Эти отпечатки рук в комнате, казалось, разрушили последнюю защиту Жуань Юньцзе. Увидев, что Линь Чжушуй собирается уходить, она опустилась на колени и зарыдала:
— Господин Линь, спасите меня, пожалуйста, умоляю вас, спасите меня, пожалуйста... Я не могу, я не могу умереть…
— Почему ты не можешь умереть? — лицо Линь Чжушуя было совершенно пустым.
— Даже если я умру, но ребенок внутри меня… — ответила Жуань Юньцзе.
Когда Жуань Юньцзе сказала это, все присутствующие были удивлены, даже глаза Жуй-гэ стали круглыми. Он спросил:
— Юньцзе, ты опять беременна? Когда это произошло, почему ты мне не сказала?
— Я обнаружила это только в прошлом месяце… — горько усмехнулась Жуань Юньцзе.
Когда у нее впервые начались эти странные кошмары, она отправилась в больницу на обследование. Но хотя с ее телом было все в порядке, врач обнаружил, что она снова беременна.
— Вы не можете сделать аборт, — выдал в заключение врач. — Если вы снова сделаете аборт, боюсь, что в будущем забеременеть будет очень трудно, — причина, озвученная врачом, глубоко потрясла Жуань Юньцзе.
Узнав об этом, Жуань Юньцзе решила родить ребенка. Но, пусть она и собиралась оставить ребенка, решиться родить ребенка на пике своей карьеры было нелегко. До того, как все это произошло, сердце Жуань Юньцзе постоянно колебалось.
— Я заслуживаю смерти, но ребенок невиновен, — сказала Жуань Юньцзе. — Пожалуйста, помогите хотя бы моему ребенку.
Она была прекрасна, даже когда плакала и казалась исключительно жалкой.
— Господин Линь! — завопил Жуй-гэ.
Выражение лица Линь Чжушуя стало немного странным. Чжоу Цзяюй не мог понять, какие это были эмоции, но по крайней мере он мог разглядеть отвращение и слабую насмешку.
— Конечно ребенок невиновен, — ответил Линь Чжушуй.
Глаза Жуань Юньцзе заблестели, как будто она нашла свою последнюю надежду.
— Господин Линь, вы поистине милосердны, как Бодхисаттва, пожалуйста, пожалуйста! — вновь задохнулась она от рыданий.
— Сначала мы посетим кладбище, — сухо сказал Линь Чжушуй. Его слова подразумевали, что эту просьбу стоит на время отложить.
Жуй-гэ вздохнул с облегчением.
Пообедать они отправились в соседний район. Жуань Юньцзе ничего не ела, вид у нее был смущенный. Обычно Жуй-гэ обязательно уговаривал ее поесть, но теперь, когда он знал, что она сделала, его отношение к ней стало хуже.
Напротив, Шэнь Ицюн и Чжоу Цзяюй ели с большим удовольствием. В конце концов, у них было не так уж много возможностей поесть вне дома.
Линь Чжушуй не притронулся к еде, выражение его лица было холоднее обычного. Жуй-гэ попытался заговорить, но слова застряли у него в горле.
Обычно для похорон выбирали подходящий день до проведения церемонии. Однако, поскольку нынешняя ситуация была необычной, если они действительно промедлят, то к тому времени, когда они закончат, у Жуань Юньцзе может не остаться и кусочка целой кожи. Поэтому, поев, они отправились прямо на кладбище.
Погода сегодня довольно хорошая. На кладбище рос сосновый лес, поэтому здесь было прохладно и освежающе. Чжоу Цзяюй увидел надгробие, сделанное Жуй-гэ. На нем было только четыре слова: «Здесь лежит мой сын», не было написано даже имя. Ребенку Жуань Юньцзе было всего три месяца, естественно, у него не было собственного имени. Если бы она не занималась такими темными практиками, этот ребенок давно бы уже перевоплотился и, возможно, уже возродился.
При этой мысли Чжоу Цзяюю стало не по себе. Реакция Шэнь Ицюна была гораздо более очевидной. Он не был хорошего мнения о Жуй-гэ и Жуань Юньцзе.
Тело ребенка было извлечено и кремировано, прах помещен в урну для кремации, которая была вновь захоронена. Весь процесс занял около двух часов. Все это время Жуань Юньцзе носила маску и солнцезащитные очки, сняв их только после того, как ребенка похоронили.
— Ты так ужасно поступила со своим сыном, и все еще так себя ведешь, — в конце концов не сдержался импульсивный и эмоциональный Шэнь Ицюн. — Если он убьет тебя, то только потому, что ты это заслужила, — сказав это, он быстро взглянул на Линь Чжушуя. Затем, увидев, что мастер никак не отреагировал, он незаметно плюнул в сторону Жуань Юньцзе.
Чжоу Цзяюй нашел это забавным, но лицо Жуань Юньцзе потемнело. Казалось, она хотела что-то сказать в ответ, но Жуй-гэ резко дернул ее за руку, и она неохотно проглотила свои слова.
После того как он согласился пойти на кладбище и помочь похоронить ребенка, Линь Чжушуй больше не говорил. Жуй-гэ хотел разрядить обстановку и кинул несколько фраз, но Линь Чжушуй не удосужился ответить. Судя по всему, эта парочка влюбленных ему уже порядком надоела.
Жуй-гэ напрашивался на неприятности и замолчал после нескольких глухих, неловких смешков.
Ящик с останками ребенка положили в могилу, а могилу залили цементом. Линь Чжушуй наклонился и зажег три ароматические палочки, в тишине прочитал что-то неразборчивое, а затем воткнул их в землю перед могилой.
Чжоу Цзяюй ясно увидел вспышку золотого света, исходящего из тела Линь Чжушуя в тот момент, когда ароматические палочки вошли в землю. Сразу после этого он услышал детский смех над своим ухом.
«Очищена ли душа этого ребенка?..», — озадаченно подумал Чжоу Цзяюй.
Линь Чжушуй медленно разложил подношения перед могилой, одно за другим, и велел Жуй-гэ приходить каждый Цинмин*.
П.п.: традиционный китайский праздник поминовения усопших.
Делать это в течение нескольких десятилетий было единственным способом успокоить обиду ребенка.
Жуй-гэ кивнул и согласился.
— Господин Линь, а как насчет тех троих в моем доме? — поинтересовалась Жуань Юньцзе.
— Где их останки? — ответил вопросом на вопрос Линь Чжушуй.
Лицо Жуань Юньцзе слегка напряглось, и она довольно долго обдумывала свои слова, прежде чем сказала:
— Я избавилась от них, избавилась…
Само собой разумеется, что такой ответ у любого вызовет гнев, но выражение лица Линь Чжушуя оставалось неизменным, как будто он уже знал, что она ответит.
— Тогда воздвигни кенотаф*.
П.п.: памятник, аналогичный надгробному, но находящийся там, где не содержатся останки покойного, может быть установлен, если тело погибшего было утрачено или уничтожено.
http://bllate.org/book/12979/1141927
