— Давайте просто прогоним эту часть ещё раз.
Па-пам!
Хореограф легонько хлопнул в ладоши, и группа участников снова встала в исходные позиции. Они были заперты в репетиционном зале более пяти часов, занимаясь без перерыва хореографией. Ли Хаджин пребывал в шоке, с удивлением отмечая для себя, что не видит усталости на лицах других участников.
«Я чувствую, что ещё чуть-чуть и точно умру.»
Ощущение липкости от пота было крайне неприятным. Но тело продолжало двигаться на рефлексах под знакомую мелодию. «Так вот что делают дрессированные собаки в цирке», — подумал Ли Хаджин, невольно прикрыв глаза. И тут же резкий голос словно пронзил его насквозь. Он тяжело вздохнул, с горечью осознавая, что больше не может контролировать даже то, когда ему можно прикрыть глаза. Мужчина сделал то, что ему было велено: открыл глаза, выпрямился и вытянул руки, встав в нужную позицию. Горячий воздух приподнимал его волосы, пока ему казалось, что сам он куда-то плывёт.
Прошло несколько дней с тех пор, как он записывался в музыкальном клипе. А сейчас он был занят уже тем, что бесконечно репетировал, репетировал и ещё раз репетировал, оттачивая хореографию.
На мгновение мужчина задумался: «Чем, чёрт возьми, я сейчас занимаюсь?» Когда Ли Хаджину сказали, что он должен будет петь и танцевать вживую, а не просто подпевать, открывая рот, и при этом не должен допустить ни единой ошибки в каждой сцене, ему захотелось тут же просто сдохнуть. «Я скоро умру от смущения вот прямо сейчас! Чёрт возьми!» — погружаясь в пучину отчаяния, он пытался держаться, терпя все те кривляния, которые его заставляли делать. Но временами он просто срывался.
Хореография, в которой было взято много элементов вога и вакинга, изобиловала движениями рук, и если твирлы, представляющие собой быстрые вращения руками, разгибания и хождения уже ввергали Ли Хаджина в шок, то позы можно было смело назвать самыми сложными для его восприятия элементами. Несколько раз мужчина чуть не выбежал вон из тренировочного зала из-за пауз в позах, которые выглядели более расслабленными, чем в традиционных танцах. Правда, эти приступы паники длились всего по несколько мгновений.
П.п.: Vogue (вог) — стиль танца, базирующийся на модельных позах и подиумной походке. Отличительные особенности: быстрая техника движения руками, вычурная манерная походка, падения, вращения, обильное количество позировок, эмоциональная игра. Исполняется Vogue под музыку в стиле хаус.
Waacking — (вакинг, также называемый как «порка» или «дрочка») — стиль уличных танцев, берущий начало от панкинга, танца, созданного в гей-клубах Лос-Анджелеса в эпоху диско 1970-х годов. Стиль обычно выдержан в стиле диско 1970-х и постдиско 1980-х и в основном отличается вращательными движениями рук, позированием и акцентом на выразительность.
То, как участники группы демонстрировали это, выглядело естественно и очаровательно, но проблема заключалась в том, что от Ли Хаджина требовалось делать то же самое.
«О, это же полный пи***ц…»
Он слышал, что хореограф долго думал над включением в танец элементов вога и вакинга, потому что из-за истории возникновения этих стилей танцев они всё ещё часто воспринимались как гей-танцы. Но как танцевальный номер это выглядело немного завораживающе. И Ли Хаджин мог только кивать в знак согласия, когда хореограф рассказывал о том, как он тщательно продумал всю постановку, добавив в неё больше агрессивных элементов.
Репетиция продолжалась ещё около часа.
Когда в конце танца Ли Хаджин не выдержал и упал без сил, Со Раджун первым бросился к нему.
— Устал? — мягко спросил он, протягивая ему бутылку холодной воды, в то время как смотрел на него с гордостью. — Но смотри, хён, сегодня ты уже освоил все элементы танца. Ты же сам говорил, что у тебя срабатывает мышечная память! Кажется, мой хён — настоящий гений!..
