Глава 105. Жилой комплекс «Счастье». Я
— Скорее всего, вот эта статья.
Чэн Лин обнаружил в этой толстенной папке с вырезками немало «историй».
За сорок лет существования комплекса через него прошли, наверное, десятки тысяч людей. А там, где столько людей, неизбежно случаются свои «истории» или, точнее, инциденты. Это вполне нормально.
Если отмотать время назад, к периоду финансового кризиса и тем дням, когда Чжао Лихуэй скупал квартиры, можно найти упоминание о самоубийце, спрыгнувшем с крыши. В альбоме этому событию посвящена крошечная заметка где-то в середине.
В те времена цены на жильё рухнули, и многие, не в силах больше тянуть ипотечное бремя, сводили счёты с жизнью. СМИ публиковали сводки о нескольких подобных случаях, призывая людей беречь себя.
Жилой комплекс «Счастье» тоже фигурировал в этих сводках. Описание инцидента было крайне размытым: сообщалось лишь, что с крыши спрыгнула молодая женщина.
— Неужели та женщина была собственницей 505-й или 506-й?
Синь Синь невольно связал этот факт с покупкой недвижимости Чжао Лихуэем.
Цзинь Цзянь покачал головой:
— Этого я пока не выяснил.
Прошло уже двадцать лет. В то время Цзинь Цзянь ещё даже не устроился на работу в комплекс. Финансовый кризис в сочетании с трагедией заставил многих собственников продать свои квартиры. Весь комплекс словно пережил тотальную смену жильцов: старые уезжали, новые приезжали, и о былых событиях предпочитали не вспоминать.
Может ли это иметь отношение к их заданию?
Никто из четвёрки не мог дать точного ответа.
Необходимо собрать максимум информации, полезной или нет. Особенно учитывая, что в этом мире, похоже, ещё не было убийств. Любая деталь, касающаяся этого комплекса, заслуживает внимания.
Вдруг Синь Синя осенило, и по его коже пробежали мурашки.
— Старина Цзинь, — нервно произнёс Синь Синь. — Неужели всё, что мы сейчас накопали, тоже считается частью задания?!
Цзинь Цзянь поначалу не уловил суть, но как только до него дошёл смысл слов Синь Синя, его лицо мгновенно окаменело.
— Раскрыть правду, скрывающуюся за странными явлениями в комплексе...
Чэн Лин тихо повторил формулировку задания, и в его взгляде мелькнула искра.
— То, что мы выяснили, тоже кажется довольно странным, не так ли?
В будке охраны повисла гнетущая, поистине жуткая тишина.
Сегодня уже 2 июля. Третий день с момента их попадания в этот мир и третий день в стенах этого комплекса.
Задание было аномально безопасным, без единой капли опасности. Все возникающие проблемы решались мгновенно.
Даже если и возникали загадки, они были несравнимо проще тех, с которыми им приходилось сталкиваться раньше.
По крайней мере, здесь не было серийных убийц или гоняющихся за ними призраков.
— Если так пойдёт и дальше, — сухо начал Синь Синь, — не выходит ли так, что чем глубже мы копаем, тем больше проблем находим?
— В задании упоминаются жалобы жителей. Эти проблемы не являются предметом жалоб, значит, они не должны входить в рамки задания.
Звучало логично, но в голосе Цзинь Цзяня не было прежней уверенности.
Чэн Лин вовремя задал вопрос, бьющий в самую точку:
— А мы разве не считаемся жителями?
После этого в будке охраны воцарилось абсолютное, звенящее молчание.
Условия задания сами по себе были подобны загадке. Каждый мог трактовать их по-своему, но право окончательной интерпретации точно не принадлежало им.
Никто и представить не мог, что этот мир окажется клубком ниток, который с каждым шагом лишь сильнее запутывается.
Каждое их размышление, каждое действие в расследовании могло обернуться против них же. Это напоминало бесконечное снятие слоёв с луковицы: слой за слоем. Кто знает, сколько их там на самом деле и на каком именно слое глаза начнут невыносимо слезиться?
