Сейчас было не самое лучшее время, чтобы расчувствоваться, но в жизни постоянно бывают моменты, когда сердце идет наперекор разуму.
Линь Чэнь словно столкнулся с первым подснежником, покрытым росой, или наткнулся на семейный ресторанчик в зимней ночи. Он провел слишком много времени, давая людям советы и стараясь для других, поэтому почувствовать поддержку от кого-то еще он просто не ожидал. Когда первичный шок сошел, Линь Чэнь ощутил лишь то, насколько глубоко его это тронуло.
В воздухе витала ночная прохлада.
Линь Чэнь уставился Син Цунляню в спину, медленно движущуюся к свету. Под белыми лампами его силуэт будто бы засветился, прежде чем исчезнуть за углом.
Вдруг темнота застлала глаза Линь Чэню: кто-то закрыл ему глаза рукой.
— Э-нет, не оборачивайся. И без рукоприкладства, — послышался игривый голос Су Фэнцзы.
Линь Чэнь ухватил чужое запястье и отвел руку от своего лица, после чего обернулся.
— Ты действительно считаешь, что выбрал для этого разговора правильный момент? — поджав губы, спросил он.
— Какого «этого разговора»? О том, что твое непоколебимое сердце дало слабину, или о том, как твои чистые невинные глазенки постоянно мотаются в сторону твоего многоуважаемого коллеги? — Су Фэнцзы наклонился ближе к Линь Чэню. Под его взглядом тому казалось, будто его просматривают рентгеном. Когда Линь Чэнь уже было хотел оттолкнуть Су Фэнцзы, тот добавил: — Но ведь перед планированием свадьбы нужно назначить ей точную дату, не думаешь?
В словесных баталиях Су Фэнцзы был просто невыносим, и Линь Чэнь это признавал.
— Неудивительно, что твои книги не продаются. С такими-то метафорами, — съязвил он.
— Ладно, перефразирую, — ответил Сун Фэнцзы, недовольный тем, что его перебили. — Тебе ведь понравился этот офицер, не так ли?
Линь Чэнь постоянно представлял себе тот момент, когда его чувства и эмоции будут раскрыты, но, в отличие от предполагаемой нервозности вместе с испугом, после слов Су Фэнцзы его все еще переполняло спокойствие.
В конце концов, рано или поздно это бы случилось, так что в нынешней ситуации нет ничего страшного. Как и в том, чтобы честно поддержать разговор.
— Совершенно верно, — ответил Линь Чэнь.
— Мог бы хоть для приличия соврать, — удивился Су Фэнцзы.
— Зачем? — спросил Линь Чэнь, искренне не поняв претензии.
— Ну, ты стал геем. Разве ты не должен теперь волноваться из-за устоев общества или, не знаю, того, что твои чувства могут быть не приняты? Короче, разве тебе не стыдно?
— Он мне нравится. Как это должно на него влиять? — спросил в ответ Линь Чэнь.
Боль от безответных чувств — довольно распространенная штука, но Линь Чэнь, к счастью, никогда ей не страдал.
— Почему?
Наконец голос Су Фэнцзы потерял свой дразнящий тон. Он задал этот вопрос мрачно и с искренним волнением за того, кого считал друга.
Атмосфера в воздухе потяжелела.
Линь Чэнь не ожидал подобной серьезности, отчего ненадолго лишился дара речи.
Фактически, он даже предположить не мог, что должен был ответить.
Насколько сильны его чувства? Почему они возникли? А сколько должно быть причин для их появления?
Это просто чувство. Чувство и все, больше ничего не попишешь.
Возможно, оно возникло, когда Линь Чэнь встретил его в первый раз.
Возможно, во второй.
Возможно, тогда, когда Линь Чэнь его покинул, или тогда, когда они вновь сошлись.
Возможно, в тот день на дворе стояла очень приятная погода, а ему очень шла его ветровка. Возможно, тогда его голос в командном центре звучал так четко, что и Линь Чэнь ощутил его уверенность.
Возможно, букет белых лилий у его могилы, слегка завядший от времени, выглядел слишком красиво. Возможно, он, понуривший голову и опустивший цветы, казался чересчур мягким…
Возможностей было огромное множество, которое в совокупности производило неизгладимый эффект.
Линь Чэнь вдруг понял: в его жизни действительно было немного по-настоящему счастливых дней, отчего все эти небольшие приятные моменты, заставлявшие его чувствовать себя счастливчиком, захватили его с головой.
