на похоронах – это знак уважения. Добавление «одного юаня» к сумме: нарушает традицию, превращая жест почтения в насмешку, и символизирует предельное презрение. Это не посмертный дар, а ритуальное унижение. Шаою тут говорит: «Я приду на его похороны не скорбеть, а плясать на его могиле».)
Чжэн Юйшань развеселился от его слов и громко рассмеялся. Поболтав немного о пустяках, он закончил разговор и положил трубку.
На самом деле Шэн Шаою вовсе не шутил. Всё, что он сказал, было чистой правдой.
От одной только мысли о Шэнь Вэньлане его сердце сжималось в мучительной боли, вытаскивая на поверхность воспоминания, которые он так старался похоронить, а теперь они были яркими и пугающе четкими. Вспомнив о ранах на теле Хуа Юна и его пустой, затуманенный скорбью взгляд, Шэн Шаою тут же почувствовал непреодолимое желание немедленно найти кого-нибудь, чтобы стереть Шэнь Вэньлана с лица земли.
Едва он повесил трубку, как через несколько минут его телефон снова зазвонил.
Это снова был Чэнь Пиньмин.
Шэн Шаою был в ярости. Он несколько раз сбрасывал звонок, но Чэнь Пиньмин продолжал упорно названивать. Непрерывное мигание экрана вывело его из себя, и ему не осталось ничего другого, как ответить.
– Господин Шэн! – в голосе Чэнь Пиньмина слышалась тревога. – Только что из больницы сообщили, что председатель в критическом состоянии!
Хотя пост председателя правления «Шэнфан Биотех» давно перешёл к другому человеку, но для таких ветеранов, как Чэнь Пиньмин, которых Шэн Фан взрастил и продвинул, он навсегда останется их Председателем.
Так же и для Шэн Шаою: каким бы мерзавцем ни был его отец, каким бы подонком, предавшим жену и семью, он по-прежнему олицетворял слово «отец» с его самым сложным и глубоким человеческим значением.
Всякий раз доходившая весть о том, что отец в критическом состоянии, заставляла сердце Шэн Шаою сжиматься. Вопреки всем его попыткам убедить себя, что смерть человека, разрушившего семью и предавшего его мать, избавит всех от проблем, оно сжималось еще сильнее. Его сердце было словно плод в тисках пресса, безжалостно источая наружу всю ту боль и страдания, что таились в самых потаённых глубинах его души.
Он уже потерял мать. Как принять то, что потеряет и отца?
Да, Шэн Фан действительно был негодяем, предавшим любовь и семью.
Но пока он жив, Шэн Шаою чувствовал, что у него есть семья, место, где он мог чувствовать себя как дома, и куда он мог вернуться. Но стоит Шэн Фану исчезнуть, и Шэн Шаою мгновенно превратится в богатого сироту без корней.
Он не хотел быть сиротой.
Увы, мир полон вещей, которые идут вразрез с желаниями человека. Рак феромонной железы, с частотой встречаемости три случая на десять тысяч, не имел конкретного лечения. Госпитализация Шэн Фана была лишь отсрочкой неизбежного.
У дверей реанимации выстроились братья и сёстры, все они были молоды, ухожены, ослепительно хороши собой. И все до одного носили на лицах одинаковые маски наигранного страдания.
Шэн Шаою подошёл, засунув руки в карманы, с равнодушным выражением лица. Он был самым высоким и внушительным из всех, и с его появлением атмосфера тут же изменилась.
С рёвом на него набросился младший брат, Шэн Шаоцин, который был на два года младше, – его руки, словно когти пса, так и норовили вцепиться старшему брату в лицо.
– Шэн Шаою! Как ты смеешь показываться на глаза! – вопил он, задыхаясь от ярости. – Ты довел компанию до банкротства! Из-за тебя все купленные мной акции обесценились! Как ты вообще смеешь показываться на глаза отцу?!
Чэнь Пиньмин тут же шагнул вперёд, заслонив Шэн Шаою от этого взбесившегося пса, и вежливо попытался его успокоить:
– Господин Шаоцин, прошу вас, не надо…
– Что значит «не надо»?! Он развалил компанию, а мне и слова сказать нельзя?! Шэн Шаою, слушай сюда! Если сегодня с отцом что-то случится, это будет твоя вина! Он отдал тебе все акции компании, а ты довёл его до могилы! Шэн Шаою! Ты – тварь! Ты не достоин видеть отца! Убирайся!
– Почему я не достоин? – в обычные дни Шэн Шаою никогда не опускался до выяснений отношений с этим незаконнорожденным отбросом, но сегодня он был вне себя. Холодным взглядом он посмотрел на своего сводного брата, который вёл себя как последняя мразь, и произнёс с ледяным спокойствием: – Шаоцин, ты действительно думаешь, что без меня ты и твоя мамаша жили бы так хорошо?
Он посмотрел на этого дерьмового альфу B-ранга и язвительно добавил:
– Без меня, с твоим дебильным мозгом, который только и умеет, что проваливать любые инвестиции и пускать всё коту под хвост, твоей мамаше давно пришлось бы идти на панель, чтобы вы не сдохли с голоду.
– Что ты сказал?! Как ты смеешь плохо отзываться о моей матери? – зарычал Шэн Шаоцин и, с размаху занеся кулак, бросился в атаку.