Ли Хаджин глянул на Со Раджуна, который продолжал неустанно расхваливать его, и неожиданно хихикнул, находя такое поведение парня одновременно смешным и милым:
— Ты лучше меня в этом деле.
Со Раджун уставился на парня удивлёнными глазами, не ожидая такого ответа от него. Наклонив голову, он переспросил:
— Что ты сказал?
Выглядевший немного усталым, Ли Хаджин провёл рукой по влажным от пота волосам и добавил со свойственной ему невозмутимостью:
— Я едва поспеваю за всеми. Но вот ты в танцах — настоящий талант.
Так всё и было. В отличие от этого тела, первоначальный владелец которого был айдолом, что добился всего упорными тренировками, только этим и занимаясь, казалось, что Со Раджун обладал каким-то врождённым талантом. Это было видно даже с первого взгляда. Он схватывал налету любое новое движение, при этом у него имелся свой собственный стиль, независимо от жанра танца. Ли Хаджин и не подозревал, что в танцах может быть такое, но в движениях Со Раджуна было что-то, отличающее его от других, даже если для нетренированного глаза они все были одинаковыми.
Ли Хаджин, прижав к щеке протянутую бутылку с водой, говорил только то, что думал на самом деле. Но Со Раджун, который должен был прыгать от радости, выглядел сейчас немного смущённым.
Такого комплимента он не ожидал услышать из уст других людей, тем более от Ли Сихёна. Со Раджун на мгновение засмущался, покраснев, но тут же посветлел лицом. Он не привык к подобной реакции Ли Сихёна, ведь ему до сих пор казался нереальным сам тот факт, что он просто находится так близко от этого парня. Ведь раньше это было движение в одну сторону.
Но, увидев, что ошеломлённый Со Раджун застыл, неожиданно замолчав, Ли Хаджин задумался, почему парень так отреагировал на его слова. Наконец, он открыл бутылку с водой, которую прижимал всё это время к разгорячённой щеке, и сделал глоток. Вдруг он услышал рядом недовольное ворчание:
— Эй, какого чёрта ты хвалишь только Со Раджуна?
Конечно же, это был Кан Ихён, смотревший на него с возмущением и яростью. На лице Ли Хаджина отразилось недоумение. Удивлённый, он замолчал, а потом осторожно спросил:
— Что ты хочешь услышать?
На что Кан Ихён открыто заявил:
— Чтобы ты сказал и обо мне.
«Ну что за бред он несёт?» — подумал Ли Хаджин. Но, похоже, хмурое выражение лица мужчины ничуть не тронуло парня. Кан Ихён лишь свирепо нахмурился, словно мысленно подгонял того: «Ну-ка, говори же, я жду!»
Обычно Ли Хаджин никак на это не реагировал, но это было уже слишком. Мужчина еле слышно вздохнул. Сверкнув глазами в сторону Кан Ихёна, испытывая недовольство, Ли Хаджин никак не мог понять, что творится у того в голове. Он осторожно начал:
— Ты… Э-э-э… — больше не пытаясь придумать какой-то вежливый ответ, Ли Хаджин спокойно констатировал факт: — Ты много ругаешься.
«…»
— Ты легко выходишь из себя, вспыльчив и…
— Эй, я просил похвалы от тебя, а ты вместо этого ругаешь меня! — гневно зарычал Кан Ихён. Его лицо перекосило от злости.
Ли Саню, который стоял рядом с ним, разразился безудержным смехом:
— Сумасшедший, ты не делаешь ему никакой поблажки… Это стоило того, чтобы увидеть, как Кан Ихён грозно рычит, предупреждая, в то время, как Ли Сихён спокойно говорит ему такие вещи, словно дразня его специально.
— Ох, почему я просто не могу убить этого ублюдка?.. — Кан Ихён, только что сумевший подавить в себе преступные порывы, сердито зыркнул в сторону Ли Саню, а затем повернул голову и впился яростным взглядом в Ли Сихёна. Его бесило, что тот сейчас продолжал пить воду с невозмутимым видом, будто не зная, что сейчас сказал ему, словно всё было в порядке вещей.
— Эй! — грубо окликнул он Ли Сихёна, а когда тот посмотрел на него, Кан Ихён ткнул пальцем в сторону Ли Саню и спросил: — А что насчёт этого ублюдка?
Кан Ихён сейчас выглядел устращающе: с изогнутой скептически бровью и своим взглядом, что мог поразить кого угодно, но только не Ли Хаджина, которого не пугали подобные вещи. Мужчина взглянул в сторону Ли Саню, думая про себя: «Что, чёрт возьми, сейчас происходит? Что они ко мне все пристали?», — после чего отрицательно покачал головой, отказываясь что-либо говорить.
Но тут уже заговорил сам Ли Саню:
— Ли Сихён, так что ты можешь сказать насчёт меня?
Почему-то мягкая улыбка Ли Саню казалась иллюзией, скрывающей опасность.
Ли Хаджин устало вздохнул, и после долгой паузы, в атмосфере полной ожиданий, наконец ответил:
— Ты кажешься милым…
— Просто милым?
— …но за всем этим скрывается скверный характер.
…После недолгого молчания, когда все пребывали в шоке от нового откровения Ли Сихёна, Кан Ихён вдруг громко расхохотался. Он смеялся так же сильно, как и Ли Саню до этого, и долго ещё хихикал, после чего заметил с сарказмом:
— Да, Ли Саню, у этого парня чертовски скверный характер, он никого не пожалеет, — он гордо взъерошил волосы Ли Хаджину, но тот уже почти перестал обращать внимание на подобные вольности, молча отмахнувшись от него.
И тут Ли Саню, который до этого молча улыбался, вдруг наклонился к Ли Хаджину и прошептал на ухо:
— Ли Сихён, ты действительно готов увидеть, каково это — иметь скверный характер, как у меня? Мне кажется, что я всегда был очень добр к тебе. Слушать подобные оценки из твоих уст немного неприятно, — то, как он хмурился и жалостливо говорил сейчас, казалось, демонстрировало в первую очередь, насколько он расстроен подобной оценкой. Но его глаза, в которых не было ни тени улыбки, говорили совсем о другом. Этот лёгкий диссонанс откровенно пугал.
Ли Хаджин растерянно моргнул, когда Ли Саню наклонился к нему чуть ближе. Можно было разглядеть даже липкую плёнку пота на лице парня.
«О чёрт, вот что значит иметь скверный характер», — подумал Ли Хаджин.
Кан Ихён, стоящий рядом, раздражённо цокнул языком, испытывая отвращение от всех этих грязных трюков Ли Саню. Но, похоже, не торопился спасать сейчас Ли Сихёна, который выглядел особенно смущённым. Было ясно, что он тоже затаил обиду на то, что произошло ранее.
Пока Ли Хаджин размышлял об этом, глядя на лицо, которое было так близко от него, Ли Саню неожиданно нарушил молчание, спросив:
— Почему замолчал? Я жду ответа.
— Я действительно не знаю, что ответить тебе.
— Ха-ха-ха, — лицо, что было только что придвинуто вплотную, в следующую секунду резко отодвинулось от лица мужчины. Всё, что оставалось Ли Хаджину, это рассмеяться вместе со всеми, хотя сделал он это через силу.
Со Раджун выглядел немного испуганным, глядя сейчас на беззаботно смеющегося Ли Саню, как будто для того всё это было просто весёлой шуткой. «Может, Ли Сихёну всё-таки не стоило связываться с Саню хёном», — продолжал он думать про себя.
Было уже больше трех часов дня.
Они пропустили время обеда и уже успели всерьёз проголодаться.
Ю Чан, который до этого лишь молча наблюдал за всем происходящим, подал наконец голос:
— Идёмте поедим.
Болтавшие до этого о другом члены группы быстро посмотрели в его сторону, тут же вспомнив о своих пустых желудках.
— О, теперь, когда ты напомнил об этом, я чувствую, как мой желудок прилип к спине, — заметил один из них.
http://bllate.org/book/12949/1137158
