— Ваше высочество! Думаю, Вы можете надеть эту одежду на завтрашний банкет в честь дня рождения её высочества Сукпи! — воскликнула Сосо, восторженно хлопая в ладоши.
Аджин, стоявшая рядом с ней, кивнула в знак согласия. Однако Ён Хваун, наклонив голову и взглянув на своё отражение, покачал головой.
— Хозяйка завтрашнего банкета — её высочество Сукпи. Будет неправильно, если я приду в таком красивом наряде. Предупреждаю заранее — завтра я оденусь как можно скромнее.
— Но ваше высочество! На банкет принято одеваться как можно наряднее!
— Верно. По сравнению с одеждами других, Ваша не такая и нарядная…
Проворчали Аджин и Сосо, услышав ответ Ён Хвауна. Неудивительно, ведь Аджин и Сосо, не говоря уже о придворных дворца Чонган, были очень счастливы в эти дни. И дело не только в том, что его высочество Ёнбин больше не изводил их, как в прошлом. В последнее время отношение к ним за пределами дворца Чонган также кардинально изменилось.
Раньше, куда бы они ни пошли и кого бы ни встретили, все только и делали, что игнорировали, жалели или насмехались над придворными дворца Чонган, и это только усугубляло их уже и так тяжёлое положение.
Однако после того, как его высочество Ёнбин изменился, а точнее, слухов о нём, когда он стал каждое утро пешком, отказываясь от паланкина, посещать дворец императрицы и возвращаться обратно во дворец Чонган, придворные осознали, что взгляды окружающих на них изменились и стали теперь полны зависти.
Сначала придворные сомневались, действительно ли Ёнбин изменился, или же это просто очередная его уловка или слухи. Но по мере того, как всё больше придворных, которые оказывались рядом с Ён Хвауном, ощущали его доброту на себе, их взгляды, полные настороженности, постепенно наполнялись совершенно иным выражением.
После того как Ён Хваун изменил свой привычный стиль одежды, ходило всё больше разговоров о том, что Ёнбин выглядит как прекрасный учёный муж. Каждый раз, когда Ён Хваун улыбался кому-то и говорил с ним ласково, всё больше людей теряли голову от его чарующего лица и обаяния.
Многие стали появляться именно на той дороге, по которой Ёнбин возвращался от дворца императрицы, в надежде мельком увидеть его. Таким образом придворные дворца Чонган, которые всегда были объектом насмешек и жалости, теперь постепенно ощущали на себе завистливые взгляды окружающих.
Излишне говорить, как сильно изменилось поведение придворных дворца Чонган, которые раньше всегда ходили запуганными и настороженными. Теперь они уверенно передвигались по всему дворцу с гордо поднятой головой.
По этой же причине Аджин и Сосо, взволнованные мыслью о том, как они смогут продемонстрировать красоту их господина перед всеми, подбежали к Ён Хвауну и, сверкая глазами, сказали:
— Ваше высочество, пожалуйста, наденьте это. Вы должны подумать об искренности офицера Чона, который сам, лично, пришёл во дворец Чонган… Хорошо?
— Верно, верно. Если не надеть эту одежду, в которую вложено столько усилий, на банкет, представьте, как будут расстроены мастерицы, которые трудились над каждым стежком, разве не так?
Аджин и Сосо, хотя и не сговаривались, но удивительно слаженно продолжали уговаривать своего господина, поддерживая друг друга. Обе уже хорошо понимали — чтобы убедить их господина, нет ничего более эффективного, чем упоминание о труде и стараниях подчинённых.
Как и следовало ожидать, взгляд Ён Хвауна задрожал, как только речь зашла об искренности офицера Чона и усилиях мастериц из Бюро по пошиву одежды, и он ничего не смог на это сказать. Аджин и Сосо, увидев это, стремительно подошли, схватили его за руки и продолжили мило его уговаривать.
— Ваше высочество, вот почему Вы обязательно должны надеть это завтра, хорошо? Если Вы появитесь в этой одежде на банкете, мастерицы из бюро, которые вложили все свои усилия в её изготовление, будут очень горды и счастливы.
— Что может быть для них большей радостью, чем то, что одежда, которую они сами изготовили, будет надета в присутствии его величества?
В конце концов, не выдержав настойчивости этих двух юных созданий, Ён Хваун вздохнул и был готов сказать: «Хорошо, я надену её», как в этот момент из-за их спин неожиданно раздался голос:
— О какой одежде речь, что должна быть надета в моём присутствии?
Это был голос императора, что, отложив доклад, который читал, направился во дворец Чонган.
— Приветствую Вас, ваше величество.
Сон Ихан опустил взгляд на людей, стоявших перед ним на коленях, чтобы поприветствовать его, затем сказал: «Встаньте», после чего отвернулся, пытаясь скрыть своё смущение. Ему было неловко, что он снова пришёл во дворец Чонган без какой-либо причины.
И даже после того, как Ён Хваун поднялся на ноги, Сон Ихан продолжал смотреть куда угодно, но только не на него. Наконец, обратив свой взгляд на Ён Хвауна, Сон Ихан неосознанно сжал кулаки и прикусил губу, сдерживая себя, чтобы удивлённо не воскликнуть. Он окинул взглядом Ён Хвауна с головы и до кончиков ног и снова поднял его вверх.
Если говорить объективно, этот наряд не был особенно роскошным. Нежный небесно-голубой цвет был слишком светлым для одежды наложницы, а украшение в виде цветка на волосах хоть и добавляло немного яркости образу, по сравнению с головными уборами других наложниц было довольно скромным.
Удивительным было то, что, несмотря на всё это, он не мог отвести от него взгляда. В тот краткий миг Сон Ихану даже показалось, что он ослеплён видом стоящего перед ним Ён Хвауна. Нежный небесно-голубой цвет одежды идеально гармонировал с его бледной, словно прозрачной кожей, а белая вышивка, сверкающая на солнце, напоминала солнечные блики на водной глади озера.
А лицо Ён Хвауна, который был несколько удивлён внезапным визитом императора и одновременно рад этому, было ещё прекраснее, чем образ, оставшийся в памяти Сон Ихана с последней встречи.
— Я немедленно принесу чай!.. — Аджин, спокойно рассматривавшая лицо императора, который всё это время не отрывал своего взгляда от Ён Хвауна, с трудом сдержалась, чтобы не улыбнуться. Выпалив это и поклонившись, она потянула Сосо из комнаты, оставив императора и своего господина одних.
В комнате на короткое время повисла неловкая тишина, пока первым её не прервал Ён Хваун:
— Пожалуйста, присаживайтесь, ваше величество.
Только тогда Ихан осознал, что всё это время молча стоял, уставившись на Ён Хвауна. Кашлянув, он сел и спросил:
— О чём только что шла речь?
Сон Ихан, задавая этот вопрос, чувствовал себя крайне неловко. Появившись во дворце Чонган без предупреждения и задавая столь незначительный вопрос, он понимал, что выглядит странно. Как и когда они вообще стали так близки, чтобы обмениваться такими банальными вопросами? С каких это пор у них такие отношения, что он может вот так просто неожиданно прийти сюда? Сидеть друг напротив друга и вести обычный разговор?
Это чувство неловкости вместе с неожиданным волнением заставило Сон Ихана нервно сжать руки. В ответ на его вопрос Ён Хваун невольно посмотрел на свою одежду и, покраснев от смущения, ответил:
— Это... Я получил новую одежду от Министерства внутренних дел и просто примерил её, чтобы проверить, как она будет сидеть на мне.
— Тогда почему было упомянуто моё имя?
На вопрос императора Ён Хваун посмотрел на него с несколько смущённым выражением лица, после чего снова склонил голову. Было невозможно не ответить на вопрос его величества, но он также не мог просто повторить слова Аджин и Сосо. Мучаясь в поисках ответа, Хваун то и дело кусал свои губы, пока, наконец, не проговорил:
— Ваше величество завтра будет присутствовать на банкете в честь дня рождения её высочества Сукпи, поэтому... мои придворные просили меня надеть эту одежду...
— Ах...
Ён Хваун не знал, почему его лицо всё ещё горело от смущения и он чувствовал такую неловкость. Да, принесли новую одежду, да, Аджин и Сосо, взволнованные новым нарядом, предложили надеть его на банкет, но это не было чем-то из ряда вон выходящим. Тем не менее, он продолжал нервно теребить края рукавов, не зная, как справиться с неловкостью.
Возможно, дело было в том, что, перед самым приходом императора, Аджин и Сосо восторженно хвалили его, говоря, что наряд ему очень подходит и что он выглядит прекрасно. Обычно Ён Хваун не задумывался о том, как его внешний вид воспринимается другими, но после их восторженных слов он не мог не думать о том, каким его видит император.
Ён Хваун чувствовал неловкость и смущение, что невольно передалось и Сон Ихану. Когда разговор снова вернулся к наряду, Ихан вновь не смог удержаться и не взглянуть ещё раз на внешний вид Ён Хвауна. Всё, что он только что пытался прогнать из головы, снова вернулось: вместо того чтобы думать о его одежде и аксессуарах, он снова сосредоточился на том, насколько же его лицо было прекрасным.
Точнее говоря, не совсем верно было бы просто сказать, что речь идёт о лице Ён Хвауна. Ихан уже давно смотрит и знает это красивое лицо. Но в последнее время это было нечто большее, чем его привычная красота. В его нынешнем облике было что-то большее, чем просто его милое и красивое лицо — что-то, что придавало ему особое очарование и завораживало.
Сон Ихан много раз пытался подобрать подходящее слово, но так и не смог описать то, что чувствовал. Наиболее подходящим словом была аура, не внешность, именно аура, которую он излучал. Однажды она просто у него появилась. Это было нечто, что невозможно полностью выразить словами.
Именно поэтому Ён Хваун теперь казался Сон Ихану невероятно красивым.
http://bllate.org/book/12952/1137887
