Цзу Ци изумленно моргнул. Ему понадобилось достаточно много времени, чтобы оправится от шока. Застонав про себя, он подумал, что этот маленький кузен оказался-то с сюрпризом!
— Но ведь это первый раз, когда мне делают подобную процедуру, откуда же мне знать, какие правила нужно соблюдать? — вполне невинно ответил на выпад в свою сторону молодой человек, пожав плечами.
В то же время, как бы противореча собственным словам, он встал и быстро перебрался на кушетку.
Глаза Цуй Цзюньчжо расширились в неверии: очевидно, это был не первый раз, когда мужчина позволял себе высказывать свое презрение прежнему владельцу тела, но это был первый раз, когда Цзу Ци сразу же отразил его нападки. К привычному гневу и презрению прибавилось замешательство.
Осторожно поддерживая большой живот, Цзу Ци с комфортом устроился перед доктором. Когда молодой человек поднял голову, на его лице сияла легкая улыбка, и он смотрел на Цуй Цзюньчжо без капли страха.
Цуй Цзюньчжо обладал способностью легко нравиться другим, от него веяло теплотой, а очки на переносице придавали ему некую интеллигентность.
Однако же, таково было только первое впечатление Цзу Ци.
Сейчас же эти самые немного опущенные уголки глаз и губ создавали впечатление того, что с этим человеком трудно поладить, а свет ламп, отражаемый стеклами очков, делал его взгляд намного острее.
В любом случае, казалось, Цуй Цзюньчжо всего пять минут назад и он же сейчас – это два совершенно разных человека.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Цзу Ци неловко откашлялся и вежливо осведомился, не мог бы Цуй Цзюньчжо начать осмотр.
— Конечно, — ответил мужчина. Его голос стал на несколько тонов ниже, а многозначительный взгляд полуприкрытых глаз все еще был устремлен на своего визави. Затем, опустив глаза, чтобы скрыть свое отвращение, Цуй Цзюньчжо холодно произнес:
— Раздевайся.
Цзу Ци с трудом сдержал улыбку – его откровенно веселило то, как по-ребячески этот врач воротил от него нос.
Он откашлялся и с готовностью приподнял одежду, приоткрывая взгляду восьмимесячный живот.
Цуй Цзюньчжо прикрепил к его животу две маленькие круглые пластины и повернулся к монитору, но заметив краем глаза еле заметно улыбающегося Цзу Ци, холодно спросил:
— Что смешного?
— У меня просто хорошее настроение.
— Даже если так, тебе запрещено улыбаться! — нахмурил брови врач, и от него ощутимо повеяло холодом.
— Ладно-ладно, я не улыбаюсь, видишь?
Увидев, что мужчина действительно рассердился, Цзу Ци тактично убрал с лица улыбку, сжал губы и попытался принять серьезный вид.
К сожалению, это не удовлетворило Цуй Цзюньчжо: он продолжил молча следить за каждым его движением. Чем больше он смотрел на Цзу Ци, тем отчетливее становилась морщинка между бровями, выдавая его неприязнь.
Едва дотерпев до конца процедуры, Цуй Цзюньчжо скривил рот и презрительно процедил:
— То, что кузен терпит твои выходки, не значит, что остальная семья будет смотреть на все сквозь пальцы. Твои отвратительные, грязные приемчики... Если бы не ребенок семьи Сюэ у тебя под сердцем, уж поверь, ты бы так легко не отделался!
В этот раз Цзу Ци был готов к чему-то подобному, поэтому даже не удивился сказанному.
Вполне вероятно, что Цуй Цзюньчжо был одним из немногих, кто знал правду о том, как первоначальный владелец тела обманом забрался к Сюэ Цзюэ в постель, опоив того на банкете.
Этим вполне объяснялось плохое отношение мужчины. Поставив себя на его место, Цзу Ци подумал, что, если бы кто-то подсыпал близкому ему человеку наркотики и обманом склонил к чему-либо, он бы даже не смог притворяться любезным с таким человеком.
Цзу Ци понимал, что в такой ситуации ему нечем крыть – остается только молча терпеть насмешки.
