Линь Чжушуй приказал:
— Подвиньте табличку, под ней что-то есть.
Рабочие подняли ее и обнаружили, что там действительно что-то было. Это была небольшая деревянная дощечка цвета лазури, на ней золотым шрифтом было написано несколько слов, выглядело это очень красиво. Правда, Чжоу Цзяюй узнал только слово «красный». Когда эта вещь оказалась на воздухе, от нее стала исходить удушливая вонь потухшей крови, и все окружающие закрыли носы.
Линь Чжушуй нагнулся и поднял деревянную табличку, взвесил ее в руке и сказал:
— Шесть таэлей и три монеты.
Цзян Шицзю, казалось, знал об этом, и пролепетал с побледневшим до синевы лицом:
— Шесть таэлей и три?.. Шестьдесят три?
Линь Чжушуй сказал:
— Хм.
Цзян Шицзю ничего не сказал, достал мобильный телефон и начал звонить брату, Цзян Шици.
Линь Чжушуй тем временем стал объяснять Шэнь Ицюну и Чжоу Цзяюю:
— Это карта жизни, используемая для сбора душ. Одна душа весит одну монету. Шестьдесят три монеты означают, что шестьдесят три человека умерли.
Чжоу Цзяюй воскликнул:
— Шестьдесят три? Так много?
Число людей, погибших в автокатастрофе, не должно было превышать тридцати человек, так что если оставшиеся тридцать три человека не смогут найти свои тела, то разве их всех не поглотит этот мост?
Линь Чжушуй достал черный матерчатый мешочек и положил в него деревянную дощечку.
После того как Цзян Шицзю закончил разговор, он горько улыбнулся и сказал:
— Господин Линь, это моя вина, если бы я лично пришел в момент слияния драконов, этого бы не случилось…
Если бы это был обычный человек, он бы его утешил, но Линь Чжушуй не был вежлив и сказал:
— Хорошо, что ты понимаешь.
Цзян Шицзю выглядел пристыженным и подавленным.
Хотя Цзян Шицзю и не был виновником, но с этим инцидентом он тоже не связан, Линь Чжушуй сказал:
— Это дело, должно быть, назревало давно, тебе лучше вспомнить, кто и что просил тебя сделать в тот день.
Цзян Шицзю нахмурился и медленно проговорил:
— Я… я не помню.
Видя его растерянное покрасневшее лицо и уши, было очевидно, что он не то чтобы не помнит, но ему есть что скрывать.
Он тут же попытался сменить тему:
— Тогда, господин Линь, как нам найти того, кто это сделал?
Линь Чжушуй холодно рассмеялся:
— Найти? Почему я должен его искать? Теперь его очередь искать меня.
Цзян Шицзю собирался что-то сказать, но Линь Чжушуй жестом остановил его:
— Ладно, пусть твой брат поговорит со мной.
Цзян Шицзю не посмел возражать или спорить.
Брат Цзян Шицзю, Цзян Шици, пришел очень быстро, минут через десять, он буквально бежал по мосту. Приблизившись к ним, он не сказал ни слова, поднял руку и дал Цзян Шицзю хлесткую пощечину.
Цзян Шицзю получил удар — и из уголка его рта потекла струйка крови. Он молча повесил голову, получая выговор:
— Цзян Шицзю, ты же можешь это сделать? — ругался Цзян Шици. — Я доверил тебе этот проект, так вот как ты его контролируешь? Такая большая каменная табличка, так и хочется вскрыть твой мозг, чтобы посмотреть, полон ли он воды!
Он был одет в костюм и выглядел так, словно пришел с какого-то официального мероприятия.
Цзян Шицзю признавал свою ошибку.
Линь Чжушуй с досадой произнес:
— Ладно, если хочешь драться, возвращайся и дерись, кому ты это показываешь?
Цзян Шици хмыкнул, резко отвернул голову, пытаясь взять себя в руки, и наконец сказал:
— Господин Линь, дисциплина в нашей семье Цзян не слишком строгая.
— Действительно, — поджал губы Линь Чжушуй и спросил: — Почему он просто оставил это как есть, почему ты не узнал?
Цзян Шици вздохнул:
— Некоторое время назад я был ранен и еще не оправился, боюсь, что и на мне это отразилось.
Линь Чжушуй слегка нахмурился:
— Ранен?
