Пока он механически жевал, Феликс наконец подошел и молча сел. Исаак поднял глаза, потерявшись в соственных мыслях. Некогда теплый суп уже остыл.
— ...Ты принимал душ?
— Да.
Волосы Феликса были влажными, что свидетельствовало о том, что совсем недавно он принимал ванную. Его одежда была другой, а и без того красивое лицо казалось более свежим после душа. Когда его спросили о травмированном плече и о том, принимал ли он душ, Феликс издал бесстрастный звук и просто занял свое место.
— Невыносимо видеть, как ты смеешься, когда вокруг столько всего происходит
Феликс, который полностью съел свой суп и уже собирался тыкать вилкой в мясной рулет, грубо пробормотал. Исаак, сам того не осознавая, перестал двигать рукой, держащей вилку.
— Ты мастурбировал?
Когда его спросили напрямую, Феликс поднял свои глубокие голубые глаза, в которых все еще сохранялся намек на тепло.
— Да. Это первый раз, когда я воздерживаюсь так долго, и первый раз, когда я мастурбировал с тех пор, как стал взрослым, так что это все, что тебе нужно знать.
— Похоже, мне предстоит выплатить еще один долг.
Пока Феликс агрессивно тыкал вилкой в мясной рулет, молча, Исаак непринужденно продолжал двигать вилкой, ответив ему без особого беспокойства. Взгляд Феликса стал более свирепым.
— Естественно, если бы у тебя не было такого подавленного и несчастного лица, как будто ты сейчас умрешь, тебя бы уже потащили в постель.
— Ага, понятно.
И снова, без тени эмоций, Исаак продолжал жевать мясо. Феликс сверкал глазами так, будто вот-вот взорвется. Смирившись с безразличным отношением Исаака, Феликс тяжело вздохнул и с силой запихнул мясной рулет в рот.
— Итак, каковы планы?
Феликс, привыкший питаться как аристократ, недовольно ворчал, пережевывая мясо.
— У меня нет никаких планов. — ответил Исаак, откладывая вилку, оставив еще половину тарелки еды. Напряжённые голубые глаза Феликса пронзили его насквозь, как острые лезвия.
—Совсем нет?
— Я собираюсь сделать то, что хочет Коул. Для начала, доставим документы, которые он запросил и поговорим.
— Документы, да? Это выглядит более мирно, чем ожидалось.
Одна из густых бровей Феликса выгнулась дугой вверх, его взгляд выглядел удивленным.
— Пока самые дорогие для меня люди находятся в заложниках, нет ничего, чего бы я не сделал. Я сделаю всё, если это будет означать, что Бенджамин и моя мама смогут вернуться в целости и сохранности.
— Все что угодно? Даже если это означает требовать неразумных вещей в обмен на их освобождение?
— Ну, иногда другого выхода просто нет.
Поведение Исаака, когда тот пил холодную воду, оставалось, как обычно, безразличным. Выражение лица Феликса, пристально смотревшего на него, сморщилось.
— Ну, мне не нравится этот план.
Было сложно притворяться спокойным, учитывая, что на самом деле это было совсем не так.
— Раз уж ты зашел за мной так далеко, я расскажу тебе.
Теперь перед ним не было никого другого, кому он мог бы довериться. Этот человек был единственным, кто обладал способностями, богатством и положением, чтобы помочь ему. Поэтому у него не было другого выбора, кроме как держаться за него.
Он не знал, что потребует взамен, но какое это имело значение? Если он сможет вернуть Бенджамина и его мать в целости и сохранности, сможет сбежать от Коула и мирно жить со своей семьей, он был готов заплатить любую цену. Исаак сухо сглотнул, поднял сумку с пола и поставил ее рядом с собой.
— Вот тот самый документ, который Коул потребовал немедленно ему передать. Он также стал причиной похищения Бенджамина и моей матери.
Исаак открыл сумку и протянул Феликсу толстый конверт с документами. Холодный как никогда, он вдруг замер. Во взгляде Феликса, когда тот изучал конверт с документами, вместо того чтобы пережевывать пищу, все еще сквозило чувство неудовольствия.
— Что именно это такое? Это документ, в котором содержится слабое место Коула? Что такого важного, что ты опустился до таких грязных и отчаянных поступков?
— Это доказательные материалы, свидетельствующие о том, что он вступил в сговор с персоналом твоей компании, занимался контрабандой оружия в страну третьего мира и осуществлял продажи. Здесь содержится вся выручка от продаж, даты, детали распределения, а также список офицеров, участвовавших в этом. Наконец, есть платежные документы с личной подписью Коула при каждой отправке товара.
После того как Исаак закончил объяснять, вокруг них на некоторое время воцарилась тишина. Феликс был первым, кто нарушил удушающую тишину.
— Блядство, — Он тихо пробормотал ругательство, выражение его лица было слишком сложным, чтобы его можно было прочесть.
— Если Коул не отпустит меня, передай, пожалуйста, копию этих документов Стиву.
— Стив? Кто это?
Его бровь дернулась вверх.
— Он близкий друг и благодетель моего отца. Он бывший агент ЦРУ, а в настоящее время — заместитель директора NCIS (военно-морской службы уголовных расследований), расследующей военные проступки Коула.
— Теперь, когда я об этом думаю, у тебя, похоже, неплохаие связи.
Феликс удивлённо поднял бровь.
— Что ж, самое время схватить его за задницу.
Затем он открыл конверт и что-то пробормотал про себя. Когда тот мельком пролистал содержимое конверта, появилась ухмылка, делающая его похожим на злодея. Если бы он был злодеем, то он был бы невероятным. Таким, от кого никто никогда не убегал.
— Даже если Коул будет держать меня в плену...
Возможно, из-за того, что он пристально смотрел на Феликса, Исаак, который только попил воды, чтобы утолить жажду, облизал свои влажные губы и заговорил. Феликс, изучавший документы, с любопытством наклонил голову.
— Держать тебя в плену?
— Ты придешь за мной.
Исаак снова поднял глаза, глядя прямо на него, и Феликс изобразил пленительную улыбку.
— Ты хорошо меня знаешь.
— И, конечно, как хитрый бизнесмен, ты не упустишь возможности потребовать что-то взамен. — И снова Феликс молчаливо согласился с этим точным утверждением. Исаак снова сухо сглотнул и продолжил говорить, — Что бы ни случилось, пожалуйста, пусть безопасность Бенджамина и моей мамы будет в приоритет.
— Исаак...
— Ты всегда говорил, что сделки должны быть честными.
Феликс скорчил гримасу, собираясь выразить свое недовольство, но Исаак поднял руку, прерывая его. Теперь настало время представить окончательный вариант контракта.
— Если ты благополучно вернешь Бенджамина, мою маму и так же вытащишь меня оттуда, я стану полностью твоим...
— ...Что?
Феликс сузил глаза. Спокойный голос Исаака лился без намека на колебания.
— Я стану твоим псом.
***
Коул не мог скрыть своего замешательства.
Всего некоторое время назад, когда Феликс уверенно заявил, что Бенджамин — его сын, и отругал Коула за то, что тот посчитал это заявление абсурдным, Коул отмахнулся от этого как от полнейшей чуши. В тот момент, когда он увидел мальчишку, которого привели наемники, его позвоночник похолодел
Это было безошибочное сходство. Ослепительные светлые волосы, светлая кожа, глубокие голубые глаза, острый нос и губы. Любой мог сказать, что он сын Феликса, а не Исаака.
Выражение лица Коула быстро менялось от легкого поднятия глаз, до пристального взгляда со страхом, когда ребенок искал убежища в объятиях миссис Паркер. Его сжатыые кулачки дрожали. Если бы перед ним оказался кто-то, кто слил информацию о том, что Феликс защищает сына Исаака, он мог бы выхватить пистолет и застрелить его.
В оцепенении Коул вышагивал взад-вперед по комнате. Он никак не мог успокоиться. Это был не просто ребенок; это был ребенок Феликса! Как могла произойти такая абсурдная ошибка? Ему казалось, что мир темнеет прямо на глазах.
Коул лучше других знал, что вмешиваться в дела Феликса, мирового торговца оружием и высокопоставленного члена масштабной мафии, лично и без участия правительства — чистое безумие.
Четыре года назад Феликс был просто раздражителем, Коул не мог необдуманно провоцировать его. Он мог лишь нервно следить за ним. К счастью, Феликс все это время молчал, так что ни о каком контакте не могло быть и речи.
— ...Черт возьми.
Одного факта, что Исаак, который бесследно исчез на долгое время, был связан с Феликсом, было достаточно, чтобы его встревожить. Когда он увидел фотографию, на которой они были запечатлены бок о бок, то усомнился в собственных глазах. Он не только привел ребенка, которого считал сыном Исаака, но и оказалось, что этот ребенок — сын Феликса. Сохранять самообладание становилось все труднее.
Он не мог понять, как всё так получилось, как он мог завязать интимные отношения с человеком, на которого он заказал покушение. Намерением всегда было избегать Феликса настолько, насколько это возможно, но он никогда не ожидал, что окажется опутанным таким образом. Похоже, судьба действительно была жестока.
Коснувшись лба, Коул замер, восстанавливая самообладание, а затем повернулся к Джессике. Это была необратимая ситуация, поэтому он должен был найти способ ее разрешить.
— Миссис Паркер, если вы и ваш сын Исаак будете послушно выполнять мои указания, я отпущу вас обоих невредимыми.
Перед ней, сидя в кресле, между которыми стоял стол, Коул сделал усилие, чтобы успокоить свой гнев, и наконец открыл рот. Женщина средних лет, крепко державшая ребенка и заметно напряженная, открыла глаза.
— Чего ты хочешь? Почему ты так обращаешься с Бенджамином? Ему же всего три! Какое отношение это имеет к маленькому ребенку?!
— Для тебя было бы лучше понизить голос. Я не выношу шумных людей.
Коул раздраженно ответил Джессике. Ему и так было тяжело переносить эту ситуацию, зная, что он привел ребенка Феликса вместо ребенка Исаака. Если она продолжит провоцировать его, он не мог гарантировать, что сделает с ней.
К счастью, миссис Паркер быстро смекнула, что к чему, и прикусила губу, закрыв рот. Когда наступила тишина, Коул наконец подавил свой гнев и пожал плечами.
— Тебе просто нужно отвечать на мои вопросы. Если мне не понравятся твои ответы, я немедленно разлучу тебя с ребенком и отведу его в другое место. Здесь полно одиночных камер, и если ребёнок заплачет или закатит истерику, никто не услышит.
«...»
— Во-первых, ты являешься биологической матерью Исаака?
Смешивая формальный и неформальный язык и одновременно угрожая, Коул пристально посмотрел на женщину. Джессика, которая смотрела на него в ответ, медленно кивнула головой. Если она хотела сохранить ребенка на руках и предотвратить его отправку в изолятор, у нее не было другого выбора, кроме как слушаться его.
— Тогда, кто отец ребенка?
Странная мысль вдруг пришла ему в голову. Почему биологическая мать Исаака так ласково обнимает ребенка Феликса? Это казалось странным, учитывая, что она была всего лишь няней. Было сильное ощущение связи, которое нельзя было объяснить так просто.
— Его привезли сюда по твоему приказу, не так ли? Он сын Исаака.
— Он действительно ребенок Исаака?
— Да.
Твердый ответ миссис Паркер только углубил замешательство. Коул вновь уставился на затылок ребенка недоуменным взглядом. Бенджамин сжал свои маленькие плечи, возможно, почувствовав его острый взгляд, а Джессика крепко обняла ребенка, похлопывая его по спине.
— Я ничего не знаю о Феликсе.
— Ты ничего не знал до этого момента?
— Именно так.
Коул потер свою растерянную голову. Он не мог понять, что происходит. Его голова пульсировала. Если то, что сказала Джессика, было правдой, это означало, что Исаак ничего не раскрыл собственной матери. Он славился своей неразговорчивостью.
— Я принесу тебе немного еды, поешь и отдохни. Как я уже сказал, у меня нет намерения причинять вам вред.
Говоря более спокойным тоном, Коул встал со своего места. Пока он шел через комнату уверенной походкой, в его голове, в отличие от шагов, крутились сложные мысли.
От Феликса, который поставил ультиматум, заявив, что за прикосновение к его ребёнку будут последствия, до Исаака, который сказал, что сделает всё, чтобы вернуть ребёнка, и миссис Паркер, которая заявила, что этот ребёнок — сын Исаака, несмотря на то, что ребёнок совсем на него не похож. Он чувствовал, что упускает что-то важное. Было странное ощущение, что ответ прямо перед ним, но он его почему-то не видит.
Дойдя до двери, Коул вдруг остановился на месте, кончиками пальцев царапая подбородок, потерянный в раздумьях. Мимолетная мысль о некоем предположении охладила его кровь, и все его тело напряглось.
Коул повернул свою затекшую шею, чтобы посмотреть на ребенка, которого успокаивала миссис Паркер. Ослепительно светловолосый ребенок все еще сопел, опираясь на бабушку. Альфа Феликс и бета Исаак, но на самом деле Исаак...
— ...Омега.
Миссис Паркер подняла глаза на журчащий голос Коула, как будто ее сознание помутилось. В тот мимолетный момент, когда их тревожные взгляды встретились, леденящая душу уверенность охватила позвоночник Коула.
— Итак, он омега. Как и его отец, он тоже был омегой. Он обманывал нас все это время.
Боже милостивый. Слабый вздох вырвался естественным образом.
Кит Бенджамин Ли. Так же, как и Кит, Кей. был омегой, и от него родился ребенок Феликса. Как можно было скрыть этот факт! Только сейчас глаза Коула расширились, осознав идеальный кусочек головоломки.
Но когда и как он стал омегой? До конца подросткового возраста, до отъезда в общежитие военно-морской академии, Исаак, в отличие от своего отца, был несомненно простым бетой. Когда же он проявился как омега? Как ему удавалось скрывать этот факт до сих пор?
Естественно, альфы преобладали в армии в силу своих особенностей. Омеги были настолько редки, что их практически можно было считать несуществующими. Большинство омег обладали меньшей физической выносливостью и ростом по сравнению с бетами, что делало вероятность их поступления на военную службу практически невозможным. Более того, проблемы, возникающие с гоном у альф или течкой у омег, делали проблематичным принятие омег в армию в большинстве случаев.
Исаак прекрасно справлялся с этими ограничениями. И не только прекрасно, но и обладал исключительными навыками, которые не могли сравниться с большинством альф. Хотя он был известен как бета, никто не осмеливался проявлять к нему неуважение, и члены клуба всегда внимательно следили за ним. Но он был омегой?
Шокированный невероятной правдой, Коул не мог сдержать нарастающее внутри волнение. Выращенный им пёс, которого он считал ничем не примечательным бетой, оказался омегой? Это был поистине интригующий поворот событий. Чем больше он думал об этом, тем сильнее бурлила его кровь от предвкушения.
Более того, по какой-то причине он стал отцом ребенка Феликса. Если это так, то Феликс должен был уже знать, и с этим знанием Коул мог легко сокрушить отвратительного Феликса. Быстро организовав свои мысли, Коул ухмыльнулся и испустил горький, торжествующий смех, глядя на Джессику и Бенджамина. Затем, не говоря ни слова, он стремительно открыл дверь и ушел.
Когда он шел по коридору, его лицо исказилось в странной деформированной улыбке. Как он мог не испытывать радости, когда вот-вот должен был приехать тот, кто его так сильно волновал, какая разница какой будет результат.
— Кейсид, есть еще одна причина по которой, я считал тебя таким очаровательным. Вот так-так... разве это не забавно?
Глаза Коула фанатично сверкнули в сторону пустого пространства, и он засмеялся чуть громче. Это был громоподобный звук, который разорвал тишину.
***
Когда Исаак поднял голову, было уже за шесть часов утра по восточному времени. Между восточным и западным побережьем разница в часовых пояс составляет три часа.
Быстро приняв душ, Исаак осмотрел свои раны и сел. Видимо, в тот момент он и задремал, не заметив этого. Внезапно проснувшись, Исаак потер уставшие глаза и огляделся по сторонам.
В кабине было тихо, лишь звук двигателей самолета нарушал эту тишину. Освещение было отрегулировано на умеренную яркость, а мягкое одеяло укрывало его колени. Феликс сидел напротив него с закрытыми глазами.
Увидев его задремавшим, Исаак почувствовал в груди странное шевеление. В соседней комнате стояла кровать, на которой он мог удобно прилечь, он знал, что Феликс решил посидеть и задремать здесь из-за него. Думая о таких вещах, он чувствовал себя одновременно и тронутым, и немного неуютно.
Исаак молча наблюдал за скульптурным лицом Феликса, не зная, проснется ли он в этот момент. Вскоре частный самолет начало слегка потряхивать, что свидетельствовало о том, что они готовились к посадке. Они прибыли в аэропорт Шарлотты, Северной Каролины. Наконец Исаак приоткрыл плотно задраенный иллюминатор и выглянул наружу.
Черное небо, вызвавшее минутный страх, теперь стало темно-синим. Как всегда, яркий свет прогнал темноту. Глядя на расстилающийся рассвет, похожий на картину, Исаак подумал о Бенджамине, который стал светом его жизни.
Что он сейчас делает? Поспал ли он хоть немного? Покушал ли он? Много ли он плакал?
Чем больше он думал об этом, тем сильнее пульсирующая боль возникала в его груди, и в итоге Исаак прикрыл глаза рукой. Пожалуйста, будь в безопасности. Даже с закрытыми глазами образ плачущего ребенка оставался перед ним неизменным.
Шло время, и беспокойство с тревожностью достигло своего пика. В таком темпе ему казалось, что он вообще ничего не сможет сделать Напомнив себе, что он ничего не добьется, если не возьмет себя в руки, Исаак задумался над ситуацией в целом.
В то же время высота самолёта внезапно снизилась, заложившие уши заставили его разум сконцентрироваться. Исаак сделал глубокий вдох, чтобы успокоить свой беспокойный дух, ощутив резкую боль, которая помогла ему вернуть контроль над собой. И медленно поднял взгляд вверх.
Его черные глаза, казавшиеся запавшими и лишенными эмоций, смотрели в наклоненое окно. В них не было и следа беспокойства или тревоги, как и всегда. Лишь зябкая холодность циркулировала, как застывший лед.
— ...Я обязательно найду тебя и крепко обниму.
«Не плачь, просто подожди еще немного».
Прошептал Исаак, словно передавая послание далекому Бенджамину или давая обещание самому себе и крепко сжал кулаки.
http://bllate.org/book/12986/1143208
Готово:
