📌 Примечание о термине "белая лотосинка":
В китайской культуре "белая лотосинка" — это архетип притворно невинной героини, которая прикидывается паинькой, но на деле манипулирует, втирается в доверие и разрушает чужие отношения, при этом оставаясь "чистой" в глазах окружающих.
📌 Примечание об имени Бай Лянь Хуа:
Имя Лянь Хуа — буквально значит "лотос", а фамилия Бай — "белый".
То есть полное имя: "Белый Лотос" — прямая отсылка к штампу.
--
Лянь Хуа стоял перед раковиной, вцепившись взглядом в отражение в зеркале. Стоял молча. Смотрел в зеркало — тоже молча.
Вообще-то, он уже полчаса как просто... стоял.
Шея начала затекать, и он слегка повёл головой. Зеркальный двойник — тоже.
Он подмигнул. И... зеркало подмигнуло в ответ.
Лянь Хуа застонал и закрыл лицо ладонью.
Нет, ну это уже за гранью! Кто этот приторно-нежный мальчик в зеркале?!
Это точно не он!
В зеркале — полупрозрачные, будто окутанные дымкой, глаза, носик аккуратный, губки, словно лепестки сакуры, нежные, влажные, чуть приоткрытые. Шёлковистые чёрные волосы до ушей, белоснежная кожа, узкая талия, лицо — фарфоровое, с острым подбородком, будто сошло с картинки из манги. Что за маленькая слащавая кукла?
А где же его короткая торчком стоящая щетина вместо причёски? Где загорелая кожа и мужицкое лицо с квадратной челюстью? Где, чёрт возьми, его восемь кубиков пресса?! ВОСЕМЬ, чёрт возьми! Мужская гордость!
Он застыл. Подозрение шевельнулось в мозгу.
Резко сунул руку себе в штаны и ощупал промежность.
...Фух. На месте. Всё как надо.
С облегчением выдохнул, смахнул со лба холодный пот. Слава небесам, ну хоть это не отняли. А то, если бы он ещё и бабой стал — да лучше сразу умереть!
Как он тут оказался? Да сам до конца не понял.
Просто шёл мимо какой-то многоэтажки — и вдруг откуда-то сверху на него с грохотом свалилась... книга. Да-да, кто-то выбросил из окна книгу, и вот он — ни с того ни с сего — весь в крови, проснулся в чужом теле. Помнил только, что в названии было слово "апокалипсис". О том чтобы прочитать название полностью речи и не шло — книгу-то и разглядеть толком не смог — не успел.
Кто был прежним владельцем этого тела — неизвестно. Пока решил понаблюдать.
Но не успел он углубиться в размышления, как:
— Бай Лянь Хуа! Ты сколько можешь этот долбаный туалет занимать?! Я сейчас лопну! Выходи уже!
Голос из-за двери был зол и отчаян. Лянь Хуа вздрогнул и очнулся от своих мыслей.
— Уже выхожу! — ответил он. Точнее, пропищал. Своим новым высоким, нежным голоском. Бр-р-р. Он постарался придать лицу максимально нейтральное выражение, чтобы оно не перекосилось от внутреннего ужаса, открыл дверь... и попал в смерч.
— Ты чё, в унитаз провалился?! Полдня тебя жду!
Не дожидаясь ответа, парень с ярко-жёлтой шевелюрой, россыпью серёжек в ушах и диким видом протиснулся мимо, расстегнул молнию и принялся со звуком "шшшш" спасать почки.
— Уууу, кайф...
Лянь Хуа глядел на этого персонажа с выражением морального опустошения. Судя по памяти прежнего хозяина тела, этот модник с золотыми волосами — Чжоу Цзин, сосед по комнате. Значит, он всё ещё... студент?!
Постойте-ка...
А как его только что назвали? Бай Лянь Хуа? Белая Лотосинка? Почему это имя кажется таким знакомым?.. И Чжоу Цзин — тоже вроде где-то мелькал...
Лянь Хуа резко застыл.
Нет. Только не это. Да ну нафиг! Скажите, что я ошибаюсь...
— Бай Лянь Хуа, ты чего завис? — Чжоу Цзин уже натягивал штаны и озадаченно махал рукой перед его лицом. — Тебя кузен сейчас забирать будет, ты чё даже не переоделся?
— Кузен?
— Ну, твой двоюродный старший братец — Бай И. Кто ж ещё?
Имя "Бай И" ударило как молния.
У Лянь Хуа под ногами поплыла земля. Он вспомнил. Вся эта ситуация, это тело, это имя — это... роман!
Тот самый BL-роман про зомби апокалипсис. И да, не просто в нём, а в теле одного из персонажей. Точнее, в теле самого светящегося и приторного из них — классической белой лотосинки.
Как там в книге писалось?
"Он обладал глазами, будто окутанными туманом — вечно на грани слёз, чистыми, как роса. Его губы — розовые, влажные, словно лепестки сакуры, манящие поцеловать. Кожа — белоснежная, нежная, словно нефрит, голос — как весенний ветер, что проносится сквозь цветущую аллею. Он добрый, мягкий, ранимый, хрупкий, как одуванчик. Он — лучик света, радуга после дождя, упавший с небес ангел..."
Ангел, говорите? Да скорее дерьмо собачье, а не ангел! — Лянь Хуа мысленно матерился пуще обычного. — Белая лотосинка, ха! Да он не лотос, а мухоловка, только прикрывшаяся лепесточками!
Этот типец — Бай Лянь Хуа — соблазнил собственного кузена, Бай И. Хотя у того уже был парень, с которым он встречался много лет! Но нет, господин Лянь Хуа влез в отношения и ещё прикидывался бедняжкой: "Не хочу ставить тебя в неловкое положение... Не прошу ни статуса, ни признания, просто хочу быть рядом".
Третье колесо оно и есть, даже если прикрывается слезами.
А потом начался апокалипсис. И что вы думаете? Он, как ни в чём не бывало, прицепился к Бай И, бегал за ним хвостиком, а настоящий парень Бай И даже заботился о нём, как о младшем брате! И чем же всё закончилось? Этот подонок не только увёл Бай И, но ещё и рассорил его с законным партнёром и со всей командой. В итоге настоящий возлюбленный остался один, потерял поддержку, а потом и вовсе погиб — Лянь Хуа устроил атаку зомби, и всё. Конец. А сам остался жив, счастлив и с Бай И, в обнимку.
Таков был хэппи-энд. Но хуже всего даже не это.
Хуже было то, что вся эта книга называлась "Перерождение в апокалипсисе: Месть"!
Да-да, правильно поняли. Это был роман про реинкарнацию с элементами мести. Где бедный главный герой, которого бросил мудак-бойфренд и предала эта самая лотосинка, перерождался, набирался сил, отрывался по полной: пинал бывшего, уничтожал любовника, прокачивался и в итоге жил долго и счастливо с новым красавчиком, молчаливым, преданным и сильным.
И кто, спрашивается, был тем самым персонажем, которого в каждой главе били, топили, душили, бросали, предавали и мучили?
Бай. Лянь. Хуа.
АААА! — хотелось завизжать Лянь Хуа. — Это же я теперь?! Та самая лотосинка, которую по канону должны растоптать медленно и с наслаждением?
Он был в шоке, как человек, которого внезапно затянуло в фильм ужасов.
Когда-то он с удовольствием читал эту книгу и сам комментировал с особым садизмом: "Да, автор, уничтожь этого подонка! Пытай его подольше, чтобы сдох в мучениях! Муа-ха-ха!"
Ну и где ты теперь со своей кармой, Лянь Хуа?..
Он закрыл лицо руками и скорбно простонал:
— Автор, за что... Я же просто хотел, чтобы его помучили, а не самому стать им!
— Эй! Бай Лянь Хуа, ты что, с ума сошёл? Таблетки тебе принести?! — Чжоу Цзин с беспокойством потрогал его лоб. Вроде не горячий.
Лянь Хуа отмахнулся и закатил глаза. Правда, выглядел он при этом как обиженная нимфа, что только больше смутило Чжоу Цзина.
Удивительно, — подумал тот, — обычно же он прямо икона "идеального" выражения лица. А тут такое...
— Сегодня какое число? — спросил Лянь Хуа с затравленным видом.
— Двадцать второе ноября.
— А год?
— 2012.
Бинго. До конца света остался ровно месяц. И сегодня — день, когда главный герой романа, тот самый "мученик с тяжёлым прошлым", перерождается, чтобы начать свою мстительную кампанию.
Отлично. Просто замечательно.
Лянь Хуа посмотрел на Чжоу Цзина с лёгкой грустью. Ведь тот тоже был пушечным мясом — причём даже не второстепенным, а совсем эпизодическим. Мелькнул, помер, забыли.
Семья Чжоу в столице считалась второсортной — не из первых, но и не из простых смертных. Своего рода "порог в элиту". Чжоу Цзин был, пожалуй, единственным настоящим другом лотосинки. Они сошлись не потому, что были хорошими, а потому, что одинаково гнилые.
Положение Чжоу Цзина в семье было шатким — его мать была любовницей отца. У Бай Лянь Хуа тоже всё было непросто — его родителей давно не стало, и он был усыновлён дядей, Бай И-старшим. Но дядя вскоре умер, когда Лянь Хуа было пять, и тот остался бесправным приживалой в чужом доме.
Он с детства научился выживать: быть мягким, внимательным, говорить сладко и вовремя, не лезть, не мешать, не быть угрозой. И дом его, в отличие от Чжоу, был не второсортным, а элитным — там выживают не ангелы, а акулы в перьях.
Так что не стоит верить внешности. Эта белая лотосинка — совсем не простушка. Если бы он был таким, каким притворяется, его бы давно сожрали с потрохами. Но он не только выжил, он сумел сохранить часть наследства дяди. И до сих пор держит его в руках.
Помнится, в книге Чжоу Цзин умирал раньше всех. Вроде как из-за матери — ей в столице жилось не очень. Он даже не успел вернуться в Цзинду, а она уже скончалась. Там ещё, кажется, что-то было связано с его старшим братом. В общем, рассорился Чжоу Цзин с братцем — и как-то так загнулся. Наверное, очередная драма в духе "буря в богатом семействе". Лянь Хуа уже и не помнил подробностей — наверняка в тот момент кайфовал от очередной порции унижения главных злодеев. Ну да, классика: страдания, месть, крики "отдай мою жизнь обратно".
— Скажи своей маме, чтобы дома запаслась водой и продуктами. Пусть поменяет окна и двери на более прочные. И самое главное — чтобы месяц из дома ни ногой. И никому не открывать, даже тебе.
— А? — Чжоу Цзин выглядел сбитым с толку. — А с чего вдруг? Что-то должно случиться?
— Сказали — сделай. Не задавай глупых вопросов!
Лянь Хуа начинал раздражаться. Всё-таки Цзинду — столица, и в будущем там построят одно из крупнейших убежищ. Это будет самое безопасное место в стране. Мама Чжоу живёт именно там, хоть и не в особняке семьи Чжоу, но всё же в куда лучшей ситуации, чем большинство. Если она заранее запасётся и не будет высовываться, шансов выжить больше. Лянь Хуа уже и не помнил, как именно она погибла в книге, но хотя бы это он мог сделать — попробовать спасти.
Чжоу Цзин надулся, но пошёл звонить. Вышел на балкон, набрал номер.
— Вот же... — пробормотал он себе под нос. — Ну и грубиян. Куда подевался мой благовоспитанный ангелочек?
У Лянь Хуа от этой фразы чуть не взорвалась вена на лбу. Ему срочно хотелось кого-нибудь ударить. Желательно — этого всезнающего комментатора.
Но сейчас его внимание было не на Чжоу Цзине. Настоящая угроза — Бай И. И если память не изменяет, то именно сегодня — тот самый день, когда Бай Лянь Хуа признался ему в любви.
...Ну, не в этот раз.
Сейчас вместо мимимишной лотосинки тут Лянь Хуа. И он собирался не признаваться в чувствах, а выгадать, что можно с этого поиметь. Вот это — разумный подход.
Жили они с Чжоу в шикарных апартаментах на двоих. Ну, а что вы хотели? У семейки Бай и у семейки Чжоу с деньгами всё в порядке.
Он распахнул гардероб. И застыл.
...Белый. Всё белое.
Белые рубашки, белые футболки, белые штаны, белые туфли. Даже трусы и носки — белые.
Насколько нужно обожать белый, чтобы вот так жить?!
А в углу... набор косметики. Полный! С уходом за кожей, с тональниками, с блёстками. Наверное, мужская линия. Но, чёрт возьми... впечатляет.
Лянь Хуа скривился, нашёл хоть что-то более-менее нормальное, переоделся. Косметику проигнорировал.
Серьёзно? Краситься? Он что, не мужик?
Зашёл в ванную, глянул в зеркало. Нет, всё ещё выглядит как прилизанная куколка. Что за наказание-то такое?
Он покумекал и направился в комнату Чжоу Цзина. Открыл один из ящиков. О, вот оно — коллекция очков. Разных стилей, форм и цветов. Наверное, для "пафоса". Лянь Хуа выбрал нейтральные, с тонкой золотой оправой и прозрачными стёклами. Надел.
Так. Уже лучше. Теперь хотя бы не выгляжу на пятнадцать. А ведь по паспорту Бай Лянь Хуа целых восемнадцать. Совсем не солидно с таким личиком...
Итак, план таков:
Не признаёмся Бай И.
Не влюбляемся.
Не умираем.
Идеально — отыграть всё на свою пользу. Лотос будет цвести по-новому.
http://bllate.org/book/12875/1132805
