Из соседней комнаты доносились все более пронзительные вопли ребенка. Этот звук, казалось, звучал не наяву, а прямо в голове — Чжоу Цзяюй закрыл уши руками, но звук не ослабел вовсе.
Он некоторое время сидел на кровати, но вскоре больше не смог этого выносить.
— Могу я спросить Линь Чжушуя, что происходит?
Цзи Ба сказал: [Иди, он тебя не съест].
Чжоу Цзяюй подумал об этом и нашел довод Цзи Ба разумным, поэтому он собрался с духом и подошел к комнате Линь Чжушуя. Но когда он приблизился к двери, он снова начал колебаться и неуверенно уточнил: [Он действительно не рассердится?]
Цзи Ба выдал напутствие: [Будь храбрым!]
При поддержке Цзи Ба Чжоу Цзяюй медленно поднял руку и осторожно постучал.
Ответа не было.
Крики ребенка все еще звучали в воздухе, в противном случае в коридоре было тихо. Разочарованный и в то же время испытавший облегчение, Чжоу Цзяюй расслабился.
— Ну… похоже, он уже спит, — пробормотал он. — Я не должен его беспокоить.
Как раз в тот момент, когда он повернулся, чтобы уйти, не успел он сделать и двух шагов, как дверь позади него со скрипом открылась.
— Что? — раздался изнутри голос Линь Чжушуя.
Спина Чжоу Цзяюя напряглась. Он смущенно обернулся и беспомощно сказал:
— Господин… господин Линь, добрый вечер.
— Добрый вечер, — кивнул Линь Чжушуй.
— Это… Я был в соседней комнате и услышал детский плач, доносящийся из твоей комнаты…
Линь Чжушуй слегка приподнял брови, словно удивленный словами Чжоу Цзяюя, и спросил:
— Ты можешь это слышать?
Чжоу Цзяюй глухо рассмеялся — он уже пожалел о том, что пришел. Видя выражение лица Линь Чжушуя, он почувствовал, что то, что последует дальше, не будет чем-то хорошим.
— Так как ты смог услышать это, входи, — сказал Линь Чжушуй. — Я волнуюсь.
— А! О…
Чжоу Цзяюй никогда не думал, что Линь Чжушуй вдруг пригласит его к себе. Не зная, как ему отказаться, он мог лишь осторожно войти в номер и прикрыть за собой дверь. Если бы Линь Чжушуй мог видеть этот момент, он, конечно же, заметил бы странную походку Чжоу Цзяюя — он шагал, как робот, размахивая левой рукой вместе с левой ногой и наоборот.
Как только он вошел, Чжоу Цзяюй заметил что-то маленькое, сидящее на большой кровати, и замер.
Это существо было не больше его ладони и носило маленькое красное дудоу*, его пухлая маленькая ручка вытирала слезы, а крошечный рот надувался и издавал плачущие звуки. Должно быть, источником криков, которые слышал Чжоу Цзяюй, и был этот маленький ребенок.
П.п.: 肚兜 дудоу — традиционное для китайских девочек подросткового возраста нижнее белье. Для детей — так называемый набрюшник (господи, слово-то какое^^), выглядит эта штука как фартучек.
Потрясенный Чжоу Цзяюй пробормотал:
— Действительно родил?!
Линь Чжушуй переспросил:
— Кто родил?
— Никто, — быстро сменил тему разговора Чжоу Цзяюй. — Господин Линь, кто это?
Хотя это и выглядело как ребенок, оно явно не могло быть человеком.
Линь Чжушуй сказал:
— Хм… Вообще-то, я не вижу.
Чжоу Цзяюй: «…»
Выражение лица Линь Чжушуя было довольно глубоким. Он не открыл глаз, но от выражения его лица кровь застыла у Чжоу Цзяюя в жилах, и он невольно сделал два шага назад.
Линь Чжушуй, казалось, заметил движение Чжоу Цзяюя и, как ни странно, слегка улыбнулся.
— Чего ты боишься?
Чжоу Цзяюй тупо уставился на улыбку Линь Чжушуя. Это был первый раз, когда он увидел его улыбку. Хотя она была мимолетной, в его голове вспыхнула фраза «как весенний цветок».
В улыбке Линь Чжушуя действительно таилась странная красота: сродни распустившимся цветам на ледяном поле.
— Я… я не боюсь, — прозаикался Чжоу Цзяюй. Он дрожал, не в силах говорить четко.
— Раз ты не боишься, иди и успокой его.
— А? Кого успокоить? — опешил Чжоу Цзяюй.
Линь Чжушуй кивнул головой в сторону:
— Того, кто на кровати.
Чжоу Цзяюй, испуганный, быстро сказал:
— Я не боюсь тебя, но я боюсь того существа на кровати.
Линь Чжушуй изобразил на лице что-то вроде усмешки, но не совсем.
— О? Ты действительно не боишься меня?
«…»
Чжоу Цзяюй закрыл рот и, опустив голову, подошел к кровати. По правде говоря, сейчас он больше боялся Линь Чжушуя. Несмотря на то, что ребенок на кровати не казался человеком, его, наверное, было легче уговорить.
Ребенок действительно был размером с его ладонь, а от его пронзительных криков у Чжоу Цзяюя раскалывалась голова. Он немного поколебался, а затем взял ребенка на руки.
Ребенок обнаружил, что, к его удивлению, кто-то смог удержать его. Он был поражен и начал лепетать что-то, но Чжоу Цзяюй не мог понять ни слова.
Рядом с ним Линь Чжушуй перевел:
— Он назвал тебя мамочкой.
Чжоу Цзяюй: «…»
Линь Чжушуй добавил:
— Он хочет молока.
Чжоу Цзяюй: «…»
Увидев, что Чжоу Цзяюй почти плачет, Линь Чжушуй вдруг выдал:
— Я солгал.
http://bllate.org/book/12979/1141925