— Предупреждаю в первый и последний раз: без глупостей! Если хочешь привлечь к себе внимание, чтобы успешно вернуться в шоу-бизнес – это твое дело, но не смей втягивать в это моего кузена. Думаешь, сможешь укрепить свои позиции, объявив всем о своих отношениях с Сюэ Цзюэ? Мечтай!
Голос Цуй Цзюньчжо ласкал слух, его речь была плавной и выразительной, но каждое произносимое им слово было полно желчи.
Слушая мужчину, до Цзу Ци внезапно дошло: Цуй Цзюньчжо так разозлился потому, что решил, что Цзу Ци намеренно поднял хайп в интернете, пользуясь своей связью с Сюэ Цзюэ.
В таком случае его обвиняют в том, чего он не совершал.
Пусть именно он раскрыл Бай Гуанцзяню глаза на интрижку его жены с Ши Хао, но не мог же он знать, что режиссер решит выложить все подробности адюльтера в сеть! Тем более он не мог ни предположить, ни контролировать то, во что это потом вылилось.
Поэтому Цзу Ци доброжелательно ответил на это следующее:
— Я тут тоже пострадавший. К сожалению, я не контролирую общественное мнение и даже не задаю направление его развития, поэтому перекладывать всю ответственность на меня не очень-то разумно, не находишь?
Однако, как оказалось, Цуй Цзюньчжо был не очень здравомыслящим человеком.
Несмотря на то, что Цзу Ци говорил правду, на его лице не дрогнул ни один мускул, а глаза все так же холодно смотрели на Цзу Ци, словно стремясь проникнуть в душу. От него волнами исходило неприятие, его поза будто кричала: «Я тебя не слышу, я тебе не верю».
Было ясно, что его бесполезно переубеждать.*
П.п.: 对牛弹琴 (duì niú tánqín) – играть на цитре перед быком (обр.: метать бисер перед свиньями; как об стенку горох).
Поняв, что тут уже ничего не сделаешь, Цзу Ци облокотился на спинку стула и пошел на компромисс с самим собой, решив выбрать меньшее из двух зол и просто плыть по течению*:
— А впрочем, думай, как хочешь.
П.п.: 破罐子破摔 (pòguànzi pòshuāi) – разбить сосуд, так как он треснутый; обр. из-за недостатка или неудачи пустить все на самотек, перестать исправлять ошибки; признать себя безнадежным, опуститься.
Цзу Ци думал, что Цуй Цзюньчжо поворчит и успокоится, но, похоже, этот человек мог говорить бесконечно.
От начала до конца процедуры Цуй Цзюньчжо неутомимо высмеивал Цзу Ци за его нелепые попытки привлечь к себе внимание публики, чтобы после родов успешно вернуться в индустрию развлечений.
Слишком живое воображение – болезнь, такое лечить надо.
Наблюдая за тем, как собеседник с непроницаемым выражением лица сохраняет молчание, мужчина лишь убеждался, что попал в точку и раскусил подлые замыслы этой гадюки. Это лишь усиливало презрение в его глазах, а его тон становился все ехиднее и ехиднее.
— Ты действительно хорош, умеешь все рассчитать! Если ты после этого не станешь мега-популярным, мне прямо жалко становится твоих усилий!
Внезапно Цзу Ци вскинул голову, посмотрел на побледневшего врача с озорным выражением лица и сказал:
— Жаль тебя расстраивать, но ты ошибаешься. Я что, по-твоему, идиот, предпочесть золотым бедрам Сюэ Цзюэ изнуряющий труд в шоу-бизнесе? Нет уж, ищите дураков. Мне не нужна слава, сытая и беззаботная жизнь меня вполне устроит. А уж на это денежек муженька точно хватит.
Бесстыжие слова Цзу Ци ошеломили Цуй Цзюньчжо до такой степени, что он просто остолбенел. Еле справившись с собой, он пришел в настоящую ярость.
— Так, значит, ты действительно всеми правдами и неправдами заманивал кузена в постель только ради его денег? У тебя вообще совесть есть?!
Молодой человек на это лишь улыбнулся, ничего не сказав.
Оскорбления продолжали литься рекой, но Цзу Ци, не обращал на это никакого внимания. Внезапно юноша перебил врача, спокойно поинтересовавшись у того, не мучает ли его жажда.
— Нет, — озлобленно ответил пышущий гневом мужчина.
— А меня вот мучает. Налей-ка мне воды из вон того кувшина, пожалуйста, полстакана достаточно.
Глаза Цуй Цзюньчжо недоверчиво расширились, и он спросил:
— Ты это серьезно вообще?
Цзу Ци достал свой телефон.
— Ну, раз нет, то нет. Тогда я попрошу Сюэ Цзюэ подойти и помочь мне с этим.
До того как Цзу Ци успел набрать номер Сюэ Цзюэ, разъяренный Цуй Цзюньчжо в мгновение ока переместился к столику с кувшином, налил воды в стакан и сунул его молодому человеку в руки.
Цзу Ци с довольной улыбкой поблагодарил кузена за оперативность.
Он наконец-то понял, как успешно справляться с этим мужчиной: как только тот открывал рот, чтобы придраться к молодому человеку, Цзу Ци тут же находил новые и новые причины позвать Сюэ Цзюэ.
Сначала врач совсем не горел желанием выполнять хотелки молодой госпожи, а его свирепое выражение лица просто кричало о том, что он готов шкуру содрать с этого наглого мальчишки. Однако, каждый раз, когда Цзу Ци тянулся к телефону, Цуй Цзюньчжо неизменно бросался исполнять любые пожелания юноши.
Раз за разом бегая по поручениям Цзу Ци, Цуй Цзюньчжо становился все более и более мрачным. В конце концов, ему пришлось признать свое поражение, и он замолчал, сосредоточившись на осмотре.
Наконец молодой человек мог насладиться относительной тишиной и спокойствием.
Это происшествие вдруг заставило Цзу Ци осознать свою прискорбную репутацию среди друзей и родных Сюэ Цзюэ. И пусть в большинстве своем они не знали всю подноготную начала его отношений с финансовым магнатом, в их глазах он был всего лишь какой-то второсортной звездочкой, решившей поправить свое положение, захомутав богача.
По-видимому, впредь ему стоит держаться от близких Сюэ Цзюэ подальше.
С парочкой таких Цуй Цзюньчжо он еще справится, но если там все такие, то ему и девяти жизней на это не хватит.
Не успел он об этом подумать, как открыв дверь нос к носу столкнулся с ухоженой, улыбающейся Вэн Юйсян – матерью Сюэ Цзюэ.
— Наконец-то ты вышел! Я все хотела сама зайти и посмотреть, но Сюэ Цзюэ не позволил, сказав, что ты же все-таки не девушка, поэтому это может быть неловко, — Вэн Юйсян укоризненно покосилась на сына, но сразу же вернула все свое внимание Цзу Ци, взяв его за руку. — Дай мне на тебя взглянуть. Ох, бедный мой ребенок, как исхудал-то! Не обращай внимания на высказывания всех тех неотесанных дикарей в сети, какое нам дело до того, что кто-то где-то говорит?
Стоящий рядом с непроницаемым выражением лица Сюэ Цзюэ вмешался в этот монолог:
— Дядюшка Чжан сказал, что он за эту неделю поправился на четыре килограмма.
— ...Он тебе даже о таком докладывает?
— В противном случае как же я узнаю, если вдруг тебе вздумается подбить Сяо Я достать для тебя жареную утку?
— …
— Поменьше слов, — кинула на сына предупреждающий взгляд Вэн Юйсян, но как только она повернулась к Цзу Ци, на ее лице опять засияла широкая, полная тепла улыбка. — Ты голоден, милый? Сяо Чжао заказал нам столик в одном ресторане, давайте все вместе поедим.
Потом она повернулась к Цуй Цзюньчжо, который молча стоял позади Сюэ Цзюэ.
— Сяо Чжо, пошли с нами! С тех пор как ты вернулся с учебы за границей, у нас не было с тобой возможности встретиться как подобает.
— Раз уж моя многоуважаемая тетя приглашает меня разделить с ней пищу, то мой долг как почтительного племянника – повиноваться*.
П.п.: 恭敬不如从命 (gōngjìng bùrú cóngmìng) – повиновение – лучшая вежливость, повиновение лучше вежливости (говорят, когда принимают приглашение, соглашаються выполнить просьбу и т.д.).
Цуй Цзюньчжо снова вернулся к своему доброжелательному, вежливому и предупредительному облику. Ему хорошо давалась смена образов: можно было подумать, что тот холод, презрение и высокомерие, которые Цзу Ци наблюдал всего пару минут назад, ему просто привиделись.
Закончив работу, мужчина сменил медицинский халат на обычную одежду. Так же как и у Сюэ Цзюэ, фигура Цуй Цзюньчжо была просто идеальной, поэтому, что бы он не носил, все подчеркивало его совершенные формы.
Если бы Цуй Цзюньчжо не показал свое истинное обличие, Цзу Ци, который часто придавал слишком большое значение тому, как люди себя подают и выглядят, оказался бы им одурачен .
После того как Сяо Чжао заказал для хозяев столик в ресторане, он вместе с управляющим Чжан вызвал для себя такси и уехал.
Всю честную компанию в ресторан вез Сюэ Цзюэ.
Хоть Вэн Юйсян было уже за шестьдесят, из-за хорошего ухода, красивых черт лица и мягкости характера она не выглядела на свой возраст.
С такой очаровательной матерью не удивительно, что Сюэ Цзюэ получился таким красавчиком. Тут и захочешь быть посредственностью, да не сможешь.
После появления Цзу Ци в этом мире, Вэн Юйсян часто звонила ему по видео. Молодой человек предположил, что жизнь в семье Сюэ была не настолько увлекательной, как казалось простому обывателю, и мадам просто скучала. Тем не менее что бы ни было причиной такой тесной связи, матери Сюэ Цзюэ очень нравилось с ним болтать, они часто шутили и смеялись.
Все то время, пока они общались, даже если она была чем-то расстроена, женщина никогда не позволяла подобным эмоциям отобразиться на ее лице, однако сейчас было очевидно, что она чем-то очень взволнована и огорчена – ее изящные брови то и дело слегка хмурились.
Цзу Ци читал в ее глазах беспокойство и желание решиться на что-то, но не знал, как ее утешить и поддержать.
Его попытка утешить, конечно же, ей бы не помогла.
К счастью, расстояние от больницы до ресторана было небольшим. Выйдя из машины, Вэн Юйсян, кажется, заметила, что сегодня ведет себя несколько странно, и вскоре грусть окончательно исчезла с ее лица.
Сяо Чжао заказал столик в элитном китайском ресторане, обслуживающим только самых богатых и знаменитых ВИП-клиентов. Их семье предоставили отдельную комнату на втором этаже, куда их провел официант.
Перед тем, как зайти в их кабинку, Цзу Ци вдруг почувствовал, что ему срочно нужно посетить уборную, поэтому окликнув Вэн Юйсян, он развернулся и зашагал в сторону туалета.
Не успел он сделать и несколько шагов, как кто-то схватил его за руку.
Обернувшись, Цзу Ци заметил нахмуренное лицо Сюэ Цзюэ. Мужчина взглянул на его внушительный живот и произнес:
— Не беги так быстро, ты можешь упасть.
Цзу Ци не знал плакать ему или смеяться.
— Но ведь, братец Сюэ, я же спешу.
Ладонь Сюэ Цзюэ, обхватившая предплечье Цзу Ци, вдруг соскользнула вниз: грозный генеральный директор корпорации Сюэ переплел свои пальцы с пальцами юноши.
— Тебе неудобно двигаться, позволь мне тебе помочь.
Нетипичное для Сюэ Цзюэ поведение заставило Цзу Ци опешить, но тут он поймал внимательный взгляд пристально наблюдающей за ними Вэн Юйсян и все понял.
Это представление они обязаны разыграть до конца, поэтому у Цзу Ци не было иного выбора, кроме как позволить Сюэ Цзюэ вести себя в уборную за ручку, как ребенка.
http://bllate.org/book/12939/1135556
