Весть о возрождении старой ивы за очень короткое время разнеслась по всей деревне.
К семи утра старую иву окружили жители деревни. Все были либо шокированы, либо поражены новой жизнью старой ивы. Следы удара молнии все еще оставались видны, но уже проросли новые зеленые побеги. Еще более поразительным было то, что ствол был расколот молнией пополам, и новая ива образовывала Y-образную форму от корней. Издалека она была похожа на старика, стоящего на краю деревни с распростертыми руками.
Бабушка Шэнь, которой было уже за восемьдесят, с открытым ртом и трясущимися руками с благоговением смотрела на старую иву и не могла не пробормотать тихим голосом:
— Священное дерево, божественное дерево…
На некоторых жителей деревни это не произвело впечатления, но многие в мыслях согласно бурчали, что эта старая ива действительно необыкновенно крепка и могуча. Возможно, это было наваждение, но деревенские чувствовали, что рядом с деревом дышится свободнее, а каждый глоток воздуха — очень освежающий и насыщенный. Обычно экология в деревне и так была неплохой, особенно после дождя, когда воздух становился еще свежее. Но сегодня он казался особенно хорош, даже несколько полевых цветов под деревом, которые обычно были незаметны, благоухали.
Толпа продолжала шушукаться вокруг ивы, а Лу Линси, как только кто-то подошел, отвел Дахэя обратно в питомник растений. За ночь внутри питомника растений произошло не меньше изменений, чем снаружи. В связи с формированием экологической ивовой колонии вся земля в окрестностях была очищена. Эффект от очищения был потрясающим.
Всего за одну ночь крупнолистные золотые потосы и денежные деревья высотой в половину человеческого роста выросли еще, почти на двадцать сантиметров, их ветви и листва пышно раскинулись в стороны, а листья приобрели ярко-зеленый цвет, в утреннем свете они казались чистыми изумрудами. Подобно крупнолистному золотому потосу и денежному дереву, все лиственные растения в питомнике стали пышными и цветущими. В другом конце питомника цветы всех расцветок соревновались друг с другом в цветении, благоухая на легком ветерке. Даже на нескольких кливиях, уже явно переживших период своего цветения, появились новые бутоны, мягко покачивающиеся на ветру. Наиболее изменившимися были пять маленьких саженцев ивы, посаженных на краю питомника растений. Хотя они все еще выглядели такими же тонкими, как и прежде, у них появились новые ветки и листья, совсем как в стихотворении: «Украшенья из яшмы лазоревой стали деревом, и свисают зеленые полосы шелка тонкого»*.
П.п.: Хэ Чжичжан (659 — 744) — китайский поэт времен империи Тан (18 июня 618 — 4 июня 907). Одно из двух самых известных стихотворений — «Воспеваю иву»:
Украшенья из яшмы лазоревой стали деревом,
И свисают зеленые полосы шелка тонкого;
Эти узкие листья кто вырезал, мне неведомо
Или ветер весенний, что ножницы, выстригает их?
Лу Линси с некоторым беспокойством смотрел на произошедшие изменения, задаваясь вопросом, как он это объяснит, если Янь Юэ спросит об этом. О дяде Ли он не беспокоился. Тот никогда раньше не видел их двор и лишь изредка заходил в питомник, так что даже если бы и произошли какие-то изменения, он бы не придал им особого значения. Но Янь Юэ был совсем другим. Изменения во дворе были слишком похожи на изменения вокруг его дома, поэтому ему было интересно, сможет ли Янь Юэ уловить здесь связь. Подумав о Янь Юэ, Лу Линси вспомнил, что тот сделал утром. Он не понимал, почему Янь Юэ так нравилось его целовать, и каждый раз ему казалось, что у него перехватывает дыхание. Когда он понял, о чем думает, кончики ушей Лу Линси слегка покраснели.
Выкинув Янь Юэ из головы, Лу Линси сосредоточился и нажал на белую панель. На ней отобразилась вся очищенная земля. Он обнаружил, что очищенная земля, оказывается, была свободна от трехметрового диапазона действия ментального сканирования и могла быть отображена так, как он пожелает. Лу Линси впервые серьезно посмотрел на размеры «петли» земли, очищенной вчера вечером, и она оказалась гораздо больше, чем его маленький двор. От дома деревенского старосты до питомника растений, — в нее входило все, даже двор дома дяди Ли.
Учитывая скорость роста растений после очищения земли, можно было только гадать, какие сорта капусты и фасоли во дворе дяди Ли вырастут как сумасшедшие. Лу Линси надеялся, что это не напугает старика. От этой мысли он не мог не улыбнуться. Его взгляд скользнул по панели и внезапно застыл, несколько настороженный тем, что он увидел. После нескольких секунд колебаний Лу Линси легонько, осторожно постучал по нижнему углу панели. Пока он манипулировал ею, отображаемое изображение стало увеличиваться, и появился край очищенной земли.
Он словно был живым; Лу Линси мог ясно видеть, что край земли не был фиксированным, а растекался, как вода, постепенно расширяя изначальные границы очищенной земли. Это изменение было настолько неприметным, что его можно было бы и не заметить, не присмотревшись повнимательнее.
Лу Линси задумался об этом, и панель сменила картинку места, на этот раз показывая его задний двор в микрорайоне Хунфу. Он осторожно увеличил масштаб изображения очищенной почвы на заднем дворе. И, конечно же, края почвы там также растекались сквозь свои изначальные границы. Однако из-за того, что окружающая земля была очень сильно загрязнена, эффект был гораздо менее заметным, чем на земле питомника растений.
Это открытие слегка поразило Лу Линси, но это было даже нечто большее, чем просто приятная неожиданность. Очищенная земля обладала очень сильной способностью к самоочищению, она точно не подвергнется повторному загрязнению в ближайшем будущем. Если они смогут расширить зону очистки, то возможно ли, что весь район будет медленно меняться, а затем продолжит очищаться, пока весь Фэнчэн... Он был погружен в свои мысли, когда в какой-то момент к нему подошел Янь Юэ и, естественно, заключил его в объятия:
— На что ты смотришь?
Лу Линси был поражен. Хотя он знал, что Янь Юэ не может видеть белую панель, подсознательно он все же чувствовал себя немного виноватым. Янь Юэ заметил тень вины, омрачавшую его сердце и на мгновение отразившуюся во взгляде, и глаза мужчины потемнели. Выражение его лица стало немного непонятным. Если вам кто-то нравится, вы хотите знать о нем все, и Янь Юэ, естественно, не был исключением из этого правила. Но он знал, что не стоит торопиться, он должен быть терпелив с молодым человеком.
— Сяо Си сердится? — опустив голову, прошептал в ухо Лу Линси Янь Юэ.
Лу Линси на мгновение замер, а потом понял, о чем говорил Янь Юэ. Утром он оставил Янь Юэ, чтобы вместе с Дахэем сбегать в питомник растений. Подумав об этом, Лу Линси слегка покраснел, но все же серьезно ответил:
— Не сержусь.
Хотя он не привык к тому, что Янь Юэ целует его, он не сердился, а просто немного стеснялся и боялся, что его увидят люди в деревне.
Янь Юэ услышал, что Лу Линси не был небрежен и краток в своем ответе, и его сердце несколько успокоилось. Он нежно поцеловал Лу Линси в ухо, наблюдая, как мочки ушей юноши медленно краснеют, и его сердце просто размякло, превратившись в лужицу. До своего вчерашнего признания все, о чем он думал каждый день, — это как можно дольше оставаться рядом с Лу Линси, составлять ему компанию и наблюдать за ним. Он знал, что его чувства слишком безумны, а молодой человек наивен и неопытен, поэтому он изо всех сил старался подавлять эти эмоции, боясь напугать Лу Линси. Но если бы чувства можно было контролировать, в мире не было бы столько влюбленных мужчин и женщин. Янь Юэ не ожидал от себя такой неконтролируемой вспышки чувств, не говоря уже о том, чтобы сметь надеяться на то, что юноша действительно захочет дать ему шанс попробовать.
Счастье было настолько внезапным, что Янь Юэ не мог избавиться от страха, что все это окажется всего лишь его галлюцинациями. Только держа молодого человека в своих объятиях и находясь непосредственно рядом с ним, Янь Юэ мог успокоить свое сердце, страдавшее от приобретений и потерь.
Янь Юэ, немного ослабив хватку, посмотрел Лу Линси в глаза и серьезно сказал:
— Я хочу извиниться за то, что произошло утром.
Ему не следовало быть таким импульсивным на улице. Сам он плевать хотел на странные взгляды окружающих, но он не мог позволить Лу Линси хоть немного пострадать. К счастью, под ивой были только они вдвоем, и их никто не увидел.
Лу Линси немного смутился. Янь Юэ протянул руку и коснулся его лица, серьезно сказав:
— Сяо Си, я боялся. Я боялся, что проснусь и узнаю, что все, произошедшее прошлой ночью было наваждением, что ты вдруг скажешь мне, что жалеешь об этом и не хочешь быть со мной. Не найдя тебя утром, я подумал, что все мои страхи сбылись, и только когда я увидел тебя под ивой, мое сердце успокоилось.
