Син Цунлянь всегда был таким: выглядел справедливым и учтивым, но на деле только раздавал приказы, аки главнокомандующий.
На его процессы суждения и вынесение решений не мог повлиять никто. Пока он раздавал приказы, его голос был мягок, а взгляд дружелюбен, но слова подбирались такие, что вариант ослушаться никому на ум ни разу не пришел.
Так было, к примеру, когда Син Цунлянь сказал не связывать найденные улики с делом о наркоторговле. И когда он сказал Ван Чао не слишком углубляться в контакт с людьми в даркнете, тот и не подумал его проигнорировать.
Линь Чэнь сидел в машине. В окне мимо него стремительным потоком проплывали уличные фонари. Чем дольше он думал, тем больше ему казалось, будто Ван Чао задолжал Син Цунляню солидную сумму денег.
Он беззвучно вздохнул.
Однако Син Цунлянь по какой-то причине это заметил. Окно машины медленно поднялось, и в салоне вдруг стало слишком тихо.
— Как думаешь, мы сможем поймать этих людей? — тихо и отстраненно спросил Син Цунлянь.
Видно, он в очередной раз переваривал внутри себя произошедшее.
Линь Чэнь думал: если Син Цунлянь все обдумал, то они пойдут по простому пути и попытаются уничтожить эту преступную группировку, а если он пока не уверен, то они, должно быть, своим приездом в книжный магазин спугнут противника и хотя бы ненадолго отложат его планы.
Первый план казался идеальным, но мог провалиться. А это бы привело не только к дальнейшему спокойному существованию преступной банды, но еще и к неминуемой трагедии, устроенной этой самой бандой. В то же время второй план даже на словах был достаточно длинным и с кучей вероятных переменных, и все же их главной задачей на данный момент было обезопасить причастных людей.
Будь они в игре, у них была бы возможность как-нибудь дойти до конца и посмотреть, что выйдет, чтобы потом перезагрузиться. Но это жизнь, и каждое принятое решение неминуемо приведет к своим последствиям.
Вдруг Линь Чэнь ощутил прикосновение к своему плечу.
Его взгляд переместился на передние сиденья.
— Расслабься, — во взгляде Син Цунляня мерцала странная улыбка, — и не надумывай. Еще не время жизненно важных вопросов.
Линь Чэнь потерял дар речи. Как оказалось, «переваривал внутри себя произошедшее» в основном только он.
— Что, если наши улики на этот книжный бессмысленны?
— Бессмысленны и бессмысленны. Найдем другие. Это моя ответственность, ты-то чего распереживался?
— Капитан Син…
— Консультант Линь. Скажете что-нибудь?
— Ты не замечал за собой диктаторских наклонностей?
— Как так? — Син Цунлянь заулыбался. — Я самый демократичный капитан в истории.
— Это дело совсем не похоже на другие. Я ни в чем не уверен, — Линь Чэнь сжал в руках свой ремень безопасности. — Времени нет, улик тоже. Мы просто полагаемся на удачу.
— И вовсе нет. Мы в любом случае сможем раскрыть Цзинь Сяоань под чутким руководством консультанта Линя.
— Пусть найдется хоть тысяча таких Цзинь Сяоань, шанс разговорить их все равно будет близиться к нулю. Они ничего не расскажут о будущем. Они не раскроют, планируются ли поджоги или убийства, массовые беспорядки или групповые самоубийства, ограбление банков или угон транспорта… Все может быть, и это самое страшное.
— Э… консультант Линь… — вдруг перебил его Син Цунлянь. — Могу я спросить, почему они так преданны этой организации? Если ее вообще можно так назвать.
— Потому что им промыли мозги.
— Это понятно, но многие из них совсем не глупые ученики… — Син Цунлянь взглянул на навигатор прокрутил руль вправо. Невдалеке показалась светящаяся вывеска торгового центра «Феникс».
— Организации, промывка мозгов, жестокость, самоубийства — ты никогда не видел, чтобы эти слова употреблялись в одном контексте? — нахмурился Линь Чэнь.
— Все кажется таким странным именно потому, что видел. Каким образом наш закулисный злодей все это время поддерживает свой образ и сохраняет анонимность настолько успешно, что мы ни разу о нем не слышали? — Син Цунлянь призадумался и добавил: — Даже если это пирамида, все равно ведь найдутся те, кто скорее умрут, чем подчинятся, и в конечном счете сбегут. Так каким образом все их жертвы столь покорные? Это я никак объяснить не могу.
Син Цунлянь припарковался на обочине. Он потянул ручник и заметил, что Линь Чэнь застыл, как громом пораженный, и замолчал.
Наклонившись, Син Цунлянь помог консультанту Линю отстегнуть ремень безопасности.
Вслед за щелчком Линь Чэнь вздрогнул.
— Что ты только что сказал?
— Сравнил их схему с пирамидой.
— Спасибо, — Линь Чэнь похлопал Син Цунляня по плечу и, открыв дверь, вылез из автомобиля. — Так вот зачем им нужны трое.
Линь Чэнь быстро зашагал вперед. Син Цунлянь выскочил из машины и поспешно нагнал его.
— Какие трое? — спросил он.
Линь Чэнь не ответил. Подойдя к торговому центру, он остановился слева от входа и небрежно протер небольшую доску, стоявшую у двери. Затем он подобрал маркер и быстро написал три буквы: А, В и С.
