От тяжелого к легкому, повторяйте…
Это был метод обучения, который люди освоили за около 10,000 лет эволюции, так что научиться преодолевать — тоже обучение.
— Ты хочешь сказать, что Юй Яньцин сделала все это, чтобы преодолеть страх смерти?
Фу Хао пришел рано с завтраком. Не успел он поставить теплое молоко и хлеб на стол, как услышал важный вопрос Син Цунляня:
— Наставник, есть ли еще какие-то догадки?
— Ты слышал о систематической десенсибилизации?
Фу Хао поспешно положил пластиковый пакет и проигнорировал его. Он повернулся к Линь Чэню и спросил:
— Систематическая десенсибилизация?
Несмотря на то, что на его вопрос не обратили внимания, Син Цунлянь не разозлился. Он поспешил сказать:
— Да, Юй Яньцин скорее всего использовала это, чтобы избавиться от страха смерти…
— Помолчи! — Фу Хао бросил взгляд на Син Цунляня, а затем спросил у Линь Чэня: — Что происходит?
— Умысел в этих случаях тесно связан со смертью. Они демонстрируют нарастающее чувство страха. К такому выводу мы пришли раньше. — Линь Чэнь кашлянул. Его тон не был таким спокойным, как у Син Цунляня. — Но нам никогда не хватало чего-то, что связывало бы все воедино. Именно мальчик дал нам эту подсказку.
Фу Хао увидел, как Линь Чэнь взглянул на ребенка, который сидел на скамейке и играл со своими пальцами, перед тем как сказать:
— Мы думаем, что Юй Яньцин совершил эти преступления в рамках систематической десенсибилизации, чтобы избавиться от страха. Весь процесс разделен на четыре этапа. Сначала она приблизилась к трупу, фантазировала о смерти, а затем медленно выполняла расслабляющие упражнения, чтобы адаптироваться к расстоянию с трупом. Вот почему под кроватью в больничном морге были обнаружены следы чьего-то присутствия, а труп был наряжен, чтобы выразить уважение к мертвому.
Линь Чэнь остановился, словно размышляя.
— Затем ей нужно было посмотреть на жестокую сцену убийства и увидеть реакцию окружающих на смерть. После следовало убить человека своими руками, посмотреть, как он умирает, и привыкнуть к процессу угасания жизни. Возможно, именно по этой причине молодой человек был убит во время тренировки в парке.
Прислушавшись, Фу Хао почувствовал холодок. Его губы слегка дрожали.
— В конце концов, это было самоубийство?
— Да.
Фу Хао глубоко вздохнул и почувствовал, как застучали зубы и щеки неприятно похолодели.
— Тогда это дело закрыто? — спросил он дрожащим голосом.
Юй Яньцин убила человека, покончила с собой, оставив предсмертную записку. Все было продумано до мелочей.
Линь Чэнь сел на деревянную скамью и провел пальцем по краю чашки, неосознанно постукивая по ней, словно не слышав вопрос Фу Хао.
— Похоже, так. — Син Цунлянь почесал бороду и продолжил. — Но я чувствую, что-то не так.
Это было похоже на ужасающий туман. Они долго шли сквозь него и, в конце концов, коснулись высокой стены. Возвышающейся, великой стены.
Линь Чэнь хотел сказать то же самое, но почувствовал, что чего-то не хватает.
— Я хочу еще раз взглянуть на ее досье. — Линь Чэнь перестал стучать по чашке.
Примерно через полчаса в дверях стоял молодой болтливый технический сотрудник с ноутбуком в руках. На нем была черная кепка, с которой капала вода, его глаза блестели. Когда он увидел Син Цунляня, он заговорил простодушно:
— О боже, из-за тайфуна было сложно поймать машину!
Син Цунлянь зажал сигарету в зубах и указал ему, куда сесть и начать работать.
Ван Чао выбрал место рядом с Линь Чэнем. Включая свой ноутбук, он сказал ему:
— Господин Линь, вы играете в ЛОЛ? Если нет, я могу научить.
Син Цунлянь ударил Ван Чао по голове ладонью.
— Быстро. Информация о Юй Яньцин.
— Хочу сказать, что это уже перебор. — Пальцы Ван Чао быстро постукивали по клавиатуре. Через некоторое время на экране появилось подробное досье. — То, что вы говорите мне делать, может сделать даже сяо лун бао*. — Он подкорректировал информацию, вложил мышь в руку Линь Чэня и облокотился на спинку кресла.
П.п.: Китайские паровые пельмени/булочки с бульоном.
Жизнь Юй Яньцин была расписана до мельчайших подробностей. Здесь было все: и где она жила в детстве, и в какую начальную школу ходила, и последние записи медицинской страховки.
Линь Чэнь быстро прочитал их. От начала до конца. Прошло меньше пяти минут. Он выпустил мышь и нахмурился.
Син Цунлянь наклонился и спросил:
— Все прочитал?
— Да.
— Что случилось?
— Ничего.
Юй Яньцин была обычной девушкой.
Она родилась в небольшом городке. После девяти лет обязательного образования она пошла работать. Работала официанткой и сотрудницей фабрики. Позже она поступила в трудовую компанию «Хорошая семья» и работала садовником, поддерживая ландшафт третьей городской начальной школы. Чтобы зарабатывать побольше, по выходным она подрабатывала уборщицей в больнице.
Ее резюме было простым. Оно ничем не отличалось от миллионов других провинциальных девушек ее возраста. Единственное отличие заключалось в том, что в столь прекрасном возрасте она решила покончить со своей жизнью и жизнями других людей самым жестоким способом.
Учитывая короткий промежуток времени, должно было произойти какое-то значительное событие, которое оттолкнуло ее от обычной жизни.
Однако в информации Юй Яньцин он ничего не увидел.
Подумав немного, Линь Чэнь наконец спросил:
— Ее родители еще живы?
— Да, — кивнул Ван Чао.
— А были ли старики, которые ушли из жизни, пока она была маленькой?
— Да.
— Странно.
Опыт Юй Яньцин был очевиден. Оба ее родителя были живы. Что же такого она пережила, что стало причиной ее одержимости смертью?
— Может быть, она столкнулась с чем-то в больнице, что вызвало это? — Син Цунлянь спросил низким голосом, который прозвучал необычайно загадочно.
...
В больнице все началось, и теперь они вернулись, чтобы найти причину.
Линь Чэнь вышел из джипа Син Цунляня. Он посмотрел на вывеску больницы, когда рядом с ним остановилась машина скорой помощи.
Дверь машины открылась, и из нее вышел медицинский работник с носилками. На носилках лежал старик, за ним — его сын и дочь, у которых от слез опухли глаза.
Син Цунлянь открыл дверь и увидел, что Линь Чэнь все еще смотрит на родственников средних лет.
— Что? — спросил он.
— Знаешь, каждый из нас переживал подобные моменты. Однако когда обычные люди сталкиваются с уходом своих близких, они чувствуют грусть и боль, но у них не появляется страх смерти. Пока Юй Яньцин была здесь, она, должно быть, стала свидетелем какой-то особенной смерти.
Син Цунлянь почесал бороду и положил руку на стеклянную дверь.
Спустя мгновение Линь Чэнь поднял голову, и выражение его лица быстро погрустнело.
— Первое письмо я получил 13 июля. С тех пор я получал письма каждую неделю. Первый раз хорошо одетый труп появился в больнице 7 сентября. — Он сделал паузу, а затем продолжил: — Итак, за это время сколько пациентов умерло в этой больнице, включая тех, кто умер на этажах, за уборку которых отвечала Юй Яньцин? Также проверьте, пожалуйста, с кем Юй Яньцин близко общалась.
Син Цунлянь кивнул и уже собирался отправиться в отдел по безопасности и охраны, чтобы навести справки, но когда он сделал два шага, он услышал, как Линь Чэнь сказал ему сзади:
— Дата смерти должна быть в среду. Вероятно, пациент жил на седьмом этаже в седьмом отделении.
— Почему?
Син Цунлянь вдруг почувствовал себя идиотом. И 13 июля, и 7 сентября приходились на среду. Юй Яньцин писала письмо каждую неделю, и даже промежуток времени между появлением переодетого трупа составлял ровно семь дней.
