В июле в Юньнань как раз был сезон дождей. Дождь моросил непрерывно каждый день, и это навевало тоску.
Чжоу Цзяюй стоял у дверей отеля, наблюдая за падающими каплями. Янь Мянь случайно проходил мимо и спросил:
— Что ты делаешь?
Чжоу Цзяюй меланхолично ответил:
— Я не могу с тобой разговаривать.
Янь Мянь не понял:
— А?
Чжоу Цзяюй любезно пояснил:
— Потому что я гриб.
Янь Мянь: «…»
Чжоу Цзяюй продолжал:
— Грибы не могут говорить…
Сначала он хотел пошутить, но после того как эти слова были сказаны, прежде чем Янь Мянь успел ответить, голос Линь Чжушуя, холодный и мрачный, раздался прямо позади него:
— Кто гриб?
Чжоу Цзяюй резко выпрямился и напрягся, затем быстро обернулся и бесстыдно указал на Янь Мяня:
— Янь Мянь сказал, что он гриб!
Янь Мянь: «…»
Линь Чжушуй равнодушно бросил:
— Кажется, у тебя слишком много свободного времени, чем ты занят?
Чувствуя себя обиженным, Чжоу Цзяюй протянул:
— …Я много работал, чтобы нарисовать талисманы, моя рука вся почернела.
Линь Чжушуй приподнял бровь и с тем же холодным выражением лица, что и обычно, задал вопрос:
— И от этого ты отупел?
Чжоу Цзяюй: «…»
Рядом Янь Мянь еле сдерживал смех.
Никто не понял, когда появился Линь Чжушуй. Он сидел неподалеку в холле, перед ним стояла чашка чая. Он постучал по столу кончиком пальца, слегка приподняв подбородок в сторону Чжоу Цзяюя и позвал:
— Иди сюда.
Чжоу Цзяюй с энтузиазмом подбежал к нему.
— Господин!
— Время и место проведения четвертьфинала назначены.
Когда Чжоу Цзяюй услышал слово «четвертьфинал», он разом поник. Присев напротив Линь Чжушуя с опущенной головой, как сдувшийся воздушный шарик, он жалобно смотрел на мастера.
Линь Чжушуй продолжал:
— Время проведения — послезавтра, место проведения — вилла на окраине города.
Чжоу Цзяюй, волнуясь, спросил:
— Что там будет?
Линь Чжушуй качнул головой и сказал:
— Хотя я и судья, я тоже узнаю подробности соревнований только в тот день… Ты что, боишься?
Чжоу Цзяюй нервно усмехнулся:
— Ха-ха, я не боюсь.
Линь Чжушуй снова приподнял бровь, усомнившись:
— Не боишься? Если ты не боишься, то почему дрожишь?
Чжоу Цзяюй бесстыдно солгал:
— О, я немного замерз.
Линь Чжушуй безмолвно застыл — возможно, он был потрясен глупостью, слетевшей с уст Чжоу Цзяюя.
Чжоу Цзяюй потер лицо и пообещал:
— Господин, я определенно сделаю все возможное.
Линь Чжушуй кивнул и приободрил его:
— Что касается соревнований, то тебе не нужно слишком нервничать.
Сердце Чжоу Цзяюя замерло, и как раз в тот момент, когда он хотел сказать, что Линь Чжушуй так добр и действительно хорошо к нему относится, тот произнес следующую фразу:
— Я не настаиваю на первом месте, но по меньшей мере получи второе.
Чжоу Цзяюй: «…»
Линь Чжушуй сухо добавил:
— Если ты даже не сможешь получить второе место, ты можете спросить у Ицюна, что тогда произойдет.
Чжоу Цзяюй помотал головой, заверяя, что совершенно не хочет спрашивать.
Линь Чжушуй медленно кивнул и тепло пожелал:
— Хорошего выступления.
Чжоу Цзяюй: «…»
Это был первый раз, когда он услышал, как Линь Чжушуй говорит таким нежным тоном, но он совершенно не чувствовал ни капли нежности. Ему показалось, что Линь Чжушуй словно приставил нож к его шее, когда произносил эти слова.
