— Питер! Питер! — Дженни схватила его за руку. — Это недоразумение. Да, это просто недоразумение. Филипп не понял, про какие письма я говорила. Если я пойду и объясню ему, ситуация прояснится, он все поймет…
— Какое недоразумение?
— Что?
— О каком недоразумении ты говоришь? Ты все еще думаешь, что он читал твои письма?
— Тогда кто же на них отвечал? Очевидно, что Филипп тоже писал мне…
— Как, по-твоему, Сандра успела подготовить воду, чтобы вылить ее на тебя в нужное время?
— Что? Подожди, что ты имеешь в виду… значит, Сандра прочитала мое письмо? Этого не может быть. Ты же писал на корейском. Конечно, это Филипп отвечал…
— Разве Филипп знает твое имя? Он даже не знает тебя в лицо! Он ничего не знает!
Питер кричал с такой яростью, что прохожие на улице останавливались и смотрели на него.
Для Филиппа и Дженни, и Питер были просто незваными гостями, не более того. Что бы они ни делали, таким, как они, не было места в его мире. В конце концов, они слишком разные.
В тот момент, когда на его голову обрушилась ледяная жидкость, Питер с горечью осознал эту истину. Единственное, что пришло вслед за осознанием, — это стыд и злость на самого себя.
— Он не знает. Ему все равно. Ему всегда было все равно, — произнес Питер, даже не зная, кому он это объясняет — Дженни или самому себе.
— Ты не знаешь, о чем говоришь! — закричала Дженни, ее лицо покраснело. — Что ты можешь знать? Ты же сам писал письма и отдавал их мне. Думаешь, я не знаю, где шкафчик Филиппа? А может, ты просто неправильно что-нибудь перевел?
Питер был поражен. Он крикнул: «Прекрати!» — и пошел вниз по улице, но Дженни не отставала и продолжала настойчиво допытываться:
— Что, черт возьми, ты написал в том письме? Что ты написал?!
— Я написал то же самое, что и ты.
— Разве ты не добавил от себя что-то странное? Вот почему Филипп рассердился… Вот почему он так себя вел. Поэтому, да?
— Пожалуйста, прекрати! — сказал Питер, отмахнувшись от ее руки. — Очнись, Дженнифер Бэйт. Пожалуйста, опомнись.
Девушка никак не отреагировала на его слова.
— Филипп не знает тебя. Никогда не знал и не узнает.
— Почему ты так говоришь?
— Как долго ты будешь жить в заблуждении? Пожалуйста, посмотри правде в глаза.
Ради Дженни Питер выложил все, что ему не нужно было говорить. Он ненавидел всю эту ситуацию, ему было стыдно за себя, и он был зол настолько, что ему хотелось просто исчезнуть.
Питер взял Дженни за руку и твердо сказал:
— Видишь? Эта дерьмовая и глупая штука — наша реальность. Мы никогда не сможем быть такими же, как они.
Питер посмотрел на ярко освещенный особняк, наполненный звуками музыки и весельем.
— Проснись. Выйди из своих иллюзий.
— Иллюзий?
— Да. Хватит мечтать.
— Почему я не могу быть такой, как они? Что в них такого? Если б я переехала к тете Спенсер, у меня был бы такой же дом…
— Тетя Спенсер? — фыркнул Питер, и Дженни злобно прищурилась.
— Что «тетя Спенсер»?
— А она вообще существует?
Дженни ударила Питера по лицу. Из его носа тут же потекла кровь, пачкая губы парня. Специфический солоноватый привкус ощущался на кончике языка.
— Ты думаешь, все, что я тебе говорила, было ложью?
Питер промолчал. Не то чтобы все ее слова были сплошным враньем, но они всегда содержали определенную долю преувеличения и лжи. Питер не собирался оправдываться или извиняться, хотя и знал, что это было ее единственным способом отвлечься от своей нелегкой жизни.
— Тогда какого черта ты вообще поперся на эту вечеринку? Если ты с самого начала не верил мне, зачем пошел со мной? Ха-ха-ха-ха…
Она смеялась, расчесывая пальцами свои мокрые волосы. Слезы текли по ее испачканному лицу, еще больше размазывая косметику.
— Ты увязался за мной, чтобы увидеть Филиппа?
— Что?..
— Тебе ведь он тоже нравится, не так ли? Значит, ты втайне от меня писал в моих письмах что-то другое? Да?
Психика Дженни была настолько хрупкой и неустойчивой, что могла разрушиться от любого неосторожно брошенного слова. Единственное, что могло вырываться из нее в таком состоянии, — это обвинения и гнев в адрес другого человека.
— Ты просто притворялся, что помогаешь мне, а на самом деле проворачивал свои грязные делишки за моей спиной. Так? Ты и с этой свиньей Фредом сам спутался. Я знаю, Фред говорил, что он возбуждается при виде тебя. Я даже подслушала, как парни из футбольной команды смеялись, когда увидели, что мы идем вместе с тобой, и говорили, что если б им пришлось выбирать кого-то из нас, то они бы трахнули тебя. Ха-ха-ха. Ты специально пошел в эту свою корейскую группу, чтобы флиртовать там со всеми. Но Филипп не обращает на тебя никакого внимания, поэтому ты решил отомстить мне таким образом, не так ли?
Питер растерялся и даже не знал, что сказать. Кончики его пальцев дрожали, когда он задавался вопросом, действительно ли вот эта девушка, которая с такой злобой оскорбляла его, словно одержимая, на самом деле была его любимой подругой.
— Может, мне пойти и рассказать все Филиппу? Просто скажу ему, что он тебе нравится и ты сам писал эти письма! Что ты все это специально подстроил!
Наблюдая за тем, как Дженни размахивает руками и орет во все горло, Питер тихо сказал:
— Дженни, прекрати.
— Почему? Тебе стыдно? Я собираюсь пойти и рассказать ему!
Питер знал, что Дженни даже не понимает, о чем говорит. И все же он не мог заставить себя обнять ее и успокоить. Да он и не хотел этого делать.
Он считал, что ему так же больно и так же трудно, как и ей.
В конце концов, Питеру тоже было всего восемнадцать лет.
— Я больше не хочу с тобой разговаривать.
Питер ушел, оставив девушку позади. Это был его последний разговор с Дженни.
http://bllate.org/book/12950/1137482
