Ну, если только это на самом деле можно было назвать беспорядком. Не глядя на подчинённого, Дэджун приказал притащить к нему врача, который осматривал Ли Сихёна, когда тот попал в автокатастрофу. Может быть, не помешает ещё больше испортить себе настроение. И вскоре перед ним уже стоял мужчина с измождённым лицом.
Казалось, что в любой момент мужчина может сорваться, начав истерить. Но он так и не раскрыл рта.
«Мудрый, — отметил про себя Дэджун, — понимает, что если начнёт шуметь, его придётся успокоить». Поэтому он ещё раз окинул взглядом человека, сидящего перед ним, чьи плечи слегка подрагивали. Несмотря на то, что мужчина был одет в простую одежду, Дэджун почувствовал слабый запах лекарств, исходящий от него, и невольно нахмурился, услышав тут же резкий вздох порядком напуганного мужчины. «Будет плохо, если он тут сейчас упадёт в обморок», — подумал Дэджун, приказав У Хани, стоявшему рядом с мужчиной, подождать немного снаружи, пока они вдвоём потолкуют по душам.
— …Вы помните Ли Сихёна, которого наблюдали четыре месяца назад у себя в больнице?
Мужчина на мгновение задумался, а затем энергично кивнул. Когда Дэджун попросил его рассказать, что ему известно, врач немного поколебался, прежде чем заговорить дрожащим голосом. Когда Дэджун, не отрываясь, продолжал смотреть ему прямо в глаза, врач, начав рассказывать то, что мужчина знал уже без и него, быстро вздрогнул и отвёл взгляд. Это был жест, присущий тем, кто пытается что-то скрыть.
— Доктор, ответьте мне, ваши пальцы для вас — это ваша жизнь? Наверное, это очень душераздирающе, когда тебе ампутируют пальцы, — голос Хан Дэджуна звучал так, будто они вели светскую беседу. Но несчастный мужчина понимал, что этот жуткий человек, сидящий перед ним, совсем не шутит сейчас. Он судорожно дёрнул рукой, будто пальцы, о которых шла речь, только что уже ампутировали, затем сделал глубокий вдох и затараторил так, будто забыл о своём страхе:
— Он не помнит! Он ничего не помнит!..
— Что?
— Он сильно ударился головой и никак не приходил в сознание… Но потом мне позвонили, сказав, что происходит что-то странное… Я помчался туда, а когда добрался, то узнал, что он ничего не помнит! Ни своего имени, ни возраста. Даже на людей, стоявших вокруг него, он смотрел так, будто видел их впервые. Поэтому мы решили, что это временный провал в памяти, вызванный аварией, — закончил объяснять мужчина.
Что, чёрт возьми, всё это значило? Хан Дэджун пребывал в недоумении. В документации, раздобытой его людьми, об этом не было сказано ни слова. Доктор, который выглядел так, будто мог прикусить язык, если Дэджун бросит на него ещё один свой леденящий душу взгляд, продолжил осторожно пояснять. Кивая головой в подтверждение своих слов, он рассказал, что ему заплатил менеджер парня, в надежде, что информация о текущем состоянии его подопечного никуда не просочится, потому что тот по профессии был артистом.
Это было несложно сделать. Поскольку о состоянии Ли Сихёна знали только он и медсестра, которая в то время его осматривала. Оба они умели держать язык за зубами, да и заплатили им приличную сумму, так что…
От торопливого сбивчивого объяснения мужчины Дэджун словно окаменел. Теперь он понял истинную природу странных просьб, когда Ли Сихён попросил его провести расследование в отношении самого себя. Парень не знал, что он был за человеком. Он читал свою биографическую справку так, словно смотрел на совершенно другого человека.
Но при этом Ли Сихён знал Хан Дэджуна.
