— А-а-а, система фильтровки изображений, — когда речь зашла о технике, Ван Чао тут же подключился к разговору. — Дело довольно серьезное и наверняка прошло через эту процедуру, но, раз уж эти фотографии были переданы тайным агентом, то, наверное, они совершенно секретны. Может, Чжэн Дундун использовал такой пакет случайно? Вообще, если так подумать, он скорее просто хотел прикрыть нас на пару дней, но не ожидал, что все будет так серьезно, — глаза Ван Чао загорелись от возможности побыть «детективом». — Или кто-то точно знает, что пакет именно такого вида пройдет проверку вашей системы и вы увидите его на фото! — под конец Ван Чао добавил загадочности в свой голос и пафосно поправил несуществующие очки: — Итак, вопрос вот в чем: это совпадение или заговор?
— Если дело слишком запутанное, надо вернуться к самому его началу. Взглянем на момент, когда Чжэн Дундун подбросил вам марихуану. Что было бы, если бы он сообщил в обычную полицию?
— Нас бы отвели в бюро на чашечку чая, а потом нас бы вызволил лао Цзян.
— А теперь замените его на офицера Интерпола, который ищет даже самые малейшие улики на дело о продаже наркотиков. Что получится?
— Нас арестуют и будут пытать? — Ван Чао воззрился на командира Жэня с неподдельным ужасом. — Вы же не собирались так поступать, правда?
— А зачем, по-твоему, ему понадобился наряд спецназа? Поиграть в маджонг? — Син Цунлянь влепил Ван Чао затрещину, чтобы тот наконец-то замолчал.
— А есть ли для вас реальная разница между этими двумя выводами? — спросил Жэнь Сянь.
Линь Чэнь взглянул на Син Цунляня. Этого он действительно не понимал. Если учесть, что кто-то действительно ведет закулисную игру, то зачем ему идти на такой риск и использовать фотографии, напоминающие о Фан Чжимине, чтобы вовлечь в это дело Интерпол?
— Разница во времени, — кажется, ответ на эту загадку был продуман заранее. Отвечая на вопрос, Син Цунлянь не поколебался ни на секунду.
Линь Чэнь нахмурился.
— Если бы нас забрала обычная полиция, мы бы вернулись в мир, скажем, через час, — Син Цунлянь отказался от длительного анализа и с пугающим спокойствием описал свое мнение относительно такого темного и загадочного дела.
На несколько секунд в комнату вернулась эта гнетущая тишина, холод которой не могло перебороть даже яркое солнце.
Никто не говорил. Линь Чэнь решил, что к последующему диалогу он должен подтолкнуть всех самостоятельно:
— А если бы Интерпол?
— Я бы допрашивал вас все возможное время, каждую секунду, и отнял у вас столько свободного времени, сколько позволил бы устав, — ответил Жэнь Сянь.
— И сколько это?
— Ровно сорок восемь часов.
— И это все только для того, чтобы отложить наше расследование?
Такой ответ казался немыслимым.
Довольно обыкновенное преступление типа хранения марихуаны бы не принесло им никакого реального ущерба, задержи их хоть полиция, хоть Интерпол, так что самым главным различием между двумя возможными исходами было в том, что во втором случае их бы допрашивали целых двое суток.
Итак, при взгляде на все одновременно возникал вопрос: кому было выгодно задержать их «на чашечку чая»?
Ответ был очевиден.
Из всех сидящих здесь только Ван Чао с Син Цунлянем понимали всю подноготную дела. Ван Чао стал жевать жвачку медленнее. Будто бы не понимая ход мыслей главного преступника, он возразил:
— Но это слишком рискованно. Если бы нас стали допрашивать о Фан Чжимине или делах прошедших расследований, разве правда не всплыла бы наружу?
Он резко выдохнул и надул из жвачки пузырь.
— Все просто. Так называемый Фан Чжимин и его незавершенная секретная миссия — это два разных этапа одной ловушки, — такие люди, как Син Цунлянь, делая важные выводы, всегда были спокойны, будто бы уличные торговцы, описывающие вкус еды в своей лавке. — Первый этап включал наш арест, допрос и отпущение спустя двое суток. В это время, если бы командиру Жэню повезло, он бы поговорил с нами о Фан Чжимине и прочих подробностях дел, и тогда наступил бы второй этап…
— И что с ним?
— Как мы и сделали, мы должны были бы проанализировать связь между трансляцией самоубийств и убийством Фан Чжимина и из-за этого уйти не в ту степь, — Син Цунлянь отвел от себя руку с сигаретой и зевнул.
— Капитан, не могли бы вы объяснить поподробнее? — Ван Чао захлопнул ноутбук, стянул кепку и резко почесал затылок. Он воплотил в жизнь то, что хотелось сделать каждому присутствующему. — Следуя вашим словам, главный босс намеренно привел нас к расследованию связей между этими двумя делами. Но зачем? Если они на это осмелились, можно ли считать, что подставившие нас люди и торговцы наркотиками, убившие Фан Чжимина, являются одной и той же группой лиц? Тогда имеет ли Ян Дяньфэн какую-либо связь с ограблением того ювелирного магазина, когда было изменено время работы транспортных средств, и последующей смертью свидетельницы, Чэн Вэйвэй? Какого хрена вообще происходит?
Вопросы парня выстреливали бесконечной очередью, но вытекающие из них догадки и предположения были куда глубже, чем он себе представлял.
В воздухе, казалось, витало множество тонких шелковых нитей, которые не позволяли им не то что двинуться — вздохнуть. Вдруг Линь Чэнь увидел, как Син Цунлянь слабо улыбнулся.
— У меня от твоих вопросов голова болит, — капитан уголовного отдела постучал костяшками пальцев по голове Ван Чао.
Последний стук вышел куда более болезненным, отчего тот скривился:
— Капитан, вообще-то, обижать слабых нечестно.
— А ты знаешь, почему я тебя стукнул? — перебил его Син Цунлянь.
— Потому что я задал вопрос, на который вы не можете ответить, вот вы и смутились… — Ван Чао, видимо, действительно искал смерти.
— Тогда задам другой вопрос. Ты знаешь, почему твой дедушка спокойно дожил до девяноста лет?
— Потому что он каждый день ест овощи и упражняется!
— Потому что не сует нос в чужие дела.
Глаза Ван Чао расширились, и он недоверчиво взглянул на издевавшегося над ним Син Цунляня.
— Но, капитан, у нас столько улик. Пакет прямиком из лаборатории, смерть Фан Чжимина, измененное время Ян Дянфэна, вся эта история с ограблением ювелирки, история Чэн Вэйвэй… нам еще расследовать и расследовать!
— Заткнись, — на лице Син Цунляня появилось редкое суровое выражение.
Парень мгновенно затих.
— Подумай об этом с другой стороны. Почему эту сумку нельзя считать подозрительной подставой от закулисного злодея? Так-то, смерть Фан Чжимина может не иметь вообще ничего общего с нашим расследованием, — воздух вокруг Син Цунляня, казалось, застыл, но его слова острым клинком прорезались сквозь паучий шелк нитей. — Видишь ли, мы можем строить бесконечные теории, но точно знаем мы одно: из-за такого количества предположений мы не можем зациклиться на одной только улике. Мы проведем множество часов в бессмысленной попытке чего-то добиться, но окажемся в тупике, — он мрачно взглянул на Ван Чао, хотя его взгляд, кажется, подействовал и на всех остальных, — так что прекрати свои мыслительные процессы в этом направлении, ладно?
Это был приказ, не просьба.
На долю секунды самому Линь Чэню стало от этого некомфортно.
Для желающего раскрыть дело нет большего искушения, чем лежащая под носом улика. Словно запретный плод, она источает сладчайший аромат, и словно увлекательный роман, подводит к кульминации. Конечно, имея дело с такой, будет тяжело сдерживать себя, отворачиваться от приятного запаха и закрывать книгу.
Все потому что люди издревле развили в себе привычку все анализировать и изучать. Инерция мышления заставляет двигаться все дальше и дальше по лабиринту даже тогда, когда злой замысел построившего его становится очевидным, но человеческий разум стремится узнать, чем все закончится.
Однако сейчас Син Цунлянь нарисовал на земле жирную черту и заявил, что дальше двигаться им запрещено. Что бы ни лежало у выхода из лабиринта, их это не касалось.
Такое было действительно нелегко принять.
Но в следующую секунду Линь Чэню показалось, будто его окатили ведром леденящей, но в то же время бодрящей воды. Он словно бы проснулся.
Ему очень повезло, что рядом с ним сидел ныне зевающий Син Цунлянь.
В конце концов, в этом мире почти все стремятся изучать и проверять, но только некоторые из них могут вырваться из тумана и увидеть правду, скрытую за ним. Однако большее восхищение мог вызвать только тот, кто не утруждает себя всякой чепухой и прямо обо всем заявляет.
Все это дело с подкидной марихуаной с самого начала было продуманной ловушкой. Не смертельной, конечно, но холодной и беспощадной. Под гнетом гениальности злодея они с трудом поняли, что чуть добровольно не вошли в болотную топь.
На самом деле, способов потянуть время и создать несчастный случай немало: убийство, поджог, авария… но эти методы слишком резкие, поэтому обнаружить намерения устроивших их людей нетрудно. Дело о распространении наркотиков подходило под нужды злоумышленников куда лучше. Сорок восемь часов не слишком большой срок, как гвоздь, проткнувший автомобильную шину. Это несерьезно, поэтому водитель тут же решит остановиться и быстро расправиться с проблемой. А если ему повезет, и он вскоре поедет дальше, ему останется только наткнуться на вереницу таких же гвоздей, капканов и прочих ловушек, раскиданных по дороге. Конечно, он попытается их объехать и как можно скорее, чтобы поймать устроившего все это, но в тот момент его внимание далеко и надолго уйдет от того, что действительно важно.
А важным является время и направление.
— Если все это было сделано, чтобы отложить наше расследование, значит, скоро начнется следующий самоубийственный прямой эфир, — резюмировал Линь Чэнь.
— Да, но это и не плохо, — с лица Син Цунляня исчезло суровое выражение, и Линь Чэнь заметил, что тот теперь воззрился на него с беспомощной улыбкой. — Так или иначе, теперь нам известен срок дедлайна.
— В каком смысле? Что за дедлайн? — заерзал Ван Чао.
Он чувствовал нервозность, хотя сам не понимал, почему. То ли потому что выражение лица его а-Чэня искривилось, как у капитана, то ли потому что ему не дали продолжить свою детективную работу. В конце-то концов, он оставался простым техником!
— Боюсь, у нас в запасе максимум двое суток.
Жэнь Сянь смог бы задержать их на сорок восемь часов, и, вероятно, их окончание знаменовалось бы окончанием очередного события этого смертельного карнавала.
***
Линь Чэнь с Син Цунлянем уже определились с направлением и рассмотрели худшие варианты развития события. Однако Жэнь Сянь после такого абсурдного дня не мог избавиться от наболевших вопросов: почему плохого качества пакет с марихуаной вновь объявился спустя одиннадцать месяцев после инцидента? И как вышло, что вся информация о том деле хранилась в строжайшей тайне, но злоумышленник узнал о фотографиях Фан Чжимина из лаборатории?
Пока Жэнь Сянь раздумывал о том, стоит ли поднимать эту тему, дверь конференц-зала открылась.
Вице-капитан второго отряда, обычно беззаботный, прислонился к дверному косяку. Его лицо светилось от удачно проведенного допроса:
— Лао Син, да ты, бля, гребаный бог. Чэнь Пин реально нанял того парня. Сказал, что марихуана и прочее досталась ему от его ассистента.
Взгляд Жэнь Сяня загорелся. Он не ожидал, что Син Цунлянь, будто бы не знавший о его деле, уже отправил кого-то на допрос подозреваемых.
— Ему вынесли приговор? — Син Цунлянь неведомо откуда достал вторую пачку сигарет и швырнул ее Цзян Чао.
— Судя по тому, что ты написал мне утром в сообщении, — он ловко поймал сигареты, — за несколько часов до этого кого-то отправили в офис компании семьи Чэнь. Чэнь Пин выдал нам его имя, и команда тут же поспешила на арест, но в офисе не было ни души! Хотя на столике стоял стаканчик еще горячего кофе.
Настроение Жэнь Сяня скакало подобно американским горкам. После этих слов Цзян Чао он снова отчаялся. В его душе остался только холод и беспросветная темнота.
— Кажется, его кто-то предупредил, — Цзян Чао распаковал сигарету и сунул ее в рот.
То ли из-за остатков табака, то ли из-за этих слов Жэнь Сянь ощутил во рту неприятную горечь.
Сети Син Цунляня были достаточно плотными, и все же кто-то умудрился сбежать за такой короткий промежуток времени, что только доказывало: среди присутствующих в комнате завелся предатель.
Жэнь Сянь вспомнил о блокаторе сигнала и понял, что никто из них попросту не мог связаться ни с кем снаружи.
Из всех тех, кто покинул комнату, Чжэн Дундун был уже задержан, Чэнь Пин и глава семьи Чэнь отправились на допрос, поэтому единственными «кротами» могли оказаться только его подчиненные.
— Командир Жэнь, — вдруг послышался голос, от которого у Жэнь Сяня по спине пробежались мурашки.
Он поднял голову и выглянул из окна, откуда проникал в комнату теплый солнечный свет.
В этом свете он увидел человека с неясной ленивой улыбкой.
— Теперь вы можете обыскать все телефоны и прочие средства коммуникации.
http://bllate.org/book/12983/1142718