— Он как сладкое пирожное. Настолько вкусное, что после первого укуса ты не сможешь заставить себя остановиться, — немного подумав, решил ответить сравнением Линь Чэнь.
— Кажется, ты расчувствовался.
— Но оно слишком сладкое.
На этом их разговор закончился.
Он должен был. Настоящие друзья не те, которые могут болтать часами напролет, но те, кто знают, когда надо остановиться, и делают это.
Линь Чэнь вернулся в освещенный офис. Все приготовления были завершены.
Парочка офицеров из второго отделения улеглись на столы и спали без задних ног. Некоторые начинали клевать носом, пока прочие беспомощно наблюдали за ними.
И во всех взглядах читался один вопрос: «Правда ли они клюнут на наживку?»
В поисках ответов Линь Чэнь прочитал отрывок из книги одного известного психолога.
Вкратце это звучало так:
«Как личность, человек рационален, поэтому понятия о хорошем и плохом могут повлиять на его эмоции и мыслительные процессы, а его поведение строится на основании личных интересов.»
Рациональность также может брать верх над эмоциями, поэтому, к примеру, Линь Чэнь не будет донимать Син Цунляня из-за своих чувств. К сожалению, в группах все иначе.
Аналогия неправильная, но понятная: если бы Линь Чэнь состоял в фан-клубе Син Цунляня и был окружен его фанатами, он не смог бы подчинить свою любовь рациональности.
Поэтому группу, объединенную «коллективным бессознательным», разделить так же сложно, как разуверить толпу фанатов в их кумире.
Конечно, время работает, поэтому большинство рано или поздно оправится от своего фанатизма и восстановит рациональность, однако в отсутствие времени на группу повлиять можно только при помощи грязных и изощренных тактик.
В общем, теория оказалась довольна проста.
Толпа неподвластна логике и здравому смыслу, зато обладает обостренным воображением и умением оправдать что угодно. Она верит во что-то невозможное, нелогичное и несуществующее, но не верит в самую простую логику.
Так в древности люди искренне верили, что шаманы благодаря жертвоприношениям умеют призывать дождь. Для этого они были готовы днями и ночами преклонять пред ним колени, убивать женщин и детей и творить прочие извращения в дар небесам.
А началом такого поверья вполне мог стать легкий ветерок, подувший во время ритуала шамана, или неожиданный ливень через пару дней после произнесения его заклинания.
Короче говоря, чем больше поверхностных связей можно образовать, тем сильнее в них поверит толпа.
Поэтому Линь Чэнь просто сформировал идею о том, что университетский городок охраняет команда элиты. Любой студент бы отнесся к этому скептически, подумал бы: «А этот документ точно подписан «Тремя могилами» ради помощи старикам? Это шито белыми нитками». Они бы с подозрением отнеслись к Линь Чэню, возникшему на месте преступления, но это не сделало бы его в их глазах сообщником «Трех могил». Может, они бы даже задумались о том, действительно ли подпись принадлежала некоей «организации», но не смогли бы доказать ни ее существование, ни ее отсутствие.
Однако для членов толпы все иначе.
Стоит им углядеть несуществующую связь между ненадежными уликами, как их воображение примется за работу. Они уже представят себе лица представителей «Трех могил», представят пафосную, как в фильмах, картинку, где вся «элита» собрана вместе, так еще и дойдут до уверенности, что члены «Трех могил» непременно замышляют от них избавиться. Им очень живо привидится, как над ними будут издеваться и судить…
Инстинкты самосохранения часто ведут к тому, что люди очень боятся стать жертвами, а члены толпы подвержены этому особенно сильно. Любой фанат взъярится, если кто-то выскажется против его любимого исполнителя, и сочтет этого человека врагом номер один; каждый член преступной группировки воспримет нелюбовь к себе за вызов.
Фанат будет агрессивно стучать пальцами по клавиатуре, доказывая, что собеседник не прав. Член организации возьмет в руки оружие и размозжит головы всем тем, кто встал против него.
Более того, Е Янь особенно хорошо постарался над своим «злодейским» образом: он осквернил священное в понимании этих студентов место и оставил там самое непростительное послание из возможных.
Линь Чэнь мог очень хорошо представить, как завтра — нет, всего через несколько часов — весь гнев этих людей сольется в смерч, что снесет все на своем пути и двинется прямо на него.
http://bllate.org/book/12983/1142735
