Шэнь Ицюн бросился к нему, как только услышал шум, но было поздно: Чжоу Цзяюй уже упал в обморок в туалете. Он был встревожен и не знал, что делать, но, к счастью, вернулся Линь Чжушуй, сразу же сжег бумажную фигурку и с помощью магии вернул душу Чжоу Цзяюя в настоящий мир.
Чжоу Цзяюй сказал:
— Я чувствую себя Конаном… Куда бы я ни пошел, везде натыкаюсь на неприятности.
Шэнь Ицюна это не убедило, и он сказал:
— У тебя все еще нет четкого понимания собственного тела, если говорить прямо, то в глазах неземного мира ты просто большой ходячий человеческий бургер, если ты увидишь бургер на дороге посреди ночи, разве ты не захочешь подойти и откусить от него?
Чжоу Цзяюй: «…»
Шэнь Ицюн добавил:
— О, в наше время это нормально, но в прежние годы было больше людей, которые брали невесту инь, и, похоже, здесь тоже есть такой обычай. Я тебе так скажу: если ты увидишь подношение на дороге, не подбирай, некоторые подношения специально подбрасывают тебе, и, подобрав их, ты можешь отправиться на тот свет.
Чжоу Цзяюй пробурчал:
— Но я просто перекусывал с тобой поздним вечером, я ничего не делал.
Шэнь Ицюн ухмыльнулся:
— Эй, может, это твоя судьба — перекусывать поздно ночью. Господин велел тебе хорошо отдохнуть сегодня и вернуться к нему завтра.
Чжоу Цзяюй сказал:
— Это, я немного боюсь… Давайте переночуем вместе одну ночь?
Шэнь Ицюн не стал возражать и согласился.
Хоть Чжоу Цзяюй и гей, но у него нет никаких плохих намерений по отношению к Шэнь Ицюну, просто он немного ослаб и хочет, чтобы кто-то был рядом. Но эта идея, очевидно, была очень глупой: посреди ночи, когда Чжоу Цзяюй получил очередной пинок под зад от Шэнь Ицюна, он почувствовал, что страшнее призраков и богов, очевидно, спящий Шэнь Ицюн.
В итоге Чжоу Цзяюю ничего не оставалось, как обнять одеяло и лечь на диван.
На следующий день Шэнь Ицюн проснулся в приподнятом настроении и увидел Чжоу Цзяюя, который выглядел так, словно потерял половину своей ци.
— Чжоу Цзяюй, почему ты спал на диване? — спросил Шэнь Ицюн.
Чжоу Цзяюй мрачно посмотрел на него:
— Шэнь Ицюн, я чувствую отчаяние по поводу твоей будущей девушки.
Шэнь Ицюн был озадачен.
Чжоу Цзяюй не стал ничего объяснять и, потерев все еще болевшую задницу, отправился завтракать.
После еды Чжоу Цзяюй пошел на поиски Линь Чжушуя.
Линь Чжушуй в эти дни был довольно занят, похоже, он занимается подготовкой для проведения правильных ритуалов на мосту, конкретные обстоятельства Чжоу Цзяюю не ясны, во всяком случае, войдя, он увидел Линь Чжушуя, вертящего в руках деревянную дощечку.
— Господин, — тихо произнес Чжоу Цзяюй.
Линь Чжушуй кивнул и сказал:
— Присаживайся.
Чжоу Цзяюй осторожно сел и зашипел: ему было так больно, что он заподозрил, что с его копчиком что-то не так, например, он треснул или что-то еще.
Линь Чжушуй попросил:
— Расскажи мне, что ты видел вчера во сне.
Чжоу Цзяюй кивнул и рассказал, что его посадили в кресло, потом вытащили из него, а затем сожгли зал.
Выслушав рассказ, Линь Чжушуй спросил:
— Ты все еще помнишь имя, выгравированное на поминальной табличке?
Чжоу Цзяюй снова кивнул и ответил:
— Да, кажется, это имя Ли Юньи. Кажется, его звали Ли Юньи.
Линь Чжушуй спросил:
— Какие иероглифы?
Чжоу Цзяюй ответил:
— Ли как слива, Юнь — облако, И — лететь.
П.п.: 李云逸
Линь Чжушуй кивнул, взял нож и начал вырезать слова на деревянной дощечке, которую держал в руках. Чжоу Цзяюй посмотрел и увидел, что Линь Чжушуй действительно аккуратно вырезал на деревянной дощечке три иероглифа имени «Ли Юньи».
Закончив вырезать, он сдул стружку и велел Чжоу Цзяюю поставить курильницу с благовониями на подоконник.
Чжоу Цзяюй пошел за ней, но тут его охватило любопытство:
— Господин, для чего это?
Линь Чжушуй легкомысленно ответил:
— Чтобы восстановить твою репутацию, — затем он поставил курильницу на стол, взял три палочки благовоний, воткнул их в нее и взял лист бумаги.
Чжоу Цзяюй присмотрелся и понял, что в руке Линь Чжушуя — невеста бумажного человечка, которую необъяснимым образом подложили ему в карман раньше. Линь Чжушуй зажег три палочки благовоний в курильнице и, тихо произнеся несколько слов, которые Чжоу Цзяюй не совсем понял, поджег бумажную невесту.
Согласно теории, бумага, сгорая, не должна пахнуть, но Чжоу Цзяюй почувствовал запах, как будто горел белок, а также услышал шипящий звук, похожий на крик.
Бумажная фигурка на глазах превращалась в пепел, Линь Чжушуй дождался, пока все догорит, положил на стол деревянную дощечку с выгравированными тремя иероглифами имени Ли Юньи, а затем слегка сжал пальцы и трижды щелкнул.
В этот момент произошли невероятные изменения: только что бумажный человечек сгорел в пепел, но вдруг тот начал медленно двигаться, и в итоге на столе образовалась человекоподобная фигура.
Чжоу Цзяюй ошарашенно смотрел на это, он даже заметил, что над пеплом от благовоний появилось нечто вроде черной тени, парящей в воздухе и судорожно извивающейся, будто в панике.
Линь Чжушуй требовательно спросил:
— Кто тебя послал? — его голос был ледяным, что не соответствовало тому, как он обычно обращался с учениками.
Никто не ответил, но Чжоу Цзяюй отчетливо видел, как дрожит на столе деревянная дощечка.
Линь Чжушуй, казалось, что-то услышал, уголок его рта приподнялся в холодной улыбке, и он поинтересовался:
— Он может заставить твою душу исчезнуть? Думаешь, я не смогу?
Он сломал палочку с благовониями — и Чжоу Цзяюй отчетливо услышал мужской крик.
Линь Чжушуй повторил:
— Я спрашиваю в последний раз: кто позволил тебе прийти?
Пепел на столе начал медленно подрагивать, и наконец образовал иероглиф «красный» (红).
Линь Чжушуй спросил:
— Что он написал?
Линь Чжушуй спрашивал его, и Чжоу Цзяюй поспешно ответил:
— Это иероглиф «красный».
Линь Чжушуй ничего больше не сказал, но Чжоу Цзяюй ясно почувствовал, что он очень, очень зол.
Деревянная дощечка тоже, кажется, почувствовала ярость Линь Чжушуя и начала дрожать, будто от страха, раз за разом постукивая по столешнице. К собственному удивлению, Чжоу Цзяюй почувствовал то же самое… В конце концов, кучка пепла сложилась в одно слово: «Умоляю».
Чжоу Цзяюй: «…»
Да, ты так быстро сдался.
Он рассказал об этом Линь Чжушую, но выражение лица мастера несильно изменилось:
— Когда он собирался убить тебя, я не видел, чтобы он смягчил свое сердце.
Чжоу Цзяюй слабым голосом переспросил:
— Убить… убить меня?
Линь Чжушуй приподнял бровь и с сарказмом поинтересовался:
— Иначе, что ты думаешь, они собирались делать, устроив свадьбу в зале поминовения предков? Если бы я пришел на мгновение позже, ты не захотел бы возвращаться.
Чжоу Цзяюй все еще был в неведении по поводу деталей, но теперь, когда Линь Чжушуй все прояснил, он осознал, в какой опасной ситуации побывал.
Линь Чжушуй был в плохом настроении и задал еще несколько вопросов, Ли Юньи послушно отвечал на них, а Чжоу Цзяюй почувствовал, как его кровь наполняет адреналин. Он не просто случайно наткнулся на эту процессию, а кто-то специально подстроил все так, чтобы он умер.
Линь Чжушуй указал пальцем на стол, его голос был холоден как лед:
— Раз уж ты осмелился действовать против моих людей, я не должен проявлять к тебе милосердие, — сказал он и закончил словами: — Прости, но я не собираюсь давать тебе сохранить лицо.
Договорив, он разбил курильницу с благовониями.
Черная тень задрожала, словно испугавшись поступка Линь Чжушуя.
Линь Чжушуй сказал:
— Скажи мне место, и я пощажу твою жизнь.
Пепел от благовоний начал медленно извиваться, но, прежде чем он сформировался, Чжоу Цзяюй услышал жалкий крик: последняя палочка для благовоний, к которой никто не прикасался, сломалась сама собой.
Примечание автора:
Чжоу Цзяюй обиделся: он хочет замуж только за тебя.
Линь Чжушуй поцеловал его, погладил по голове и сказал: «Хороший мальчик».
http://bllate.org/book/12979/1142036