Цзян Шици ответил:
— Да, произошел несчастный случай…
Линь Чжушуй поднял брови и сказал:
— Не думаю, что в мире бывают такие совпадения.
Цзян Шици тоже нахмурился и требовательно уставился на него:
— Что ты имеешь в виду?..
Линь Чжушуй ответил:
— Я имею в виду, что тебе лучше проверить людей своей семьи… Ах да, ты знаешь кого-то по имени Янь Хунсю?
Цзян Шици озадаченно переспросил:
— Янь Хунсю*? Не знаю, это такое странное имя, я уверен, что запомнил бы его, если бы слышал раньше…
П.п.: 艳红岫 можно перевести как ярко-красная скалистая вершина
Линь Чжушуй кивнул будто бы сам себе:
— Хорошо.
Он больше не задавал вопросов и даже не сказал Цзян Шици, что именно это имя было написано на табличке.
После того как она была выкопана, ее пришлось уничтожить особым способом, после чего мост все еще нельзя было открывать для движения, и, по словам Линь Чжушуя, монахи должны были не менее полумесяца читать Сутру Хранителя Земли, чтобы помянуть людей, которые напрасно и преждевременно погибли здесь.
Когда Цзян Шици услышал о необходимости пригласить монахов, он улыбнулся с некоторой неохотой. Чжоу Цзяюю было очень любопытно, и, вернувшись, он спросил:
— Неужели особенно трудно найти монаха? Почему у Цзяна Шици такое неприятное выражение лица?
Линь Чжушуй ответил:
— Я могу их найти, но не могу позволить себе пригласить их.
Чжоу Цзяюй все еще не понимал, но, видя, что Линь Чжушуй не хочет продолжать объяснения, ему оставалось только сдаться.
После того как вопрос был решен, Чжоу Цзяюй думал, что на следующий день им придется возвращаться, но Линь Чжушуй сказал, что торопиться некуда, и дал им разрешение развлечься несколько дней.
Шэнь Ицюн, услышав слова Линь Чжушуя, так удивился, что приоткрыл рот и уставился в никуда пустым ошалевшим взглядом, а когда Линь Чжушуй ушел, хлопнул Чжоу Цзяюя по щеке и восторженно воскликнул:
— Ты смог это сделать! Чжоу Цзяюй! Ты — благословение!
Чжоу Цзяюй охнул от боли и недовольно пробурчал:
— А нельзя ли немного полегче?
Шэнь Ицюн отмахнулся:
— Я не слишком сильно ударил.
В результате через некоторое время на лице Чжоу Цзяюя появился аккуратный след от пощечины, он заскрипел зубами и сказал:
— Шэнь Ицюн, это называется «не слишком сильно»?
Шэнь Ицюн изумленно вытаращил глаза и со смешком протянул:
— Ого, ты что, принцесса на горошине? Давай, давай, дай мне пощечину, если сможешь сделать, чтоб остался красный след, то я проиграю!
Чжоу Цзяюй поморщился:
— Уходи, ты такой темный, что у меня рука распухнет, а твоя кожа, наверное, даже не покраснеет!
В остальном они ладили нормально, но разговор о цвете собственной кожи Шэнь Ицюн воспринимал плохо. Он надулся и стал жаловаться:
— Почему тебе не нравится мой цвет кожи, темная кожа — это признак здоровья.
Чжоу Цзяюй ответил:
— Да, да, ночью ты можешь бегать голышом и тебя даже никто не заметит. Вроде невидимки.
Шэнь Ицюн сложил руки на груди с ухмылкой бросил:
— Гуань-эр, меня так легко потерять.
П.п.: прозвище главного героя — человек-урна, они постоянно шутят на тему смерти ЧЦЮ и что тот уже выбрал урну для праха, завещав ШИ его похоронить
Чжоу Цзяюй потер руки и сердито сказал:
— Я вообще тебя не хочу.
Шэнь Ицюн: «…»
Автору есть что сказать:
Чжоу Цзяюй: Господин, нет-нет… нет…
Линь Чжушуй: …
Чжоу Цзяюй: Не останавливайся…
Линь Чжушуй: Ты просто протер глаза, почему ты так много говоришь?
Чжоу Цзяюй: _(: з ∠)_
http://bllate.org/book/12979/1142031
