И теперь Саню с извиняющимся видом посмотрел на Ли Хаджина, который был ещё более сонным, чем обычно, взъерошил ему волосы и сказал:
— Тебе всё равно нужно вставать. Ничего не поделаешь, нам пора.
Это был этап их камбэка, поэтому график был очень плотным, начиная от предварительных записей и заканчивая интервью. Как раз в тот момент, когда Ли Хаджин начал размышлять над тем, стоит ли заставлять себя проснуться, он увидел, как Ю Чан, которого не было видно с тех пор, как он открыл дверь в комнату ожидания, вошёл внутрь. Когда он подошёл ближе, парни поинтересовались, где он был ранее. На что тот молча показал на то, что держал в руке. Это была жёлтая банка медового юдзу с надписью «Медовый юдзу». Это был любимый напиток Ю Чана. А после того, как Ли Хаджин однажды попробовал его, взяв одну банку из холодильника, мужчина тоже стал его поклонником.
Как раз в тот момент, когда парни хотели спросить о том, что неужели Чан смог раздобыть этот напиток в автомате здесь в студии, один из сотрудников поспешно открыл дверь и крикнул, чтобы все вышли и приготовилиись к репетиции. Дружно ответив, участники группы посмотрели на Ли Хаджина. Ю Чан поставил банку на стол, просунул руку под руку Ли Хаджина, который продолжал лежать на диване, и легонько приподнял его. Когда Хаджин слегка приоткрыл один глаз, покорно приняв вертикальное положение, Ю Чан наклонился так, чтобы встретиться с ним взглядом, и негромко произнёс:
— …Проснись.
— М-м-м…
— Глаза, не закрывай их. Сейчас мы идём на репетицию.
— Репетицию?.. — Хаджин на мгновение растерянно нахмурил брови, затем издал короткий стон и потёр уголки глаз, словно только сейчас пришёл в себя.
Он всё ещё не привык к вечному недосыпу, часто засыпая не успев толком подумать. Он не спал с раннего утра, и теперь, когда до записи оставалось меньше четырёх часов, ему хотелось просто всё бросить и лечь где-нибудь спать. Он никогда не думал, что заснуть будет так легко, ведь раньше он часто страдал бессонницей, не зная, как уснуть.
В отличие от первых дней, когда он мог спать по двенадцать часов и ничего себе не отлежать, сейчас в среднем он спал около восемнадцати часов. Ли Хаджин, единственным утешением которого было то, что всё хорошо, похлопал Чана по ладони, как бы заверяя того, что окончательно проснулся, после чего выскользнул из удерживающих его в вертикальном положении объятий и отступил назад. Разминая затёкшую шею, Ли Хаджин тихонько зевнул и смущённо пробормотал:
— Прости, долго пришлось будить меня?
— Нет! Я только что начал, всё в порядке.
Ихён, болтавший с персоналом, посмотрел на него с недоверием, но никак не стал это комментировать. На этом всё и закончилось. Ли Хаджин поспешно вышел из зала ожидания, устремившись в сторону сцены. Увидев Саню, он недоумённо спросил:
— А разве нам не нужно переодеться?
— Что? А, это просто прогон. Мы проверяем работу микрофонов и камер, повторяем движения номера.
— А-а-а…
— Нам просто нужно почувствовать сцену. Репетиционная комната и сцена сильно отличаются, так что ты можешь начать невольно нервничать… Но не волнуйся слишком сильно, Сихён. Даже если ты где-нибудь ошибёшься, мы всё исправим.
Хаджин коротко рассмеялся, словно не веря собственным ушам, а Саню, мягко улыбнувшись, как будто ждал от него именно такой реакции, коротко начал объяснять, что такое камера и наушники, и началась репетиция. Атмосфера была хаотичной, персонал и оборудование постоянно перемещались, но это определённо отличалось от закрытой репетиционной комнаты.
Когда громко заиграл знакомый аккомпанемент, тело рефлекторно дёрнулось, как у хорошо обученного животного. Танцевать и петь одновременно было достаточно сложно. Когда ранее ему говорили, что он ещё должен и петь без запинки, он настаивал на том, что это абсолютно невозможно. Но сейчас, на сцене, он выполнил свою часть партии без ошибок. Ли Хаджин старался как можно сильнее сосредоточиться на хореографии, не обращая внимания на быстро поднимающиеся и опускающиеся струны, и чувствовал, что если он испортит номер, то может умереть от смущения.
Как раз в тот момент, когда он изо всех сил пытался отгородиться от реальности, громкость постепенно уменьшилась, и аккомпанемент прекратился. Ли Хаджин повернулся, чтобы увидеть, как участники уже кланяются операторам и остальному персоналу, а когда посмотрел в сторону, то увидел Саню, который с улыбкой хлопал Ихёна по спине, а тот огрызался:
— Айго, говорю тебе, не толкай меня. Я сделаю это!
— Ха-ха, правда? А я, увидев, как ты быстро направляешься к выходу, решил, что ты, должно быть, уже забыл о том, что обещал, наш Ихён.
Но Ихён ничего не ответил на очередную шпильку.
— Хм? Почему ты молчишь? Ихён?
— Заткнись уже, пожалуйста.
— Ну-ка, ну-ка… Кто тут у нас тухлое яйцо?
http://bllate.org/book/12949/1137199