Они образовывали собой треугольник. Син Цунлянь молча уставился на нарисованные буквы.
Это дело с самого начала отличалось не только своей запутанностью, но и слишком малым количеством деталей. Почему там были трое? Почему они умерли вместе?
Все знали: эта тройка что-то значит. И в то же время никто не знал, что именно.
— Это, конечно, не совсем пирамида, но во всех операциях по промывке мозгов действует стандартная модель поведения. Назовем ее «Модель АВС». Человек А заманивает в организацию человека В. Он не может воздействовать проводить идеологическую работу над В, так что обязан внедрить в В идеи человека С. Таким образом организация, фактически, работает на трех людях, — Линь Чэнь говорил мрачно, но вкрадчиво, растягивая каждое слово.
Син Цунлянь быстро ухватился за суть:
— Хочешь сказать, Сюй Хаочжэнь заманила Ван Шиши в организацию?
— Нет, конечно, — послышался сзади мягкий голос.
Син Цунлянь повернул голову. Неподалеку от торгового центра располагался прилавок, за которым сидел молодой человек, вмешавшийся в их разговор. Он выглядел откровенно скучающим и постоянно вертел ручку меж пальцев.
На молодом человеке был дымчато-серый костюм со светлой рубашкой в полоску. Его волосы и глаза в темноте казались особенно светлыми и придавали ему утонченный вид. На улице была ночь, но он выглядел, как благоухающий на солнце цветок, приковывающий к себе все взгляды.
Пока Син Цунлянь приходил в себя, равнодушное лицо Линь Чэня, казалось, немного оттаяло. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Линь Чэнь бросил маркер, обошел Син Цунляня и направился к прилавку.
Молодой человек в костюме встал, чтобы поздороваться. Удивлению Син Цунляня не было предела, когда тот раскрыл руки, а Линь Чэнь крепко его обнял.
Время замерло на несколько секунд.
Син Цунлянь молча глядел на обнимавшихся мужчин и на руки Линь Чэня, покоящиеся на чужой спине. От шока он не мог закрыть рот.
Ход времени восстановился, когда Син Цунлянь заметил на лице молодого человека злую самодовольную улыбку. Скривив губы, тот с намеком подмигнул ему.
Син Цунлянь пришел в чувства и широким шагом направился к прилавку.
Приблизившись, он обнаружил, что это был всего лишь жалкий столик, заполненный бульварными романами с названиями в духе «Тринадцать жен тирана» и «Милая наложница властного генерала», что невольно наталкивало на мысли…
А посредине столика гордо красовалась табличка с надписью «Великий писатель — Су Фэнцзы».
«Так он тут автографы раздает?»
Это насколько же надо быть «востребованным» писакой, чтобы у твоего стола ни единого человека не нашлось? Хотя с такими-то названиями это последнее, о чем стоит беспокоиться!
В этот момент Син Цунлянь понял, что в сравнении с этим молодым человеком его Ван Чао был еще нормальным ребенком.
Пока он сокрушался, двоица расцепила свои объятия.
Эмоции Линь Чэня быстро устаканились.
Син Цунлянь тихо кашлянул и с тоном, какого он сам от себя не ожидал, протянул ладонь «великому писателю»:
— Могу я узнать ваше имя?
— Су Фэнцзы, — взгляд молодого человека метнулся к табличке на столе, а на его губах заиграла улыбка. — Написано ведь.
Мало того, что он был напрочь лишен манер, так еще и оставил руку Син Цунляня висеть в воздухе без ответного рукопожатия.
Син Цунлянь убрал руку и невольно ощутил тоску по младшему товарищу Ван Чао.
— Так о чем только что говорил господин Су?
— А, я имел в виду, что это не Сюй Хаочжэнь заманила Ван Шиши в организацию. Она являлась самой «обожествляемой». Поэтому в «Дискретной математике» Ван Шиши значилось ее имя.
Мысли водоворотом путались в голове Син Цунляня. Все детали касательно книг были засекречены. Как этот человек смог о них прознать?
Син Цунлянь нахмурился, пустившись в мысленные рассуждения, в то время как Су Фэнцзы беспечно добавил:
— Точно так же в книге Цзинь Сяоань записано имя Цзян Лю. Эта организация раздает признанным членам небольшие подарки, как магазины, дарящие сотрудникам карты лояльности, или раздающие автографы знаменитости. Оригинально, скажите?
После этих слов Син Цунлянь перестал так нервничать. Взглянув на Линь Чэня, он спросил:
— Кто вы и откуда вы знаете детали расследования, не публикующиеся в массы?
— Все просто. Я попросил профессора Фу информировать меня о деталях расследования время от времени. Если бы он отказался, то я бы развесил по всему университету его голые фото.
С каждым его словом Син Цунлянь все сильнее терял связь с реальностью.
— Откуда у вас голые фото лао Фу?
Очевидно, ему сейчас стоило бы заботиться о расследовании, но подобное граничащее с нелегальным поведение заставляло его отвлекаться от самого важного.
— Фотошоп… — ответил ему Линь Чэнь.
Син Цунлянь повернулся, но увидел на лице консультанта Линя лишь смиренную беспомощность. Значит, похожие ситуации уже бывали.
От понимания, что такого человека, как этот Су Фэнцзы, даже Линь Чэнь выдерживал с трудом, Син Цунлянь почувствовал, как его настроение улучшилось.
http://bllate.org/book/12983/1142726