Шэн Шаою, не вынимая рук из карманов, ледяным взглядом встретил эту попытку атаковать его. И в тот же миг на Шэн Шаоцина обрушилась сокрушительная волна Альфа-феромонов, яростная и всесокрушающая. Она накатила, подобно тяжелому катку, мгновенно пройдя через всё его существо, парализуя волю и сковывая каждый мускул.
Перед лицом абсолютной силы любые приемы нападения становились ничтожно жалкими.
Буйный, размахивающий кулаками Шэн Шаоцин тут же обмяк, вопль сменился хриплым стоном. Он скорчился на полу, извиваясь от боли и тяжело хватая ртом воздух.
Шэн Шаою перестал выделять феромоны, носком ботинка он приподнял подбородок Шэн Шаоцина, вынуждая его, словно ничтожного муравья, задрать голову и смотреть на солнце:
– Паразит должен знать своё место. Не провоцируй меня снова, а то для тебя это плохо кончится.
Шэн Шаоцин никогда ещё не видел Шэн Шаою таким. В его представлении этот благородный, рождённый в законном браке старший брат был самым упрямым и величайшим глупцом на свете.
Эти внебрачные дети с детства часто собирались вместе, чтобы посудачить о том, что этот законный наследник – всего лишь бумажный тигр, свирепый только с виду. Он казался холодным и устрашающим, но на самом деле был сентиментальным глупцом, который ценил кровные узы превыше всего. Так что сколько бы ты его ни провоцировал, он никогда не смог бы причинить вред своей «семье».
С точки зрения результатов, Шэн Фан действительно оказался довольно успешным отцом. Под его тщательным воспитанием и руководством Шэн Шаою вырос именно таким, каким он хотел его видеть – проницательным, амбициозным, способным, находчивым, трудолюбивым. Но что важнее всего для будущего главы семьи Шэн, так это то, что за суровой внешностью Шэн Шаою скрывалось мягкое сердце, он безмерно ценил родственные связи и яростно защищал своих близких.
Иными словами, пока рядом был Шэн Шаою, Шэн Фан мог не бояться, что после его смерти остальные члены семьи останутся без опоры.
Он хорошо знал Шэн Шаою. Этот парень выглядел суровым, излучал силу и невероятную гордость, но при этом обладал самым мягким сердцем. Он был идеальным преемником, которого он воспитал собственноручно.
Шэн Шаоцин, будучи всего лишь Альфой B-ранга, впервые в жизни испытал, что значит оказаться под прямым давлением феромонов Альфы S-ранга.
Он, хватаясь за грудь, широко раскрытыми глазами смотрел на возвышающегося над ним брата, сильного и надменного, словно божество.
Неужели... вот она, пропасть между S-рангом и B-рангом?
Так значит вот как выглядит легендарный, абсолютный властелин, стоящий на вершине эволюции человеческих генов?
S-ранг.
Полное отсутствие шансов...
Это врожденное превосходство, оно запечатлено в самой структуре его генов... Как бы я ни боролся, у меня нет никаких шансов!
Горячие слёзы обиды, боли и унижения потекли из его широко раскрытых глаз.
Шэн Шаоцин чувствовал, будто его внутренности разорваны в клочья. Стыд и боль от перенесённого унижения, подхваченные потоком крови, пронизывали каждый уголок его тела.
Он всегда был высокого мнения о себе и боялся упорно трудиться, чтобы отточить своё мастерство, опасаясь, вдруг окажется, что он и не бриллиант вовсе. Поэтому в глубине души он лелеял надежду, что он – не огранённый алмаз, и продолжал лениться и бездельничать.
Но неужели между мной и Шэн Шаою действительно лежит такая пропасть?
Почему?! Почему так вышло?!
У нас один и тот же отец! И всего два года разницы!
Почему Шэн Шаою с самого рождения предначертано было стать наследником всего, избранником небес, а я вынужден прозябать, подбирать крошки и жить, как ничтожный паразит?
Как же это несправедливо! Как же горько и обидно!
И только сегодня Шэн Шаоцин наконец осознал, что пропасть между ним и Шэн Шаою настолько велика...
Неудивительно, что Шэн Шаою с детства ни разу не пытался с ним соперничать в чем-либо. Ведь он даже не рассматривал Шэн Шаоцина в качестве противника, потому что тот был просто недостоин.
Шэн Шаоцин даже не имел права считаться его соперником.
По сравнению с агрессивным Шэн Шаоцином, высокомерный и холодный Шэн Шаою, который мог с легкостью подавить человека всего лишь небольшим выбросом феромонов, теперь казался недосягаемым, словно другая вселенная.
Он смотрел на поверженного врага, распростёртого у его ног, как солнце смотрит на пыль на земле.
Поистине, разрыв между S-рангом и B-рангом был... так же велик, как расстояние от неба до земли.
Их не было смысла сравнивать.
Что же делать? Нет... что же мне делать?
Пока он, свернувшись на полу с красными от боли и ярости глазами, кусал пальцы, в голове лихорадочно крутились мысли.
Ах, да! Нужно всего лишь превратить облака в дождь, заставить их пасть и раствориться в пыли. Солнце слишком ослепительно? Тогда пусть его закроют тучи!
Верно! Если я не способен подняться, надо заставит тебя пасть.
Посмотрим, сможешь ли ты оставаться таким же высокомерным без своей S-ранговой железы!
Давай же! Присоединяйся ко мне! Сгниём в грязи вместе!
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
http://bllate.org/book/12997/1145195