То, что сказал Янь Юэ, показалось Лу Линси вполне логичным. Если подумать, то чувства Янь Юэ, вероятно, были похожи на его собственные, когда он жил в семье Лу в Чжунцзине, и его отец внезапно пообещал отправить его учиться за границу. По ночам ему снились сны, в которых он задавался вопросом, действительно ли он сможет поехать учиться за границу. Подумав об этом, Лу Линси отчасти понял его. Слегка покраснев, он посмотрел на Янь Юэ и сказал тихим голосом:
— Старший брат Янь, я не лгал тебе. Я счастлив с тобой и скучаю по тебе, когда тебя нет рядом. Я хочу попробовать встречаться с тобой.
Хотя молодой человек, возможно, еще не понял, что имел в виду под этими словами, для ушей Янь Юэ это были действительно самые прекрасные слова любви в мире. В этот миг Янь Юэ почувствовал, как все его тело задрожало от счастья, а сердце забилось так, будто оно вот-вот выскочит из груди. Он крепко обнял Лу Линси, слегка дрожа, и наклонил голову, чтобы нежно поцеловать его в лоб.
— Сяо Си, я люблю тебя.
Лу Линси несколько застенчиво обнял Янь Юэ за талию и уткнулся головой ему в грудь.
Они не стали долго задерживаться в питомнике и после завтрака вернулись в «Крошечный сад». Утро выдалось суматошным, а ближе к полудню Янь Юэ позвонил Е Чэн. Ему сообщили, что Лу Хунсинь был арестован за нарушение правил дорожного движения.
Обстоятельства этого инцидента показались Е Чэну весьма удивительными. Когда Е Кан впервые сказал ему, что Лу Хунсинь, возможно, мог кого-то сбить, он не придал этому большого значения. Собака не могла говорить, и ее сбили почти три месяца назад, так как же они могли быть уверены, что они правильно истолковали ее реакции? Но Е Кан был взволнован, и Е Чэн подумал, что это может стать отправной точкой для сбора компромата, поэтому все же отдал небрежный приказ. Кто бы мог подумать, что расследование покажет, что наезд на старушку, произошедший более полумесяца назад на улице возле «Крошечного сада», действительно был совершен Лу Хунсинем? Только вот его отец использовал свои связи, чтобы стереть все улики и замять дело.
Как только стали известны результаты расследования, Е Чэну стало очень интересно. Он специально позвонил Янь Юэ, чтобы попросить его привезти Дахэя на опознание преступника. Он уже принял все меры, чтобы увидеть, действительно ли пес такой потрясающий, как говорил Е Кан.
Янь Юэ вежливо поблагодарил Е Чэна, повесил трубку и подозвал Дахэя.
Собака спокойно подошла к нему. Янь Юэ приподнял уголок рта и беспечно произнес:
— Человек, который сбил тебя, пойман. Я отвезу тебя на опознание.
После этих слов Дахэй стал беспокойным: его уши взметнулись вверх, и он низко зарычал на Янь Юэ.
Янь Юэ улыбнулся, погладил Дахэя по голове и рассказал об этом Лу Линси. Лу Линси был застигнут врасплох, не ожидая, что все подтвердится так быстро. Он бросил на пса несколько нерешительный взгляд, присел на корточки и сказал:
— Дахэй, ты должен вести себя сдержанно.
Сказав это, он, все еще немного встревоженный, потянул Янь Юэ за рукав, и тихим голосом проинструктировал:
— Старший брат Янь, проследи за Дахэем, не допусти, чтобы с ним что-нибудь случилось.
Лу Линси немного беспокоился, что если Дахэй проявит импульсивность и укусит Лу Хунсиня, это будет плохо. Хотя он считал, что, поскольку преступник сбил Дахэя и бабушку Ван и скрылся, а теперь был пойман благодаря псу, — то это также можно было считать местью Дахэя. Но если бы пес укусил мужчину в процессе опознания, другие не посчитали бы действия собаки оправданными, и решили бы только, что она опасна.
— Хорошо, — с улыбкой согласился Янь Юэ, и, протянув руку, потрепал Лу Линси по голове, заверяя его: — Я обязательно прислушаюсь к просьбе сяо Си, и Дахэй тоже послушает тебя.
Дахэй немедленно согласно залаял.
Поверив им, Лу Линси ярко улыбнулся, отчего его глаза изогнулись полумесяцами.
http://bllate.org/book/12974/1140724
