Кто-то должен был умереть этой ночью, и толстяк наотрез отказывался помереть наутро, став жертвой чистильщика, а потому он заторопился к двери девушки.
Не все стали прятаться в собственных дверях, но, несмотря на это, вскоре толстяк обнаружил свою жертву. Ее вопли эхом отдавались в пустом пространстве, пока несчастная отчаянно билась в железные двери, моля о помощи. В отчаянии он думала, что она останется неуслышанной, никто не пустит ее к себе, как вдруг тонкая морщинистая рука схватила ее за запястье и затащила внутрь.
У старика была внучка того же возраста, и, несмотря на то что он почти не разговаривал с дочерью, маленькая девочка иногда тайком передавала ему карманные деньги и сладости. Мужчина просто не мог наблюдать за смертью девушки со спокойной душой. Пусть он был ужасным старым ублюдком, но даже ему было не чуждо сострадание.
Старик прекрасно понимал, что толстяк ему не под силу и девушка рано или поздно умрет, но все же надеялся, что она сможет прожить хоть еще чуть-чуть — хотя бы пару лишних часов. Поэтому, выхватив из кармана заточку, он отправился на поиски толстяка. Однако старость брала свое, и когда-то сильный и выносливый молодой человек вышел из тюрьмы истощенным и слабым. Во время драки заточка вылетела из его хватки, и толстяк забил его до смерти.
Мужчина наконец почувствовал облегчение, пнув труп старика и грязно выругавшись, и направился обратно к себе. Цифры на экране беззвучно подпрыгнули, высветив число выживших в настоящий момент: 10.
— Отлично! Идем дальше! Ведущий актер, готовься, ты дальше в камере.
Режиссер протянул актеру, игравшему старика, красный конверт, дабы отвести несчастья, и вернулся к руководству, держа в руках рупор.
— Не поцарапай меня, — бросил Линь Суй, одарив Янь Циня коротким взглядом.
— Я буду осторожен.
Визажисты постарались на славу, наложив на Янь Циня грим. Синяки и раны сделали его похожим на порочного красавца, испещренного глубокими шрамами.
Ин Тин, доказавший свою силу победой над противником, пребывал не в самом лучшем настроении. Он схватил Син Юя за руку и потащил спотыкающегося молодого человек за собой, в комнату. Уже там Ин Тин впился пальцами в его волосы, оттягивая и спрашивая:
— Теперь ты мне доверяешь?
Молодой человек был вынужден запрокинуть голову, чтобы посмотреть на своего мучителя, возвышавшегося над ним. Выражение его лица все еще отражало слабую, притягательную и жалкую красоту.
— Ты всегда будешь защищать меня?
— В итоге сможет выжить только один.
— Значит, ты все-таки меня убьешь?
Эта сцена была мрачной, давящей, директор настроил свет так, чтобы лицо Линь Суя было чрезмерно ярким и ясным, в то время как Янь Цинь оставался в тени, и лишь его глаза страшно горели в тени.
— Нет. Я буду тебя защищать. Мы выживем вдвоем, а потом дождемся чистильщика, убьем его и сбежим вместе, — со всей серьезностью обещал Ин Тин, его любовь казалось почти физической, ощутимой.
Молодой человек ответил ему утвердительно, на что получил короткую улыбку и кивок.
— Отлично! Снято! На сегодня мы все!
Янь Цинь тут же отпустил руку, которой держал волосы Линь Суя. Хватка его была весьма умелой: на камере казалось, что он применил грубую силу, но на самом деле Линь Суй не почувствовал и капли боли.
Закончив с работой, команда разбрелась по своим комнатам.
Линь Суй вышел из ванной и совсем не удивился, увидев на диване Янь Циня. Судя по всему, он тоже только что закончил с душем. Завтра им предстояло отснять еще одну сцену, требовавшую тщательной подготовки и обучения.
Син Юй был ненасытным человек, и хотя он согласился с Ин Тином на вторую ночью, на следующее утро он, прислонившись к стене, уже вовсю флиртовал с человеком в костюме.
Ин Тин потерял голову из-за ярости, в голове не укладывалось, отчего Син Юй снова и снова так себя вел. Он схватил Син Юя и, закинув на плечо, донес до комнаты. Уже там вцепился пальцами в его шею, ударил, ругаясь и называя его шлюхой, и заверил молодого человека, что теперь уж точно перережет всех до последнего. Лишь так Син Юй успокоится и будет вести себя подобающе.
Обычно, пытаясь достигнуть естественности, актеры умело контролировали свою силу во время пощечины. Только Янь Цинь был абсолютно неспособен ударить Линь Суя.
— После тебе наложат макияж на место удара. Я схвачу тебя за шею, но если тебе станет некомфортно, сразу же говори.
Линь Суй в халате опустился на кровать и, втирая крем в руки, безразлично бросил:
— Понял.
— Мы бы могли и вырезать эту часть, если бы директор не отказывался бы так упрямо менять сценарий.
Линь Суй уже обращался к директору с просьбой изменить эту сцену, а потому уже прекрасно знал, что тот наотрез отказывался. Но виду не подал, чтобы Янь Цинь не решил для себя, что и молодому человеку этого делать не хочется. Цветочная ваза с жалким актерским мастерством и не собиралась приносить свое тело. Его заботило лишь то, насколько хорошо он смотрелся в кадре.
Линь Суй заселился в огромную спальню, чтобы репетировать «в декорациях».
Янь Цинь осторожно схватил Линь Суя за шею, изучая взглядом нерадивого ученика, отвечавшего ему все тем же безразличным взглядом. В горле становилось все суше и суше.
— Подойдет кто угодно, верно? Ты…
Реплика застряла поперек горла.
— Продолжай свою работу. Как я должен войти в роль? Как мне завтра играть? Прекрати тратить время.
Его ресницы едва заметно дрогнули, подначивая Янь Циня с долей нетерпения.
— Ты хочешь, чтобы я научил тебя произносить реплики?
Линь Суй вскинул глаза. Честно говоря, ему были совсем не по душе столь уничижительные слова, но иногда находились исключения. В моменты, когда он был особенно сломлен, взвинчен, в его голову закрадывалась неестественная мысль, что он — собственность Янь Циня.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
http://bllate.org/book/12971/1139980