Вот так, с тоской о жизни в мыслях, в одно мгновение наступил третий день.
В день соревнований участники получили свои идентификационные бирки, а затем были отправлены на место проведения этапа на специально подготовленных для них машинах. Шэнь Ицюн сказал Чжоу Цзяюю обратить внимание на безопасность, когда они прощались.
Чжоу Цзяюй не удержался и спросил:
— А что будет, если я не смогу занять даже второе место?
Шэнь Ицюн вместо ответа процитировал:
— И смертны все — так повелось из века в век…
П.п.: Строка из стихотворения Вэнь Тяньсяна (1236-1283), поэта династии Сун, «Проезжая/проходя Линдинъян».
人生自古谁无死 Rénshēng zì gŭ shuí wú sĭ – цитируемая строка
Линдинъян — название части моря у устья р. Чжуцзян в провинции Гуандун. В 1278 г. Вэнь Тяньсян во главе войска потерпел поражение от юаньской армии, был пленен; затем юаньский генерал Чжан Хунфань, удерживая Вэнь Тяньсяна, морем отправился к ставке императора; при прохождении через Линдинъян Чжан Хунфань принудил Вэнь Тяньсяна написать сунскому генералу Чжан Шицзе письмо с просьбой о капитуляции, по поводу чего и написано стихотворение.
Далее идет вольный перевод вашей покорной слуги))
«Служил я верно, преданно, но на беду себе.
Давно над Родиной горит звезда войны,
А ветер прах разносит над землей.
Всплывает в памяти былое, чтоб тут же утонуть,
как ряска под дождем…
Я трепещу от страха, вспомнив пораженье;
И смертны все – так повелось из века в век.
Надеждой тешусь, что оставлю память о себе…»
Чжоу Цзяюй жестом остановил его, затем повернулся и ушел, слыша за спиной издевательский смех Шэнь Ицюна.
В машине, которую подготовили организаторы, уже сидели два других участника. Они выглядели спокойными и явно не собирались разговаривать с Чжоу Цзяюем.
Чжоу Цзяюй сел на заднее сиденье и смотрел, как водитель заводит машину.
Пейзаж за окном пролетал мимо них, постепенно становясь все более унылым и пустынным, чем ближе к окраинам они оказывались.
Двадцать участников на восьми машинах ехали по извилистой горной дороге, которая поднималась к вершине. Два часа спустя они остановились на огромном открытом пространстве, и перед ними предстала исключительно невзрачная вилла.
Хотя вилла выглядела старой, о ней, должно быть, заботились. Вокруг не так много сорняков, а на стенах виднелись едва заметные следы плюща… вероятно, они были подрезаны совсем недавно.
Атмосфера этой виллы действительно очень напоминала дома из фильмов ужасов, которые видел Чжоу Цзяюй раньше. Он вышел из машины и присоединился в толпе, глядя на виллу. Он уже догадался, что будет в четвертьфинале.
— Чжоу Цзяюй, — кто-то похлопал его по плечу.
Чжоу Цзяюй оглянулся и увидел знакомого.
Сюй Жуван смотрел на него со смутной улыбкой и даже плавно обнял его за шею. С лукавой улыбкой он протянул:
— Это выражение твоего лица… Хм, только не говори мне, что ты боишься.
Чжоу Цзяюй ощетинился:
— Ну, и что с того?
Сюй Жуван прошептал ему на ухо:
— Я скажу тебе, что семья из четырех человек, которые жили на этой вилле, были убиты.
Чжоу Цзяюй отстранился и посмотрел на него.
— Ты уже об этом знаешь?
Сюй Жуван самодовольно ухмыльнулся:
— Естественно.
Чжоу Цзяюй приподнял брови и невинно спросил:
— Разве это не считается жульничеством?
Улыбка Сюй Жувана застыла на его лице.
http://bllate.org/book/12979/1141946