Изначально они думали, что это просто процесс злодеяний убийцы, но теперь казалось, что здесь кроется более глубокая психологическая причина.
Фу Хао, глядя вслед уходящему Син Цунляню, встал рядом с Линь Чэнем и спросил:
— Наставник, у тебя есть предположения, простое ли это убийство или...
Он хотел, чтобы Линь Чэнь ответил ему, но тот молчал. Он поднял голову и посмотрел на белоснежные стены больницы. Его глаза проследили за прозрачной шторкой и поднялись на уровень высокого этажа.
— Давай поднимемся на седьмой этаж и посмотрим, — сказал Линь Чэнь.
Фу Хао протяжно вздохнул. Конечно, он знал, каким строгим человеком был его наставник. Если Линь Чэнь не хотел говорить, то это останется тайной до тех пор, пока он не посчитает нужным рассказать.
Как только дверь лифта открылась, на ней появилось надпись «Онкология» алого цвета.
В этот момент все стало ясно и для Фу Хао.
Линь Чэнь дважды кашлянул и дошел до конца.
В онкологическом отделении было необычайно тихо. Изредка встречались пожилые люди, которые медленно прогуливались, опираясь на перила.
В этот момент мимо них прошла медсестра с пожилым мужчиной. Линь Чэнь вспомнил, что, кажется, видел этого человека несколько дней назад, поэтому подошел и похлопал медсестру по плечу.
Медсестра странно посмотрела на него. Не успел он заговорить, как Линь Чэнь резко спросил:
— Здравствуйте, я хотел бы спросить, не знаете ли вы человека по имени Юй Яньцин?
Та кивнула и с презрением ответила:
— Что с ней?
— Она умерла.
Глаза медсестры расширились от недоверия.
— Самоубийство, — продолжил Линь Чэнь. — Я не подозреваю вас. Я просто хочу знать, работал ли в больнице кто-нибудь из ее близких.
Лицо медсестры резко изменилось.
— Это не я! Я не убивала ее!
Линь Чэнь подумал. «Конечно, это не вы. Вы даже не знали, что она умерла. Как вы могли убить ее?»
Только в этот момент он вдруг понял: не обязательно то, что пережила Юй Яньцин, заставило ее совершить эти поступки. Возможно, они с самого начала выбрали неверное направление.
Если не Юй Яньцин, то кто мог заставить ее совершать такие поступки?
Линь Чэнь слегка нахмурился, раздумывая о возможных вариантах.
— Я знаю, что это не вы. — Его голос был спокоен. — Я не хотел спрашивать об отношениях между вами и Юй Яньцин. Это ваша личная жизнь. — Он говорил негромко, а в голове у него возникла модель песочного стола, медленно набрасывающая «возможность». — Я хочу, чтобы вы вспомнили, видели ли вы когда-нибудь пару матери и сына. Сыну должно быть в районе 35-40 лет, а матери — около 65. Мать была довольно строга с сыном, и вы подумали, что это неприлично, когда женщина так властна в таком возрасте.
Интерпретация песочного стола была своего рода произвольным воображением. Линь Чэнь связал свои ощущения с тем, что он чувствовал, когда много раз посещал места смерти. Это было сильное противостояние между внешней собранностью и внутренним хаосом. Это было непонятно, одиноко, и он чувствовал себя беспомощным.
— Думаю, у вас сложилось бы сильное впечатление об этом сыне. Он был настолько послушен со своей матерью, что вы подумали, будто это ребенок, которого еще не отлучили от груди. — Он сменил тон и заговорил медленнее. — Но он был настолько джентльменским и воспитанным, что вы даже могли бы счесть его очаровательным.
Медсестра вдруг подняла глаза, словно что-то вспомнив.
— Кто это?
— Сын пациента, который раньше лежал на третьей койке в седьмой палате. Яньцин убиралась там.
— Что было с матерью?
— Рак желудка, особенно тяжелый случай. — Медсестра не стала уклоняться от ответа.
— Она... покончила жизнь самоубийством?
Медсестра была удивлена, но дала утвердительный ответ.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12983/1142656