— Он продолжал говорить странные вещи… Он явно находился один в салоне машины, когда его забрали с места аварии… Но когда меня вызвали в палату, Ли Сихён стоял перед дверью в ванную комнату, пристально рассматривая своё бледное отражение в зеркале. Как будто стал свидетелем чего-то невероятного. А когда встретился со мной взглядом, то произнёс срывающимся голосом: «Что случилось с человеком, который был со мной в машине?» Он спросил это несколько раз. А я не знал, что ему ответить. Я даже собирался внести соответствующие записи в его карту, гадая, не случилось ли с ним ещё что-нибудь более серьёзного. Как вдруг он встретился с обеспокоенным взглядом медсестры, которая спросила, о чём, чёрт возьми, он сейчас говорит. Парень тут же замолчал, не задавая больше подобных вопросов. Через какое-то время он вдруг произнёс: «Кажется, у него была сестра». Он утверждал, что ничего не помнит, но тут же спросил меня, нельзя ли ему встретиться с ней. И я вышел из палаты, собираясь привести её к нему. Это всё было так странно. Я до сих пор помню, как он разглядывал себя, словно одержимый, — мужчина, который продолжал рассказывать обо всём случившемся, вспоминая все подробности, казалось, уже немного забыл о присутствии Хан Дэджуна в кабинете. — Нет, он просто... просто был странным с самого начала!.. Я не ошибся, он точно был… мёртв… у него уже началось трупное окоченение, когда его доставили в больницу.
Хан Дэджун слушал внимательно, не перебивая.
— Он уже был мёртв! Ха-а, я, я… был главным на смене… Его сердце не просто временно остановилось. Это я констатировал его смерть… Его левая нога была так сильно вывернута, что торчала кость, а височная область была очень сильно повреждена, и его руки были сломаны… Но тело в холодном морге было совсем не таким. На нём не было никаких следов тяжёлых травм, только небольшие синяки.
Врач ещё помнил ощущение от прикосновения к холодной коже, которая явно принадлежала неживому человеку. И потом каким-то чудом этот юноша очнулся, зашевелился, заговорил и задышал. Фотографии, которые были сделаны в качестве доказательства несчастного случая, пропали, а записи с камер видеонаблюдения из приёмного покоя были настолько шумными, что это вполне могло стать поводом начать разбирательство о врачебной халатности, но непреклонное желание Ли Сихёна просто скрыть этот инцидент убедило встревожённую больницу, что так будет лучше всего.
Однако врач не ошибся, осматривая тело. Другие врачи и медсёстры не решались говорить об этом в открытую, утверждая, что каждый день видят странные случаи, но мужчина был уверен…
— Эта история... кто ещё знает о ней?
Мужчина, который что-то бормотал себе под нос, словно сходя с ума, вдруг поднял глаза на человека, задавшего вопрос спокойным голосом. Этот инцидент запечатлелся в его памяти, словно психологическая травма, и он, должно быть, сейчас немного потерял самообладание. Врач сделал паузу, а затем открыл рот, снова осознав, где он сейчас находится. Казалось, ему точно отрубят пальцы, если он солжёт хоть в чём-то.
— Никто не знает подробностей этой истории…
Хан Дэджун медленно спросил:
— Точно?
Ошеломлённый внезапным почтением, с каким с ним сейчас говорили, врач тихо прошептал:
— Я прошу прощения за свою грубость, — мужчина заученно поклонился, прикусив губу, так как не мог понять, что, чёрт возьми, всё-таки здесь происходит.
Хан Дэджун молча смотрел на него, его лицо не изменилось с их первой встречи, но мужчина ощущал странное чувство, словно бывший пациент каким-то образом всё-таки изменился.
— Ну что ж, — наконец заговорил Дэджун, — понимаю, что это неожиданно, но я хотел бы предложить вам сделку.
Это что-то напоминало ему, совсем чуть-чуть.
— На пальцах, — произнес он, сглотнув будто комок в горле.
П.п.: У нас жест скрещённых мизинцев означает примирение. Но корейцы, скрестив мизинцы, скрепляют таким образом свою договоренность, обещают что-либо друг другу. А когда при скрещивании мизинцев соединяют большой палец той же руки с большим пальцем собеседника, то этот жест носит название «поставить печать».
http://bllate.org/book/12949/1137167