Синь Синь вновь ощутил скрытую враждебность самого задания.
Нет, это нельзя назвать просто враждебностью. Это была откровенная насмешка.
— Старина Цзинь, — медленно произнёс Синь Синь. — Ты уже прошёл пять заданий. Скажи мне, эта система втягивает нас сюда, чтобы спасти или чтобы замучить?
Цзинь Цзянь молчал целую минуту. Затем он обвёл взглядом троих собеседников и медленно изложил своё понимание происходящего.
— Благодаря этим заданиям я уже несколько раз спасался в реальности, но и в них был близок к смерти. На мой взгляд, этот мир не стремится ни спасти кого-то, ни замучить. Он нейтрален. Он так же непостоянен, как сама судьба. Всё зависит от того, как ты это поймёшь и как воспользуешься предоставленным шансом. Возможно, это твой билет в жизнь, а возможно, ускорит твою смерть. Всё зависит только от тебя.
Эти слова поразительно совпадали с мыслями, которые иногда посещали Синь Синя. Голос и то как говорил Цзинь Цзянь внушали спокойствие. Выслушав его, Синь Синь почувствовал, как недавняя паника в груди медленно отступает.
— Тогда будем копать.
— Раз проблема возникла, нужно докопаться до сути, — спокойно добавил Ю Юань. — Живыми мы отсюда выйдем или мёртвыми — узнаем только в конце пути.
Синь Синь повернул голову и посмотрел на Ю Юаня.
Лицо Ю Юаня оставалось невозмутимым, и Синь Синю вспомнилась поговорка: «Даже если гора Тайшань рухнет перед ним, он и бровью не поведёт». Но тут же в голове Синь Синя всплыл другой, более насущный вопрос: почему же сегодня Ю Юань вёл себя так странно?
* 泰山崩于前而色不变 (tài shān bēng yú qián ér sè bù biàn) — китайская идиома: «даже если гора Тайшань рухнет перед тобой, выражение лица не изменится», образ крайнего хладнокровия и самообладания. Источник: 宋·苏洵《权书·心术》 — Сун, Су Сюнь, «Цюаньшу·Синьшу» («Тактика·Искусство сердца»). Полная версия: 泰山崩于前而色不变，麋鹿兴于左而目不瞬 (tài shān bēng yú qián ér sè bù biàn, mí lù xìng yú zuǒ ér mù bù shùn) — «Даже если гора Тайшань рухнет перед тобой, выражение лица не изменится; даже если олень выскочит слева, глазом не моргнёшь».
— Ю Юань прав. — произнёс Цзинь Цзянь.
На его лице мелькнуло выражение одобрения. Пройдя через пять заданий, он как никто другой понимал, что без твёрдой воли и готовности идти до конца, невзирая ни на какие преграды, задание не выполнить.
Раз эти двое парней уже успешно справлялись с испытаниями, значит, они не из робкого десятка.
— Есть вопросы — будем копать. Сколько бы их ни было, — манера речи Цзинь Цзяня стала чуть жёстче. — Посмотрим, сколько ещё тайн скрывает этот комплекс.
Что касается кражи белья Чжао Лихуэем, Синь Синь и Ю Юань предположили, что старик занимается каким-то суеверным ритуалом.
— Чжао Лихуэй круглый год сидит на бирже, из дома почти не выходит, так что подобраться к нему сложно, — доложил Цзинь Цзянь, делясь разведданными о 505-й квартире. — А вот его невестка раньше часто ходила за продуктами, правда в последнее время тоже засела дома.
— Неужели его невестка, Сюй Яньсю, тоже в этом замешана?
— Вполне возможно. Чжао Лихуэй уже воровал бельё у соседей, а госпожа Дин не стеснялась в выражениях, ругая его у себя дома. При здешней-то звукоизоляции Сюй Яньсю просто не могла этого не слышать.
Синь Синь озвучил ещё одно предположение.
Но любую догадку нужно проверять. А для этого требуется план.
— Сегодня в пять вечера Вэй Чжэнь, вы с Чэн Лином идёте к тем двум мальчикам, — распорядился Цзинь Цзянь.
— А?
Синь Синь ткнул пальцем сначала в себя, потом в Ю Юаня:
— Разве не мы вдвоём должны идти?
Цзинь Цзянь вздохнул с досадой:
— При виде Ю Юаня тот замкнутый ребёнок, скорее всего и слова не вымолвит.
Синь Синь покосился на Ю Юаня. Он конечно был согласен, что образ у его брата и впрямь слишком брутальный и пугающий. Но вслух он не мог не вступиться:
— На самом деле мой брат очень ласковый и добрый.
Цзинь Цзянь: «...»
Речь шла отнюдь не о романтике.
— К тому же, из нас четверых у Ю Юаня лучшая физическая подготовка, — продолжил Цзинь Цзянь. — Ю Юань, сегодня вечером действуем вместе. Попробуем проникнуть в 505-ю через соседний балкон и посмотрим, что там творится на самом деле.
— Это же слишком опасно, — возразил Синь Синь.
— Я уже осмотрел место, всё в порядке.
— А если мы наткнёмся на Чжао Лихуэя или его родню?
— Всё просто: мы ловим вора.
Цзинь Цзянь усмехнулся:
— В этом мире нет настоящих правоохранительных органов. Даже если он будет недоволен, что он сможет сделать?
Синь Синь: «...»
Ещё недавно он считал этого напарника человеком с задатками лидера. Откуда же вдруг взялись эти хулиганские, почти бандитские замашки?
Ни Ю Юань, ни Чэн Лин не стали возражать, молча согласившись с этим планом.
Но именно молчание Ю Юаня заставило Синь Синя занервничать. Ему казалось, что внутри его напарника спрятана бомба замедленного действия: неизвестно, когда и какая искра подожжёт фитиль, чтобы всё рвануло. Это было опасно.
*
До условленных пяти часов вечера оставалось ещё время, поэтому они решили немного передохнуть. Будка охраны была слишком тесной, так что троица поднялась наверх, и разбрелась по своим комнатам. Синь Синь же, как ни в чём не бывало, считал тату-салон Ю Юаня в 407-й своей собственной территорией.
Чэн Лин оказался сообразительным и не стал навязываться. Он просто остался стоять у двери 407-й, бросив Синь Синю:
— До вечера.
— До вечера, — отозвался Синь Синь.
Лишь переступив порог салона, Синь Синь почувствовал, как наконец-то отпустило напряжение, копившееся всё утро. Он растянулся на диване, тихо выдохнул и поднял голову.
— Брат, ты правда сегодня вечером полезешь в 505-ю?
— Если хочешь узнать, что затевает Чжао Лихуэй, самый простой и действенный способ — зайти и посмотреть своими глазами. У нас есть всего семь дней, времени на долгие обходные манёвры просто нет.
Синь Синь вздохнул.
— Тогда, брат, пожалуйста, будь осторожен.
— Ничего не случится.
На этом разговор иссяк. И лишь когда воцарилась тишина, Синь Синь вдруг осознал, что они с Ю Юанем остались совершенно одни в закрытом помещении...
И что с того? Ну и что?!
Синь Синь повернул голову, устраиваясь поудобнее на боку:
— Брат, мы на обед опять будем есть карри?
— А что ты хочешь?
— ...Мне всё равно.
— Тогда карри.
Снова повисла тишина.
Синь Синь судорожно пытался найти тему для разговора.
— Брат, как думаешь, в этом мире кто-нибудь ещё умрёт?
— Вряд ли, — ответил Ю Юань.
Услышав жужжание микроволновки, Синь Синь спросил:
— А что, если с самоубийством Чжоу Сяохун тоже что-то не так?
Ю Юань поставил две разогретые порции карри на журнальный столик перед диваном.
Синь Синь бросил взгляд на еду:
— Разве человек, собирающийся свести счёты с жизнью, станет сначала готовить обед для своей семьи?
— Кто его знает, — буркнул Ю Юань.
Он хмурил брови, и Синь Синь снова уловил исходящую от напарника тяжёлую, мрачную ауру.
Синь Синь ошарашенно смотрел на него.
Странности в поведении Ю Юаня начались именно после его разговора с Чжао Тяньлэем.
Неужели в реальной жизни у Ю Юаня тоже кто-то из близких покончил с собой?
Сам факт возникновения такой мысли напугал Синь Синя.
Лёгкий пинок по голени прервал его размышления.
— Ешь, — сказал Ю Юань.
Синь Синь пробормотал «угу» и сел. Ю Юань опустился на диван, взял контейнер и принялся за еду. Его манера есть — быстрые, крупные, почти механические заглатывания — напрочь отбивала аппетит у любого наблюдателя.
Синь Синь, зажав палочки в зубах, украдкой скользнул по нему взглядом.
Боже, ну что за... Он правда... А я-то думал... Эх...
Синь Синь был в ярости на самого себя.
Как он мог так неверно истолковать эмоции, вырвавшиеся тогда у Ю Юаня?
Они потеряли воспоминания о реальности, сохранив лишь инстинкты. Они не могли вспомнить, что именно произошло, но схожая обстановка пробудила старую, мучительную боль. Именно поэтому он тогда так вышел из-под контроля, не так ли?
А он, Синь Синь, был его единственным доверенным напарником. Вот почему Ю Юань мог выплеснуть эти чувства только на него...
Синь Синь крепко сжал губы и повернул голову к Ю Юаню.
Лицо Ю Юаня оставалось бесстрастным. Он с сосредоточенным видом продолжал есть и за несколько мгновений опустошил контейнер с карри. Затем схватил стакан и залпом выпил больше половины воды, быстро утолив голод и жажду.
Ю Юань обернулся:
— Надоело?
Синь Синь продолжал сидеть с контейнером в руках, не шевелясь.
— Что ты хочешь? — Ю Юань, уперев руки в колени, поднялся. — Я схожу и куплю.
— Брат, — Синь Синь поднял на него взгляд. — Сядь.
Ю Юань окинул напарника взглядом сверху вниз.
— Сядь, — повторил Синь Синь.
Ю Юань медленно опустился обратно на диван.
Синь Синь поставил контейнер на столик, развернулся к Ю Юаню и, глядя ему прямо в глаза очень серьёзно спросил:
— Брат, хочешь, я тебя ещё раз обниму?
Ю Юань: «...»
Понятия не имея, что именно нафантазировал себе стоящий перед ним человек, Ю Юань молча смотрел на того, кто вдруг сделал такое предложение.
Синь Синь раскинул руки и сам обнял за плечи Ю Юаня.
Ю Юань не шелохнулся, застыв, словно статуя.
Синь Синь погладил его по спине:
— Брат, если в следующий раз тебе снова захочется обняться, тебе не нужно ничего говорить. Просто обними меня.
Ю Юань молчал и не двигался. Но стоило Синь Синю попытаться убрать руки и отстраниться, как Ю Юань вдруг резко притянул его к себе. Одной рукой он прижал его к себе, и Синь Синь уткнулся ему в грудь.
— Брат, — Синь Синь не стал сопротивляться, а лишь ответил на объятия. — Всё в порядке. По крайней мере, в этом мире мы можем положиться друг на друга.
— Чэн Лин — нет, — вдруг произнёс Ю Юань.
Из-за близкого расстояния горячее дыхание Ю Юаня обожгло ухо Синь Синя. Тот ещё пытался осмыслить первую часть фразы, как Ю Юань выдал вторую.
— Я — да.
Чэн Лин — нет.
Я — да.
Поначалу Синь Синь совершенно не понял: Чэн Лин нет... что именно нет? А затем в его голове словно прозвенел колокольчик!
«Скажи честно, ты гей?»
«Чэн Лин — нет. Я — да».
Синь Синь: «...»
Ё-моё! Да он и правда гей!
http://bllate.org/book/12899/3602542
Готово:
