П.п.: ВНИМАНИЕ! Там в дальнейших главах начинаются жестокие и кровавые сцены. Присутствует попытка сексуального насилия, без явного согласия, попытки вырваться и т.д.
будьте осторожны, берегите себя и своих и близких.
Исаак продолжал думать о своем отце. Не может быть, чтобы тот самый меченый омега, о котором говорил Коул, был его отцом... Нет, не может быть. Не может быть...
Он снова и снова ругал себя, но сердце в ужасе продолжало биться. Кит был здоровым человеком. Это знали все, несмотря на постоянную тревогу по поводу его смерти из-за профессии. Агенты ЦРУ тайно собирали информацию, путешествуя без чьего-либо постоянного присмотра.
Поэтому он никогда не сомневался в обстоятельствах отцовского «несчастного случая». Если бы это было именно убийство, то вероятно убили бы и его тоже. Но если по какой-то нелепой случайности причиной смерти его отца стало то, что Коул не смог контролировать себя во время гона... Нет, это заходит слишком далеко. Насильственная метка отца и так перевернула мир Исаака, а если еще и смерть была настолько кошмарной... если в этом виноват этот конченый псих...
— Вот как сильно я буду тобой дорожить. Ты должен быть мне благодарен. Я позабочусь о ребенке, которого ты понес от Феликса, еще одного альфы.
Исаак молчал.
— Kей! Ты вообще слушаешь?!
Мир Исаака только что был сломан и вывернут, он был рассеян, но все же услышал, как Коул внезапно разразился смехом. Только тогда Исаак пришел в себя и поднял голову. В момент, когда он посмотрел на Коула, в темных глазах словно что-то дрожало.
— Это был не просто несчастный случай. Ты... это ты убил отца, не так ли?
Коул повысил голос, бросив вопрос с прямым взглядом, а затем прочистил горло, словно подавляя волнение:
— Я же сказал. Это был просто несчастный случай. — Ответ, слетевший с его губ, был бесстрастным.
— Как...
Он задал этот вопрос, но втайне надеялся, что все окажется ложью. Нет, с его отцом не могло случиться что-то подобное. Но в конце концов ответа, который прозвучал из уст этого ублюдка, оказалось достаточно, чтобы перевернуть голову и сердце. Он не стал это отрицать.
Зарычав, Исаак, не раздумывая, бросился вперед и замахнулся кулаком. Он забыл, что Бенджамин и его мать находятся сейчас в заложниках. Узнав о таком секрете отца и о том, насколько нелепой была его смерть, мужчина пришел в ярость.
Прямой замах в челюсть, звук удара. Коул, не сумев избежать бросившегося на него Исаака, по инерции отшагнул назад и упал на землю. Исаак тут же кинулся вперед и замахнулся еще раз. Упав, Коул не смог сразу взять себя в руки и, чуть пошатнувшись, не успел увернутся от следующего удара прямо в живот. От этого он прокатился по полу.
— Ты... даже после того, как сделал это со мной!
Проглотив свои слова, Исаак с яростной решимостью снова бросился на отца. Казалось, разочарование и ощущение огромной несправедливости не утихнут до тех пор, пока он не изобьет Коула до полусмерти.
Он раз за разом наносил удары. Нос Коула сломался, кровь хлынула изо рта, разбрызгиваясь по полу.
— Кей, чертов ублюдок! Как ты...
По мере того, как Коул выражал свой гнев, густые феромоны начали заметно заполонять помещение. Кулаки Исаака, все это время исправно наносившие побои, внезапно стали терять силу и твердость.
— Блядство!
Зрение внезапно затуманилось. Он с головы до ног стал окутываться феромонами альфы. Сильный запах парализовал, забившись в нос, и заставил желудок жалобно забурлить. Окружающее пространство потемнело, конечности задрожали, словно в конвульсиях.
Как у рецессивного омеги, у Исаака не было шансов как-то перебороть поток феромонов доминантного альфы. Не в силах продолжать атаку на Коула, Исаак ссутулился и сделал неглубокий вдох.
— Значит, ты решил умереть! Или мне, может быть, прямо сейчас пристрелить твою мать и ребенка?!
Окончательно придя в себя, Коул со всей злостью сильно и с оттяжкой пнул Исаака в живот. Схватившись за место удара и стиснув зубы, Исаак покачнулся и упал. Покачиваясь и дрожащими руками схватившись за стол, он смог подняться на ноги.
— Ха-а, ха-а. Какого ху...
Ощущения были похожи на те самые, когда Феликс выпускал свои феромоны, и в то же время казались совершенно другими. Хотя для разных людей свойственно иметь разные феромоны, и воспринимались они естественно по разному. Но в этой ситуации было что-то конкретно не так.
В прошлую течку, что случилась четыре года назад, Исаак явно не так остро реагировал на феромоны. Ни феромоны нормального альфы, ни доминантного не оказывали такого эффекта раньше. Но сейчас они практически напрямую проникали в его кожу и легкие.
Исаак чувствовал, как плавится каждая клеточка его тела. Мужчина выгнулся, вцепившись в стол, это странное чувство переполняло его. Не в состоянии стоять больше, он рухнул. Холодный пот мгновенно начал стекать по лицу, а дыхание участилось. Окружающее пространство стало совсем далеким, а конечности потеряли силу. Исаак не мог вспомнить и осознать, что происходило и как развивались события.
— Черт возьми, похоже, лекарство наконец-то начало действовать.
Позади Исаака, который пытался вернуть себе самообладание, держась за стол дрожащими руками, заговорил Коул, тяжело дыша. Выглядел он ужасно.
Из сломанного носа и разинутого рта непрерывно текла кровь, зрелище не для слабонервных. Несмотря на боль, Коул грубо вытер рукавом рубашки подтеки крови. И все же его лицо, искаженное гримасой ненависти, свирепо смотрело прямо на Исаака.
— Препарат, который я заставил тебя выпить, был нейтрализатором. Тем самым противоядием, которое снимает действие принимаемых тобой таблеток. Теперь подавляющее воздействие на твои феромоны исчезнет, и ты откроешь свою истинную омежью природу, — угрожающе пояснил Коул, небрежно скидывая пиджак и расстегивая рубашку.
— Ха-а, ха-а, какой же ты... конченный.
Изрыгая ругательства, Исаак продолжал неистово дрожать. Зрение было расплывчатым. Он попытался взять себя в руки, но все было бесполезно.
— Ты, наверное, заметил, что твои слабые феромоны медленно просачиваются наружу, да? Благодаря этому становится очень трудно сопротивляться желанию. Я видел твою кровь; я действительно не могу больше сдерживаться.
Гримаса на лице Коула выражала явное желание и выглядела почти демонической. Возможно, теперь он наконец-то раскрыл свою истинную сущность. От его леденящего душу взгляда по коже поползли мурашки.
— Не приближайся.
— Естественно, ты должен будешь понести наказания за то, что посмел укусить своего хозяина.
Исаак подтянул к себе слабые колени и попятился. Это оказалось нелегкой задачей. Глаза Исаака, расфокусированные под воздействием наркотика, бормочущий голос, совершенно противоположны той бодрости, которую он демонстрировал раньше.
Понимая, что в таком состоянии сбежать от Коула будет сложно, Исаак возненавидел свой статус омеги. Это напоминало еще и о том, что его постигла та же участь, что и отца.
— Ты вообще представляешь насколько возбужден сейчас? Так хочется заставить тебя посмотреть в зеркало на самого себя.
Насмехаясь над Исааком, Коул расстегнул пуговицы и закатал рукава рубашки. Затем он приблизился и крепко схватил Исаака за волосы, которые уже были в беспорядке. На мгновение, когда голова Исаака закружилась от такого грубого жеста, Коул разразился чередой проклятий и с силой ударил Исаака головой об стол.
Звук был настолько громким, что казалось, его череп должен был треснуть от такого. Коул затолкнул тело Исаака прямо на стол. Все тарелки, стоящие там, полетели на пол, разбиваясь вдребезги. Звук бьющихся тарелок и стаканов был громким, но доносился лишь слабым эхом.
Лежа на столе, прислонившись к нему спиной, Исаак затуманенным взглядом смотрел в потолок. Рядом с собой он видел искривленное в желании лицо Коула, широко раздвинувшего ноги. Поспешно расстегнув брюки, он, не выдержав, начал потираться пахом о внутреннюю поверхность бедра Исаака.
Возникло острое ощущение, и ругательства сорвались с его языка. Все это было похоже на сон. Ситуация, которую он не мог себе представить до приезда сюда, вдруг стала настолько реальной. Исаак ожидал физической расправы, но кто бы мог предположить такое безумие?
Нет, возможно, он сам виноват в том, что совершенно не знал о безумии отца.
Исаак прикусил дрожащую губу от горького и невероятно болезненного чувства разочарования. Звук расстегнувшейся ширинки эхом прорвался в его мозг, разносясь болью.
— Матерь божья, Кей! Кей! Ты знаешь, как сильно пьянят твои феромоны? Этот запах сводит с ума! М-м-м, неужели ты скрывал его все это время? Запах даже сильнее, чем у твоего отца, — словно безумный, вскрикнул Коул.
Он резко прижался носом к шее Исаака и, не сдерживаясь, впился в его плоть. Беспорядочно вдыхая феромоны, он уже напоминал дикого зверя. Исаак задыхался. Его зрение продолжало расплываться, а мышцы расслабились до такой степени, что тело казалось парализованным.
Каждая отчаянная попытка вырваться на свободу встречалась натиском феромонов, которые лились потоком, практически полностью лишая его чувств. Коул умело использовал свои феромоны, чтобы подчинить себе тело Исаака.
— Сколько еще осталось до того момента, как твоя дырочка потечет? Я не могу дождаться. С ума схожу от предвкушения.
Злобно покусывая и облизывая его шею, Коул задрал рубашку Исаака и провел руками по его ребрам.
— Больной извращенец... Мудак...
— Можешь называть меня как хочешь. Это все такое незначительное.
— Ты сделал это с моим отцом... обманул меня... Иди нахер! Не трогай меня!
Коул, ухмыляясь, со всей силой сжал и выкрутил соски Исаака, вырывая из него непроизвольный стон.
— О, да. Вот так. Поскольку твоего отца больше нет, то вполне естественно, что ты, его сын, должен занять это место. Теперь ты должен стать моим омегой!
— Полная хрень... Я лучше откушу себе язык и сдохну...
Широко раскрыв глаза, Исаак судорожно вздохнул. Он всерьез задумался о том, чтобы просто умереть. Но тут в его сознании мелькнул образ Бенджамина. Вместе с ним в ушах зазвучал решительный голос Феликса.
«Ты не должен пострадать. Ты не должен умереть. Пообещай мне это. Обещай, что в любой ситуации ты должен быть на первом месте».
Это требование заставило его сердце трепетать. Феликс... в такие моменты было странно, что он думает о нем. Исаак остановил свои брыкания, просто прикусив язык. Что ж, было бы неправильно умереть здесь вот так. Он не мог допустить, чтобы этот чертов безумец добился своего.
Когда Исаак принимал это решение, Коул все продолжал лапать его везде и всюду. Он снял трусы вместе с брюками и, пуская слюни, осмотрел обнаженную нижнюю часть тела. Его глаза, блестели от желания, это было отвратительно. С засохшей кровью, все еще прилипшей к коже, он выглядел еще более гротескно.
— Давай, попробуй плакать красиво. Плачь так, будто собираешься умереть. Я хочу услышать твои прекрасные рыдания.
Пока Исаак лежал безжизненным трупиком, Коул крепко ухватил его за член вместе с яичками и сжал. Из горла омеги вырвался крик. Казалось, голова сейчас взорвется, но Коул не проявлял милосердия. Быстро расстегнув брюки, он обнажил свой эрегированный член и, сжав в руке вместе с членом Исаака, принялся его надрачивать.
От сильного жара, исходившего от их нижних половин, по спине пробегали мурашки. Влажное дыхание, которое касалось кожи Исаака каждый раз, когда Коул кусал его и ставил засосы, вызывало еще большее отвращение. Феромоны проникали прямо в сознание и кожу, делая их беспомощными и неспособными сопротивляться. Он не до конца понимал, что происходит, но отчетливо осознавал, что ему до омерзения противно.
Коул без устали источал свои феромоны, поглаживая член Исаака. Его собственный запах стал постепенно исчезать, заменяясь феромонами Исаака. Коулу казалось, что его разум умрет раньше, чем разрушится тело.
— А ты знаешь, что твоя дырочка уже мокрая?
Коул яростно кусал шею Исаака и бормотал под нос грязь, его зрачки были расширены, опьяненные феромонами. Исаак не мог издать ни звука, ему оставалось только рвано и прерывисто дышать. Глубокое чувство беспомощности затягивало его на дно.
Тем временем Коул продолжал без передышки мять и тянуть их зажатые в одной руке члены. В ушах звучали звуки трения их влажной плоти друг о друга, а Исаак содрогался и задыхался.
— Кх-х. Ид-ди н-наху...
Хотя слова едва вырывались из-за его дрожащего дыхания, было неясно, правильно ли они переданы. Коул, жевавший и обсасывающий шею Исаака до тех пор, пока на ней не появились синяки, наконец поднял голову и усмехнулся.
— Ты должен знать, что сопротивляться бесполезно. Настолько покорен моим феромонам, что, даже если будешь продолжать сопротивляться, страдать будешь только ты. Разве не чувствуешь, как мои феромоны наполняют твое тело? Еще немного... Да, когда я кончу в тебя. О, да. Это будет просто идеально.
Облизав влажные губы, Коул яростно схватил Исаака за бедро и отвел его, открывая доступ. Затем он прижал свой набухший член к отверстию.
— Это мое. Ты больше не сможешь сбежать! — Прорычал он, с силой вдавливая кончик члена в сморщенное колечко тугого входа, одновременно с силой схватив Исаака за шею и придушив.
— Кх-х-р.
Охваченный неописуемым, леденящим душу чувством, Исаак зажмурился.
Исаак ненавидел и жалел себя за то, насколько был бессилен и беспомощен. Он не мог продолжать терпеть это. То, что он был омегой, не означало, что мужчина добровольно подчинится и ляжет под того, кого он не хотел, помеченным или возбужденным. Исаак не мог допустить, чтобы этот психопат подчинил его. Было просто невыносимо думать о своем отце, который пытался защитить его.
Исаак со всей силы прикусил нижнюю губу, и из нее хлынула кровь. Мужчина затаил дыхание. В его ушах все громче звучал стук собственного сердца. Едкий запах крови, стекающей с разорванных губ, ударил в нос. За долю секунды он решил, что нужно приложить силу дрожащей рукой к столу и двинуться.
http://bllate.org/book/12986/1143212
Готово:
